Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Фольклор, народный театр турков. Религия.
Этнография - Народы Передней Азии

Демократическая идеология турецкого народа отражена в его устном творчестве. В пословицах, поговорках, песнях, сказках, былинах, анекдотах турецкий народ проявляет свой многовековой опыт, любовь к жизни, ненависть к эксплуататорам, стойкость перед лицом тяжелых испытаний.

Турецкий фольклор до сих пор плохо исследован. Пионером его изучения был русский ученый В. В. Максимов (60-е годы XIX в.). Крупный вклад в дальнейшее исследование сделали венгерский ученый М. Кунош,. русские ученые В. Д. Смирнов, В. А. Гордлевский, немецкий ученый Ф. Гизе. Что касается самой Турции, то здесь долго господствовало бар- ски-пренебрежительное отношение к народному творчеству. Об этом отношении В. А. Гордлевский еще в 1909 г. писал: «...Османская народная поэзия в глазах «эфенди» (высших классов), у которых давно уже порваны связи с народом, представляла бессмысленный лепет, услаждающий слух детей.

С одной стороны, духовенство громило народную поэзию,так как в ней ему чудились дикие отголоски двоеверия; с другой стороны, турецкое общество, пародируя Европу, хотело убедить себя в усвоении западной культуры разрывом с народными традициями. Для турецких «петиметров» народная поэзия, носительница национальных идеалов, звучала грубым диссонансом; она сливалась у них с мыслью о «тюрке», неотесанном мужике.

Этим объясняется все их равнодушие, даже презрение к ней. В походе против народной поэзии уцелели пословицы,уберегшиеся от гонения своим дидактизмом»1.

В современной Турции буржуазные круги уделяют значительно больше внимания изучению фольклора. Но националистические цели, зачастую преследуемые этим изучением, обесценивают его результаты. К тому же, из- за отсутствия классового подхода к фольклорным материалам, в фольклор включаются образцы, ничего общего не имеющие с народным творчеством, например, песни и былины, воспевающие грабительские походы турецких феодалов-деребеев и т. п.

Турецкий фольклор богат пословицами и поговорками, собиранию которых в самой Турции начали уделять внимание с середины XIX в. Пословица и поговорка носят в Турции характерное название аталар сезю (слово предков). В них отражены история турок, их отношение к окружающим народностям, национальный характер, ненависть к эксплуататорам. Вот несколько образцов: «К нам на голову свалился Тамерлан», «Не ешь французской дряни английской ложкой», «К нам на голову свалилась беда в лице деребея», «В Стамбуле хоть отбавляй пожаров, а в Анатолии податей», «Кто говорит правду, того ссылают на Кипр».

Большим разнообразием отличаются загадки (билъмедже) и анекдоты или короткие шуточные рассказы (лятифа), особенно из жизни очень популярного на всем мусульманском Востоке Ходжи Насреддина, жившего якобы в конце XIV — начале XV в. и умевшего оставлять в дураках своих врагов, к которым, как правило, принадлежали представители эксплуататорских слоев. Лучшие анекдоты и шуточные рассказы носят социально-заостренный характер. Они злободневны, являются острой реакцией народных масс на те или иные события. Весьма популярны в народе остроумные, нередко имеющие социальную и политическую направленность короткие анекдоты, рассказываемые от лица «Бу-Адам» («этот человек»)1.

Народные сказки (масал) по содержанию бывают лирические, бытовые, исторические. Некоторые турецкие сказки содержат пересказ эпизодов из эпоса соседних народов («Тысяча и одна ночь»). Для турецкого фольклора, как и для фольклора некоторых* других народов Востока, характерно наличие особых женских и мужских сказок, так же как и песен.

Чрезвычайно разнообразны по содержанию и по форме и любимы народом песни. Имеются три основных разновидности турецких народных песен: мани, тюркю и дестан. Больше всего распространены в народе, особенно среди крестьян, простейшие по форме четверостишия мани, напоминающие русские частушки. Они посвящены всем случаям жизни, но преобладает в них лирическое содержание.

В песнях мани чаще всего рифмуются первый, второй и четвертый стихи. Например:

elinde sari sini, severim candan seni, kilina elli kurban verseler vermem seni.-

(«'У тебя в руках желтый поднос, я люблю тебя от души, если за каждый твой волос дали бы мне пятьдесят баранов, я не уступил бы тебя»)2.

Мани распеваются особенно часто на свадьбах, посиделках, семейных торжествах. Они служат предметом состязания: кто-нибудь распевает мани, другой должен пропеть другое мани, начинающееся с буквы, на которую оканчивалось первое, затем подхватывает третий и т. д.; побеждает тот, у кого более обширный репертуар.

В песнях мани каждый стих состоит обычно из 7—8 слогов. Близки мани по содержанию, но более сложны по форме (9—15 слогов в стихе) песни тюркю.

Мани и тюркю часто сочиняются по поводу какого-нибудь происшествия или явления, поразившего импровизатора. Любопытный пример подобной импровизации приводит Макал. У крестьянина Эмина в пути опрокинулась нагруженная арба, сломалось колесо, пал вол. Проклиная свою тяжелую крестьянскую долю, Эмин вдруг запел:

Изо рта у вола кровь струей течет,

Если сядешь Ты и заплачешь по нем,

То безумным тебя назовет народ!

...Вол заболел, и оглобля сломалась,

В сердце моем много горя собралось х.

Дестан — турецкая былина, посвященная какому-либо историческому событию. Этот вид фольклора нуждается в особо тщательном анализе, чтобы из массы образцов подлинного народного творчества отсеять псевдонародные.

В годы национально-освободительной войны партизаны слагали свое песни. В рабочих массах популярны революционные песни, наприме{ песни забастовщиков Измира, песни коммунистов.

Песни распеваются народными поэтами-музыкантами (<агиык, дословнс «влюбленный», «возлюбленный»; ср. азербайджанское ашуг). Сказки анекдоты, былины рассказывают особые рассказчики-профессиональ (меддах). Правда, репертуар последних часто включает и псевдонародные образцы устного творчества, и пересказы литературных произведений притом не только турецких. Некоторые меддахи знали свыше двухсот крупных эпических произведений и еще больше мелких. Насколько зна чительна была роль меддахов и каково было содержание их рассказов видно из того, что султан Абдул-Хамид II преследовал меддахов за из рассказы о народных восстаниях, за высмеивание ходжей и т. п. 2 По лиция отбирала у меддахов подписку о том, что в своих выступлениям они будут воздерживаться от каких-бы то ни было политических намеков Подобное положение, сохранявшееся в Турции и позднее, в ряде случае] привело к перерождению меддахов в рассказчиков плоских, иногда не цензурных шуток и анекдотов, безобидных сказок, а также произведений пропитанных идеологией господствующего класса.

Народный театр

Народные эпические произведения часто представл< ны в репертуаре народного уличного театра (орта окну) и: театра теней (Карагез оюну), показываемого в закрытых помещениях.

В театре теней действует один артист, имеющий в своем распоряжении небольшой экран, освещаемый сзади, и иногда до пятидесяти различных фигур, вырезанных из верблюжьей кожи. Фигуры приводятся в движение палочками, направляемыми так, чтобы они не отражались на экране. Во время представления артист рассказывает и поет. Герой всех пьес — Карагез (дословно: «черный глаз»; в русском кукольном театре ему соответствует Петрушка); второй основной персонаж — Хаджи Ай- вад, который обычно дает Карагезу различные советы, из-за чего тот попадает в смешные положения. Театр Карагез оюну очень популярен в народе; но его репертуар нередко рассчитан на обывательские вкусы отсталых слоев населения. В таких случаях он не имеет ничего общего с народным творчеством.

Прогрессивные люди Турции, представители ее демократической идеологии в лучших образцах народного творчества черпают свое вдохновение, обогащают ими свое собственное творчество, направленное на служение народу.

Религия

Религия — сунниитский ислам ханифитского толка — и духовенство всегда играли огромную роль в Османской империи. Глава империи—султан одновременно были халифом—духовным главой мусульман. Духовенство представляло часть государственного аппарата. Законодательство либо непосредственно состояло из религиозных предписаний, либо опиралось на религиозный авторитет. Духовенство владело огромными земельными богатствами и капиталами. В его ведении находилось дело народного образования. Все более или менее прогрессивные реформы в стране проводились в острой борьбе с духовенством, опиравшимся на темноту и фанатизм отсталых слоев населения.

Среди религиозных организаций большим влиянием пользовались духовные ордена, из которых особенно выделялись накшбенди, мевлеви и бекташи. Орден накшбенди, возникший в XIV в., принадлежал к самым реакционным и агрессивным мусульманским орденам. Членами этого ордена были многие вельможи и даже султаны. Его многочисленные агенты орудовали среди мусульманского населения различных стран.

Орден мевлеви, возникший в XIII в. в государстве Сельджукидов, известен в европейской литературе под названием ордена пляшущих, или вертящихся, дервишей. Его отличительной ритуальной особенностью было то, что рядовые члены ордена (дервиши, или мюриды) во время обряда зикр плясали вокруг своего главы — шейха, изображавшего собой центр вселенной. Пляска все время убыстрялась, пока мюриды не падали в изнеможении на землю.

Орден бекташи возник в Турции в XIV в. До 1826 г. орден пользовался огромным влиянием, так как был связан с янычарами и считался их покровителем. Поэтому, когда в 1826 г. Махмуд II уничтожил янычарское войско, орден также подвергся суровым репрессиям. Все же с течением времени он восстановил свое существование, хотя и потерял былое влияние.

Все ордена вербовали своих адептов главным образом среди крестьян. Рядовые члены, мюриды, призывались к скромному, даже аскетическому образу жизни, к забвению всего земного и покорности судьбе; труд мю- ридов-крестьян бесплатно эксплуатировался в поместьях ордена. Руководство же широко пользовалось всем достоянием и доходами орденов.

Будучи тесно связано с султанским режимом, духовенство враждебно отнеслось к кемалистской революции и новой буржуазной власти. Это вынудило турецкую буржуазию к борьбе с духовенством, иногда довольно острой и решительной: 3 марта 1924 г. был упразднен халифат; в 1925 г. были запрещены все ордена и закрыты их монастыри; в 1928 г. особой поправкой в конституции церковь была отделена от государства. Однако период борьбы турецкой буржуазии против носителей феодальной религиозной идеологии прошел быстро. Обе стороны приспособились друг к другу. В начале 1930-х годов, при прямом поощрении правительства, Коран, написанный на арабском языке и непонятный массам, был переведен на турецкий язык. Особенно усилилась помощь духовенства правящим кругам Турции после второй мировой войны в связи с ростом революционных тенденций в массах. В 1949 г. было введено преподавание религии в начальных школах; на государственные средства происходит подготовка служителей культа.

Влияние религии особенно сильно в деревне. По сообщению М. Макала, многие крестьяне жаловались его отцу на то, что молодой учитель не соблюдает правил религии. Многие жители деревни требовали от Макала, чтобы он отпускал своих учеников из школы на молитву. Почти в каждом крестьянском доме висят на стене картонки с напечатанными на них религиозными стихами. Крестьяне и крестьянки строго соблюдают длительные и изнурительные посты, иногда кончающиеся смертью кого- нибудь из постящихся.

В селах существуют религиозные школы. Некоторые ученики часто пропускают занятия в государственной школе, потому что посещают школу, руководимую муллой. Религиозные школы пользуются сильной поддержкой деревенских кулаков. В то же время реакционные муллы и их подручные организуют травлю учителей и ведут небезуспешную борьбу против светских школ. Муллы находятся на содержании жителей деревни. «Каждую неделю, — пишет Макал, —по четвергам крестьяне собирают для муллы недельную норму продуктов: табак, сигареты, крупу, фасоль, пшеницу... Каждый день дети по очереди приносят мулле либо подушку, либо войлок для сиденья. Кого он дернет за ухо, тот и должен принести»1.

Муллы усиленно внушают крестьянам мысль, что они не должны думать о земной жизни. Макал рассказывает такой случай. Однажды он застал у старосты одной деревни группу крестьян, споривших между собой и громко жаловавшихся на свою горькую жизнь. Староста попросил Макала прочитать религиозные стихи, напечатанные на картонке, висёв- шей на стене. Это были стихи о небесном рае. Крестьяне приутихли, помолились, поблагодарили Макала за то, что он их «спас», так как они с утра спорили друг с другом, и мирно разошлись. После этого староста сказал Макалу: «Запомни хорошенько: то, что ты прочитал на этой стене, сильнее не только жандармов, но и армии»1.

Официально считается, что религиозные ордена не существуют, ибо они запрещены. Однако тот же Макал приводит много данных, свидетельствующих не только о существовании, но и о большом влиянии в деревнях орденов и их глав — шейхов. Шейхи живут за счет крестьян, у которых они часто отбирают последнюю горсть муки, последнюю охапку соломы. Некоторые крестьяне отпускают длинную бороду, отрекаются от всего «мирского» и полностью посвящают себя ордену. Шейхи имеют помощников, которые занимаются вербовкой новых последователей и наставлением новообращенных. К видным шейхам устраиваются настоящие паломничества с подарками. Количество последователей ордена особенно возрастает в неурожайные, голодные годы. Крестьяне тогда задаются вопросом: «Почему аллах послал такую зиму?». Шейхи им отвечают: «Потому что его рабы отвернулись от него».

В народе, особенно среди крестьян, живут еще отдельные пережитки домусульманских культов. Так, сохраняется почитание огня: горящий очаг — символ счастья, погасший — символ несчастья; нельзя брызгать на огонь; в случае необходимости погасить очаг горящие головни гасят вне дома. Для защиты скота от дурного глаза на него вешают голубые камушки. Держится почитание домового, культ святых, распространено употребление амулетов от «дурного глаза», от болезней и других несчастий. Сохраняется вера в очищающую силу воды, в то, что судьба человека связана с движением звезд, и ряд других древних суеверий.

Ввиду того, что турецкая деревня практически лишена врачебной помощи, создается широкое поле для деятельности всякого рода знахарей. Крестьяне находятся во власти шейхов, которые «заговаривают болезни». Махмут Макал рассказывает о существовании особых «очагов», где орудуют знахари. «Случается, что у человека заболели ноги, на глазу появилось бельмо, заболел живот или еще что-нибудь заболело. Он идет в очаг. В нашей деревне находится известный очаг, где заговаривают рожу. Не проходит дня, чтобы туда не , приходил кто-нибудь. Но надо сказать, что если не заплатишь, болезнь «не проходит», мало дашь — тоже «не проходит». Теперь с каждого человека берут не меньше лиры»2. Многие очаги «специализированы».

В одной деревне заговаривают рожу, в другой кровопусканием «лечат» от ревматизма, в третьей «лечат» водянку. В некоторых особенно крупных очагах имеется даже несколько специальных отделений. Для того чтобы определить, куда идти лечиться, в посудину наливают воду и бросают в нее иголку: своим острием она должна указать дорогу к «лечебнице»*.

Вследствие тяжелых условий жизни и врачевания шейхов и знахарей, подменяющих квалифицированную медицинскую помощь, получили массовое распространение туберкулез, малярия, сифилис, трахома, различные детские болезни. Только от туберкулеза в стране ежегодно умирает около 100 тыс. человек. Насколько велика детская смертность, можно судить по словам одного из министров здравоохранения Турции, заявившего: «Нет другой страны, где бы детская смертность была так велика...

Из 800 тыс. детей, ежегодно рождающихся в Турции,— 400 тыс. умирают»1. Высокая смертность наблюдается также среди рожениц — вследствие ранних браков. Число смертей возрастает в месяц рамазан (девятый месяц мусульманского лунного года), когда, согласно требованиям религии, мусульмане в течение тридцати дней не едят и не пьют от восхода до захода солнца.