Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Основные занятия и положения арабов Ливана
Этнография - Народы Передней Азии

Большая часть населения Ливана занята сельским хозяйством.

В прибрежной равнине ливанские крестьяне сеют пшеницу, разводят овощи и цитрусовые. Почти на всем побережье от Триполи до мыса Накура, на границе с Палестиной, встречаются апельсиновые рощи. Предместья Триполи славятся своими душистыми лимонами. В южной части побережья выращиваются мандарины. Цитрусовые вызревают в течение лета, в засушливую пору они требуют искусственного орошения, поэтому насаждения концентрируются преимущественно в речных долинах. В долинах горных рек, в горных ущельях с их жарким и влажным климатом разводят также бананы.

Склоны гор (на высоте до 800—900 м), а также значительные районы на побережье покрыты насаждениями масличного дерева. Кое-где эти деревья встречаются и в вышележащих местностях (до 1200—1300 м). Это наиболее распространенная культура в Ливане. Маслины — свежие и засоленные — являются одним из основных предметов питания ливанских феллахов. Они идут также на выделку оливкового масла. Обычно масличные деревья сажают на достаточно большом расстоянии друг от друга (примерно 10 м), так как для развития их корней и образования кроны нужна большая площадь. Дерево начинает приносить плоды через 10—12 лет после посадки, а при особенно хорошем уходе — через 8—10 лет. Сбор плодов производится осенью в два приема: в сентябре собирают маслины, идущие в пищу и на засолку, в конце октября — начале ноября плоды, предназначенные для изготовления масла. Часто при уборке урожая плоды сбивают с деревьев палками, что причиняет вред и плодам и деревьям. С каждого дерева собирают от 12 до 25 кг маслин. Считается, что урожаи масличных деревьев регулярно чередуются: вслед за урожайным годом обязательно следует неурожайный. Поэтому для издольщиков, работающих на масличных плантациях, устанавливается двухлетний цикл пользования участком1. В промежутках между деревьями сажают овощи и злаки. Наиболее развитыми районами масличной культуры являются район между Бейрутом и Сайдой (особенно славится своими насаждениями селение Шуэйфат — центр округа Гарб) и округ Кура, прилегающий к городу Триполи.

Традиционный способ переработки маслин заключается в том, что плоды дробятся в каменном чану жерновом, вращающимся вокруг деревянной оси; полученную таким образом густую массу набивают в мешки или корзины и выжимают из нее масло ручным прессом. Так как при этом известная часть масла остается невыжатой, эта масса еще один или два раза подвергается повторному дроблению и прессованию. Выжимки (джифт) идут на топливо. Этот традиционный метод все в большей мере вытесняется современной техникой. По данным 1950 г., в городах Бейрут и Триполи и в прилегающих к ним округах имеется 18 современных маслобойных заводов. Значительная часть масла идет на изготовление мыла. Мыловаренные заводы расположены в тех же округах, что и маслобойные2.

На нижних склонах гор, на той же высоте, что и масличные насаждения (от 300 до 900 м над уровнем моря), расположены виноградники. Виноград собирают осенью — с августа до начала ноября. Часть винограда потребляется в свежем виде, часть идет на изготовление изюма, вина и виноградной водки — арака. Производство вина и арака ведется традиционным примитивным способом на мелких заводах и в винных погребах, разбросанных по всему Ливану. Старинным центром виноделия является селение Штора.

В этой же зоне расположены насаждения инжира.

Выше, на уровне 600—1200 м, растут абрикосы, персики, сливы, еще выше — яблони и груши.

Повсюду на склонах гор разводят, обычно между плодовыми деревьями, зерновые культуры, преимущественно пшеницу и ячмень. Однако Ливан не обеспечивает целиком свои потребности в хлебе и ввозит его из Сирии и других стран. Для посевов и насаждений склоны гор разбивают на ступенчатые террасы, подпирая землю камнями; устройство и поддержка этих террас требует огромных усилий. Как отмечалось выше, террасовая система существует здесь с древнейших времен.

Особый хозяйственный район представляет собой долина Бика, орошаемая многочисленными ручьями, спадающими с восточных склонов Ливана и западных склонов Антиливана. Наряду с долиной Аккар, она является основным зерновым районом страны. В орошаемых долинах рек здесь разводятся плодовые и огородные культуры. На внутренних склонах Ливана выращиваются масличное дерево, табак. Плодородными районами являются находящаяся к югу от Бика долина Вади-Тим, орошаемая верховьями Иордана, и западные склоны горы Хермон. Они открыты средиземноморским ветрам, приносящим сюда достаточное количество влаги; напротив, западные склоны Антиливана, отгороженные,от Средиземного моря барьером Ливанских гор, отличаются своей скудной, почти пустынной растительностью. Лишь в тех местах, где бьют горные родники, там зеленеют оазисы, или гуты.

Из старинных традиционных занятий жителей Ливана следует отметить шелководство и табаководство.

Шелководство было занесено в Ливан из Китая еще в VI в. В течение всего средневековья Ливан был главным поставщиком шелка для Европы. Из Ливана шелководство постепенно распространилось по всему Средиземноморью. Однако наибольшего развития ливанское шелководство достигло в XIX в. в связи с тем, что растущая шелковая промышленность Франции предъявляла усиленный спрос на шелк-сырец. В это время раз- ведение тутового шелкопряда в горных селениях Ливана стало основным занятием для многих десятков тысяч крестьянских семей, по существу, почти для всех ливанских крестьян. Русский исследователь конца XIX в. Петкович указывает, что шелковую грену крестьяне хранили в течение зимы в высокогорных местах, обычно в церквах и монастырях. Сезон шелководства начинался в апреле — мае, когда распускались листья тутовых деревьев. В это время грену в равнинных местностях помещали в специально построенные шалаши из соломы или тростника, а в горах для этой цели отводили большую комнату с рядами полок1. Вылупившуюся из грены гусеницу шелкопряда в течение 33—40 дней кормили листьями тутового дерева; потом она пряла кокон и превращалась в куколку.] Затем коконы подвергались обработке горячим паром, чтобы заморить куколку, и сушились либо на воздухе, что требовало длительного времени (до 2х/2 месяцев), либо на шелкопрядильнях в специальных камерах с горячим воздухом, что сводило всю операцию к нескольким часам. Просушенные коконы уже в шелкопрядильне погружались в небольшие бассейны с горячей водой, где нить, содержащаяся в коконе, очищалась от клейкого вещества — серетина. У каждого бассейна сидела работница, разматывавшая нити кокона обычно при помощи самых примитивных приспособлений (стеклянный направляющий ролик, через который нить поступала на вращающееся веретено), реже при помощи современного оборудования. Сезон шелкопрядения начинался в июле — августе и заканчивался в октябре — ноябре. Небольшая часть сушеных коконов вывозилась непосредственно во Францию. Еще накануне первой мировой войны в Ливане имелось 155 прядилен, на которых в сезон шелкопрядения было занято до 10 ООО рабочих и работниц, главным образом женщин и детей. Эти шелкопрядильни были рассеяны по различным селениям Ливана1.

Однако уже с конца XIX в. шелководство Ливана стало испытывать трудности из-за конкуренции с другими странами, производившими шелк- сырец. Во время первой мировой войны многие тутовые плантации Ливана были вырублены турецкими властями на топливо для паровозов. После войны развитие производства искусственного шелка привело ливанское шелководство к полной катастрофе. Сбор коконов упал (по Сирии и Ливану вместе) с6600тонн в 1915 г. до 500 тонн в 1948 г., т. е. в 12 с лишним раз. В 1950 г. по всему Ливану оставались только 24 шелкопрядильни (из 155 прежних), на которых было занято всего 447 рабочих (вместо прежних 10 000). Лишь немногие крестьяне-шелководы продолжали заниматься своим прежним промыслом. В большинстве районов Ливана тутовые насаждения были выведены и заменены плодовыми деревьями, главным образом цитрусовыми — там, где это позволяли климатические условия и орошение.

Другим основным занятием жителей Ливана в XIX в., особенно в районах Куры (близ Триполи), Сайды и Сура, было табаководство. Посадка табака производилась в мае, а уборка в конце июля. Далеко за пределами Ливана славился своими высокими качествами разводимый здесь табак джибейлъ; распространены были также так называемые турецкие сорта табака. После установления табачной монополии в конце XIX в. табаководство подвергалось контролю и всевозможным ограничениям со стороны концессионной компании, что привело его к значительному упадку. Однако в небольших количествах табак разводится и в настоящее время.

Животноводство в Ливане не является самостоятельной отраслью хозяйства. В отличие от Сирии здесь нет обширных степных пастбищ. Жители горных селений разводят коз и отчасти овец, пасущихся на высокогорных лугах, но это занятие имеет лишь вспомогательное значение.

В Ливане применяется примерно следующий календарь сельскохозяйственных работ. Осенью, в период дождей, проводятся посевные работы и уход за садами. Зима — период деревенских промыслов или отходничества. В июне — июле производится уборка полей, в августе — октябре — уборка садов и виноградников. Раньше в этот календарь почти для всех ливанских крестьян включался очень напряженный сезон ухода за шелковичными червями (апрель — июль); в настоящее время этим занимаются лишь немногие.

Буржуазные исследователи, изучающие общественные отношения в ливанской деревне, обычно противопоставляют Ливан Сирии как страну с преобладанием мелкокрестьянской земельной собственности. Этот вывод не точен. В ряде районов Ливана преобладающей формой земельной собственности являются латифундии и поместья крупных помещиков. Так, в долине Аккар поместья феодалов достигают 1000—1500 га каждое; значительная часть долины Бика принадлежит десяти феодальным семьям; в округе Касруан большая часть земли находится в собственности маронит- ских монастырей. Феодальная собственность господствует также в некоторых уездах южного и горного Ливана.

В этих районах сохраняются те же феодальные формы эксплуатации, та же издольщина в ее разных видах,что и в Сирии.Наиболее распространена форма издольщины, при которой помещику принадлежат земля, рабочий скот, удобрения, семена; крестьянин же является по сути дела батраком, отдающим свою рабочую силу, но работающим на изолированном участке и получающим вместо зарплаты долю урожая — от 15 до 25%. Эта форма издольщины — мурабаа — распространена в долинах Аккара и Бика. В этих же районах продолжает существовать свойственная ряду районов внутренней Сирии форма общинного землепользования — мушаа, при которой издольщики выступают как члены общины: община распределяет между ними сдаваемые в издольную аренду наделы помещичьей земли.

Для других районов Ливана мушаа не типична; здесь преобладает индивидуальное землепользование.

В северном и горном Ливане в крупных поместьях распространена испольщина, при которой помещик дает землю и платит половину налогов, а крестьянин дает рабочую силу, орудия труда и также платит половину налогов. В этом случае урожай делится пополам.

В районах плодоводства распространены свойственные этой отрасли формы издольщины — мугараса и мусака. В первом случае крестьянин сажает деревья, ухаживает за плантациями, а когда деревья начинают приносить плоды, участок делится в заранее обусловленной пропорции между владельцем земли и садоводом. Обычно этот период длится в течение нескольких лет (для масличных деревьев до 10—12 лет); за это время крестьянин входит в долги и часто отдает причитающуюся ему часть плантации в погашение этих долгов. Мусака применяется на плодоносящих плантациях: крестьянин, ухаживающий за садом или огородом, получает определенную долю урожая.

Как и в Сирии, в Ливане помещик часто выступает в качестве ростовщика, эксплуатирующего крестьян и прикрепляющего их к своим поместьям посредством займов.

В остальных районах Ливана действительно преобладает мелкокрестьянская собственность. Однако положение ливанского крестьянина— мелкого собственника является очень тяжелым вследствие трудностей сбыта сельскохозяйственной продукции и низких цен на нее, чрезмерных налогов, зависимости от скупщиков* и ростовщиков, от ирригационных компаний. Большинство ливанских крестьян, в том числе и средних, не имеет средств для обновления сельскохозяйственной техники, для покупки современных сельскохозяйственных машин. В их хозяйствах применяются те же старинные орудия труда, что и в Сирии — деревянный плуг с железным наконечником, соха, мотыга, серп, валик для молотьбы и т.д. Удобрения, как правило, не применяются вовсе: навоз здесь, так же как в Сирии, используется в качестве топлива. Между тем многие хозяйства помещиков и зажиточных крестьян уже перешли к использованию машин, что делает конкуренцию с ними непосильной для большинства ливанских феллахов. Также непосильна конкуренция с сельскохозяйственными продуктами, ввозимыми в страну из-за рубежа.

Растущая дифференциация крестьянства ведет к образованию слоя наемных рабочих-батраков. С другой стороны, выделяется и кулацкий слой. Наряду с внутренними условиями расслоению способствует эмиграция. Как правило, ливанские эмигранты, отправляясь за океан в поисках счастья, возвращаются на родину разоренными и разочарованными. Но иным из них удается посредством торговли сколотить на чужбине небольшой капитал. Возвращаясь, они поселяются в родных деревнях и часто вкладывают деньги в приобретение земли. Такой новый землевладелец либо сдает свою землю издольщикам, либо нанимает для ее обработки батраков.

Надо также учесть, что многие селения Ливана являются дачными поселками; в этих местах выделяется зажиточная верхушка крестьян, сдаю* щих свои дома на лето богатым горожанам из Бейрута и соседних арабских стран и зачастую забрасывающих занятие сельским хозяйством.

О расслоении деревни и об упадке сельского хозяйства свидетельствует также отлив сельского населения в города. Американский этнограф Гэлик, исследовавший недавно одну из деревень Ливана, расположенную в 30 км от Бейрута, установил, что в этой деревне из 207 самодеятельных лиц 122 постоянно работают в городе и проводят там большую часть своего времени, а из остальных 85 только 24 заняты сельским хозяйством, причем это в большинстве пожилые люди в возрасте от 40 до 60 лет. Из них 14 являются феллахами или, как их называет исследователь, фермерами, а 10—сельскохозяйственными рабочими. «Раньше мы все были феллахами»,— говорили автору жители этой деревни1. Обращает внимание и то, что среди фермеров имеются не только пользующиеся наемным трудом, но также арендующие земли своих односельчан, ушедших на заработки в город и забросивших сельское хозяйство. Конечно, этот пример типичен лишь для пригородных селений. Селения, отдаленные от городов или расположенные на большей высоте, очевидно, сохраняют иную структуру населения, и здесь сельское хозяйство остается по-прежнему главным занятием. Однако и здесь наблюдается картина далеко зашедшей дифференциации крестьянства.

В деревнях Ливана кое-где еще сохраняются некоторые традиционные промыслы и отрасли производства. Выше были отмечены некоторые из них: изготовление оливкового масла и мыла, виноделие и производство ярака, шелководство и шелкопрядение. Все эти отрасли продолжают работать старыми методами и орудиями труда. К числу таких же старинных отраслей, распространенных по всему Ливану, относятся: производство молочных изделий (сыра, масла, простокваши и т. д.), изготовление халвы и других восточных сладостей, кирпичное, лесопильное и кожевенное производства. По расчетам, произведенным на основе «Справочника ливанской промышленности»2, в 1950 г. в этих «традиционных» отраслях производства насчитывалось около 550 предприятий и 4000 наемных рабочих. В эти цифры включены лишь мелкие фабрики и мануфактуры, т. е. предприятия капиталистического типа, применяющие наемный труд. Кроме того, в этих отраслях занято неопределенное число ремесленников.

Обращает на себя внимание то, что из этого списка совершенно исчезли такие прежде широко распространенные деревенские промыслы как изготовление всевозможных текстильных изделий — шелковых, полотняных, шерстяных, хлопчатобумажных тканей, шалей, платков, плащей- аба, скатертей, подушек и т. д., как окраска тканей3. Указанный выше американский автор в своем монографическом описании одной из ливанских деревень отмечает, что если раньше «домашняя хозяйка ткала материи, из которых она шила одежду для семьи, то теперь ткачество, так же как и изготовление обуви, совершенно исчезло в этой деревне, и в данном случае она не составляет никакого исключения»4. Во всей деревне Гэлик обнаружил из ремесленников лишь двух каменщиков, двух плотников и двух парикмахеров и установил, что «небольшое количество домашних хозяек изготовляет кружева, чтобы увеличить доход семьи»5.

Исчезли и такие отхожие промыслы, как каботажные морские перевозки вдоль берегов Ливана, как перевозка грузов на ослах и мулах; их вытеснили современное судоходство и автотранспорт.

Продукция старинных промыслов вытесняется изделиями, как импортируемыми из зарубежных стран, так и производимыми растущей промышленностью Ливана. Основные предприятия этой промышленности за редкими исключениями сосредоточены в двух индустриальных центрах страны: в Бейруте и в Триполи. Здесь концентрируются и отрасли промышленности, существовавшие раньше в Ливане, но теперь переоборудованные в соответствии с современными техническими требованиями, и отрасли, являющиеся для страны целиком новыми.

Среди основных отраслей фабричного производства надо отметить текстильную промышленность, изготовляющую пряжу и ткани из хлопка и шерсти, а также шелковые ткани, ковры, трикотаж; пищевую промышленность — маслобойную, макаронную, сахарную, кондитерскую, табачную, пивоваренную; промышленность строительных материалов — цементную, стекольную, керамическую; деревообрабатывающую и мебельную; металлообрабатывающую, обувную, спичечную, писчебумажную и даже изготовление радиоаппаратуры и электрических ламп1.

В своем большинстве это по-прежнему мелкие фабрики и заводы с небольшим количеством рабочих, но снабженные современными машинами. Однако в стране становится все больше крупных предприятий, таких, как сахарный завод в Триполи, нефтеочистительные заводы в Триполи и Сайде (оба принадлежат иностранному капиталу), текстильные фабрики Бейрута и Триполи, цементный завод в Шакке (близ Бейрута). В настоящее время строятся новые цементные заводы, проектируется постройка сталепрокатного и автомобильного заводов 2.

Растет энерговооруженность ливанской промышленности. В 1953 г. общая мощность электрических станций Ливана составляла 20 тыс. кв, в начале 1955 г. —56,7 тыс. кв. В настоящее время строятся еще две термические и три гидроэлектрические станции, которые должны удвоить эту цифру3. Производство электроэнергии выросло с 57 млн. квч в 1945 г. до 178 млн. в 1954 г.4 Большую роль в энергетическом хозяйстве Ливана играют гидроэлектрические станции, использующие энергию горных рек. Весьма значительная часть электрической промышленности Ливана еще находится в руках иностранцев.

Вместе с промышленностью растет молодой рабочий класс Ливана. По данным «Справочника ливанской промышленности» в 1950 г. в стране имелось 16 тыс. промышленных рабочих, а по новым данным ООН в 1955 г. число рабочих выросло до 25,6 тыс. человек. Однако обе эти цифры резко занижены, так как не включают рабочих концессионных, коммунальных и ремесленных предприятий, а также рабочих горной промышленности, транспорта и строительства. Действительная численность рабочего класса Ливана достигает по меньшей мере 80—100 тыс. человек.

Положение рабочих Ливана очень тяжелое. Низкая заработная плата, недостаточное питание, тяжелые жилищные условия, огромная безработица — все эти явления, свойственные капиталистическим странам, особенно остро чувствуются в Ливане, который лишь недавно вышел из-под колониальной зависимости и еще не преодолел всех остатков колониализма в области экономики. Одвако рабочий класс Ливана ведет мужественную борьбу как за свои права, так и за свободу и независимость всего народа.