Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Аграрные отношения турков
Этнография - Народы Передней Азии

В современной турецкой деревне наблюдается пестрота общественно-экономических укладов. Основных укладов три: патриархальный, с преобла данием натурального хозяйства; мелкое товарное производство, в котором занято большинство крестьян, продающих свою продукцию; частнохозяйственный капитализм. В последние годы правительство организовало государственные «сельскохозяйственные комбинаты»; таким образом, можно говорить о наличии в турецкой деревне элементов четвертого уклада — государственного капитализма.

Первые три уклада в Турции часто переплетаются, но большинство турецких земледельцев — мелкие товаропроизводители. Товарно-денежные отношения больше всего развиты на побережье Турции, где культивируются технические и садовые растения и большая часть продукции вывозится на иностранные рынки. Товарные отношения развиты также в селах, расположенных близ крупных городов и снабжающих городские рынки овощами, молочными продуктами, мясом, яйцами . и т. п.

В последние годы в страну ввезено довольно большое количество тракторов и комбайнов и возникли крупные капиталистические и государственно-капиталистические хозяйства по производству зерновых культур. Однако и в этих хозяйствах, оснащенных машинами, капиталистическая эксплуатация нередко сочетается с полуфеодальной, усугубляя тяжелое положение батраков и издольщиков.

Слабее всего развиты товарные отношения в Центральной Анатолии, где преобладают скотоводство и производство злаков; в селах, удаленных от железной дороги, сохраняется натуральное хозяйство. По сообщению Махмута Макала, в описанной им типичной для Центральной Анатолии деревне крестьяне иногда «носят продукты в Невшехир, чтобы обменять их там на виноград. О других видах торговли крестьяне не имеют и представления. Лишь иногда, собрав немного яиц, крестьянин везет их продавать в уездный город, чтобы выручить за них немного денег. А в сущности говоря, что еще может продать крестьянин?»Положение в ряде других областей страны аналогично описанному. Небезынтересно отметить, что в турецкой деревне распространен натуральный обмен. Бродячие торговцы доставляют крестьянам соль, мануфактуру, иголки, корзины в обмен на продукты сельского хозяйства и домашнего ремесла1. Расчетной единицей служит ячмень. Так, маленькие корзины для винограда продаются за количество ячменя, равное половине их емкости. Пшеница расценивается в два раза дороже ячменя.

Слабое развитие товарно-денежных и капиталистических отношений в большой части турецких деревень — результат тормозящего влияния феодальных пережитков. Миллионы крестьянских хозяйств страдают от безземелья и малоземелья и вынуждены прибегать к аренде земли у крупных и мелких помещиков на издольных началах.

Турецкие статистические органы до сих пор не опубликовали сколько- нибудь полных данных о землевладении и землепользовании. Но и то, что известно, позволяет судить, насколько сильно страдают крестьянские массы от недостатка земли, сконцентрированной в руках помещиков и кулаков.

В 1952 г. помещики, составляющие 2,6% сельского населения, сосредоточивали в своих руках, с учетом сдаваемых в аренду земель, до 40— 45% всего земельного фонда страны, или не менее 8 млн. га. В Турции имеются крупные землевладельцы, которым принадлежат целые деревни: турецкий журнал «Ягмур ве топрак» писал о помещиках, которым принадлежат по 30—40 деревень. Турецкие газеты еще недавно публиковали сообщения о продаже деревень вместе с приписанной к ним землей2.

Хозяйства кулаков и зажиточных крестьян, составляющих около 11% всех хозяйств, владели 5,47 млн. га, т. е. примерно 28% обрабатываемых земель. Всего, таким образом, помещикам и кулакам принадлежало до 70% обрабатываемых земель. В то же время на долю бедняков и середняков, составляющих примерно 86,2% всех хозяйств в земледелии и животноводстве, приходилось не более 28% обрабатываемых земель, т. е. в 2,5 раза меньше. Примерно 2 млн. га земли крестьяне приарендовывали у помещиков. Более 400 тыс. крестьянских хозяйств были полностью лишены земли,и владельцы их вынуждены были продавать своюрабочую силу1.

Приведенные цифровые данные показывают, какое страшное бедствие составляют в Турции малоземелье и безземелье. В последнее время положение ухудшилось. Это связано с проникновением в Турцию американских монополий, в частности, с завозом сельскохозяйственных машин для снабжения помещиков и государственных поместий, в результате чего усилилось обезземеление крестьян, их Эксплуатация, ускорилась классовая дифференциация крестьянства и рост капиталистических отношений в турецкой деревне.

Часть безземельных и малоземельных крестьян пополняет ряды турецкого сельскохозяйственного пролетариата, численность которого в настоящее время, по ориентировочным подсчетам, достигает 500 тыс. В 1941— 1942 гг. 61% всех сельскохозяйственных рабочих составляли мужчины, 26% —женщины и 13% —дети в возрасте 9—14 лет. Среди турецких сельскохозяйственных рабочих довольно велик процент пролетариев с наделом, но продажа рабочей силы является и для них основным источником существования. Сельскохозяйственные рабочие, в зависимости от срока, на который они нанимаются, делятся на годовых, полугодовых, месячных, поденных, сдельных. Большинство из них в поисках работы кочует из одного района в другой. Обычно они собираются землячествами во главе со старостами, которые их нещадно эксплуатируют.

В эксплуатации турецких земледельческих рабочих капиталистические начала переплетаются с феодальными пережитками, денежные выплаты сочетаются с натуральной оплатой в виде питания, одежды, жилья, части продукции, а нередко и клочка земли. Рабочий день сельскохозяйственных рабочих не нормирован и продолжается от зари до позднего вечера. Они не имеют дней отдыха, за свой труд получают 70—100 лир в сезон, что значительно меньше прожиточного минимума, а также пару постол и скудное питание — хлеб и крупяной суп, ночуют чаще всего под открытым небом, на полях. Заработок женщины составляет половину денежной платы взрослого мужчины; дети получают одну треть. Законодательства, охраняющего труд сельскохозяйственных рабочих, в Турции не существует2.

Несмотря на тяжелые условия труда сельскохозяйственных рабочих, сотни тысяч крестьян готовы продать свою рабочую силу, так как не менее 75% всех крестьян не в состоянии прокормиться за счет доходов от собственного хозяйства. Однако в результате слабого развития капитализма в турецкой деревне и промышленности в городе они не в состоянии это сделать. Увеличилась огромная армия частично безработных в сельском хозяйстве, возросло относительное аграрное перенаселение. Подавляющее большинство крестьян остается привязанным к своим карликовым наделам; миллионы крестьян, как и столетия назад — издольщики.

Издольщина распространена в Турции повсеместно. По-турецки она называется ортакчылык, а крестьянин-издольщик — ортакчы. Издольщик получает свою долю от помещика натурой. Его зависимость от помещика — прежде всего земельная, так как помещику принадлежит земля, которую издольщик вынужден у него арендовать. Но часто издольщик получает от помещика и рабочий скот, орудия труда, семена. Поэтому, естественно, доля издольщика тем меньше, чем больше он зависит от помещика. Кроме того, доля издольщика зависит от плотности населения, земельной тесноты, доходности продукта. В районах, где население гуще, а земли мало, писал исследователь турецкого сельского хозяйства Исмаил Хусрев, «условия для издольщиков такие же, как и для безземельных крестьян»1.

В Западной, Северной и Южной Анатолии издольщик часто выплачивает помещику не долю урожая, а фиксированную плату натурой. Существует и все больше расширяется арендная плата деньгами. В упомянутых районах издольщик на деле часто представляет собой наемного рабочего, так как, кроме своих рук, он ничего больше не имеет. Однако даже в этих наиболее развитых районах в производстве высокотоварных культур наряду с капиталистическими методами нередко применяется издольщина. Так, в районе Манисы виноградники на 50% обрабатываются в порядке издольщины; в Акхисарском табаководческом районе обрабатывают поля издольщики, а уборку производят наемные рабочие.

В глухих районах Анатолии, особенно Восточной, сохранились еще крепостнические порядки. Здесь целые деревни находятся в зависимости от одного помещика — бея, нередко потомка старых турецких феодалов. Крестьяне не имеют ни клочка собственной земли; даже дома, в которых они живут, обычно не принадлежат им. По свидетельству турецких авторов, крестьяне ютятся в хижинах, напоминающих берлоги. Крестьяне называются здесь мураба, это означает «издольщик, получающий четверть урожая», но на деле мураба—синоним крепостного. Крестьянин- му раба не только обрабатывает землю бея, но и несет различные виды барщины, находится в постоянной долговой зависимости,от бея, которая переходит от отца к детям. Мурабаджылик является переходной формой от крепостничества к издольщине.

Издольщик, не уверенный в там, что и в следующем году получит землю, арендованную в нынешнем году, не заинтересован в ее хорошей обработке. Он противится применению сельскохозяйственных машин, современных земледельческих орудий, так как они принадлежат владельцу земли и их использование приводит к снижению причитающейся издольщику доли урожая. В тоже время землевладельцы часто считают издольщину самой выгодной для себя формой эксплуатации крестьян, более выгодной, чем применение машин. Таким образом, издольщина представляет крупнейшее препятствие на пути прогресса в земледелии.

Наиболее отсталые отношения в современной Турции существуют среди тех слоев населения, которые еще сохраняют патриархально-родовые пережитки и для которых главную отрасль хозяйства составляет скотоводство. Таковы, в частности юрюки, ведущие полукочевой, полу- оседлый образ жизни. У юрюков имущественное состояние определяется количеством скота. Они разводят главным образом мелкий рогатый скот — овец и коз. Скотоводство носит преимущественно натуральный характер, но часть продукции уже давно поступает на рынок. Земледелие, которым скотоводы также занимаются, как правило, носит натуральный характер.

Патриархально-родовые пережитки у юрюков прикрывают существующие у них феодальные формы эксплуатации. Господствуют владельцы крупных стад, представляющие собой родо-племенную знать. Они же фактически владеют пастбищами, хотя формально пастбища считаются родовой собственностью. Кочевой единицей у юрюков является оба, состоящая из 10—20 семейств. Каждой оба глава рода отводит определенные зимние и летние пастбища. Рядовые юрюки-пастухи, охраняющие стада своих сородичей — крупных скотоводов, получают от них издольную натуральную плату в виде небольшой части приплода, питания, а иногда и деньги. Вожди племен и родов обязывают своих рядовых сородичей барщиной, облагают их налогами в свою пользу.

Тяжелое положение турецких крестьян постоянно вынуждает их прибегать к натуральным и денежным ссудам. Главным кредитором крестьян до сих пор является ростовщик, в роли которого выступает и помещик-землевладелец, и кулак, и торговец — скупщик продуктов сельского хозяйства, нередко связанный с иностранными компаниями.

Распространено кредитование крестьян скупщиками под урожай. Существующий в Турции государственный Сельскохозяйственный банк кредитует помещиков, а кредитные кооперативы — кулаков. Банк и кооперативы сами кредитуют ростовщиков, которые полученные ими ссуды отдают в долг крестьянам из ростовщических процентов. Эти проценты необычайно высоки — минимум 100 годовых, а часто 600 и выше. Наиболее жестоко эксплуатируют ростовщики крестьян в годы кризиса, когда нужда в деньгах, особенно в районах с высокотоварным хозяйством, очень велика. Имущество и земельная собственность десятков тысяч разоренных крестьян ежегодно переходят к ростовщикам. Часто сын наследует долги отца, что приводит к подлинному долговому рабству нескольких поколений. Ростовщичество — один из наиболее значительных факторов разорения крестьян1.

Тяжелое бремя для широких масс крестьянства, также часто приводящее к полному разорению, составляют налоги. До 1925 г. главным налогом, взимавшимся с крестьян, был феодальный натуральный налог ашар, формально составлявший одну восьмую урожая. Он взимался через откупщиков, выплачивавших казне требуемую сумму вперед. Удовлетворив свои фискальные интересы, правительство отдавало крестьянство на произвол откупщиков, которые нещадно его грабили; ашар часто достигал половины урожая. В 1925 г. правительство под давлением крестьян отменило ашар. Это было прогрессивным актом, способствовавшим усилению развития капитализма в сельском хозяйстве. Однако был введен ряд новых прямых налогов и усилено обложение косвенными налогами, что для нищей турецкой деревни оказалось разорительным. Крестьяне платят поземельный налог, налог со скота, со строений, вносят деньгами или отрабатывают дорожный налог, уплачивают школьный сбор и ряд других. Налоговая эксплуатация крестьян и городских трудящихся особенно усилилась в результате милитаризации Турпии, проводимой но требованию американских империалистов и вызвавшей рост расходов на вооружение в 1953 г. почти в пять раз по сравнению с 1948 г. и в 19 раз по сравнению с 1939 г.2