Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Айны - народ Японии. Характеристика, описание
Этнография - Народы Восточной Азии

До появления на Японских островах племен, на основе которых в дальнейшем формировалась японская народность, почти вся эта территория была заселена различными племенами айнов. Еще в конце прошлого века слово айну не было самоназванием айнов, каким оно стало теперь, а значило только «человек» вообще. Айны тогда называли себя различными племенными именами, например, соя-унтара, чувка-унтара, а японцы прежде называли айнов словом эбису, имеющим несколько пренебрежительный оттенок. В русской литературе курильские айны иногда назывались курильцами.

Среди множества малых народов Земли айны занимают особое место. Они пользуются таким вниманием в мировой науке, какого не удостоились многие гораздо более крупные народы. Причина этого — в своеобразии айнов. Даже по внешнему своему облику они разительно отличаются от всех окружающих народов Дальнего Востока: черты их лица, окладистые бороды мужчин носят явно не монголоидный характер.

Жившие в основном рыболовством и охотой, лишь местами начавшие переходить к примитивному земледелию, не знавшие никакой письменности, айны тем не менее создали богатую и интересную культуру. Их народное искусство создало удивительные по своей красоте и фантазии орнаменты, замечательную деревянную скульптуру и резьбу, яркие мелодии, танцы, песни, героические былины и сказания. И во всем этом, так же как и в обрядах, верованиях, одежде и быту айнов, проявилось их резкое своеобразие.

Территория расселения айнов некогда захватывала Сахалин, Курильские острова и юг Камчатки, а айнское влияние прослеживается также в Приамурье. Резкое сокращение численности айнов в XVIII— XIX и начале XX в. связано с колониальной экспансией японцев на сопредельные северные территории. На Хоккайдо и Южном Сахалине айны подвергались нещадной эксплуатации японскими промышленниками. Самой трагичной была судьба курильцев: со всех островов Курильской гряды они были свезены на небольшой и бесплодный остров Сикотан, где в течение нескольких лет целиком вымерли от болезней и недоедания. Почти такова же была судьба и айнов Сахалина. Ныне айнское население имеется только на о. Хоккайдо, где айнов насчитывается около 15—20 тыс. Во время японской колонизации острова в конце XIX в. вся земля, принадлежавшая айнским племенам, была отнята у них и распределена между японскими колонистами. Айны были принудительно собраны в поселки, где им были оставлены наименее плодородные земли. Конечно, народ, ^е имевший навыков современного земледелия, не мог прокормиться на них и вымирал.

Основой хозяйства айнов до сравнительно недавнего времени были рыболовство, преимущественно речное (в то время как для японцев более характерно морское рыболовство), и охота на морского и лесного зверя. Археологические данные о составе раковинных куч указывают на большую роль прибрежного собирательства, которое сохраняло известное значение еще в начале этого века, но было преимущественно детским занятием — собирались раковины, морская капуста и пр. Японские исследователи насчитали 40 видов дикорастущих растений, которые употреблялись в пищу айнами различных районов. В позднейшее время охота велась преимущественно на медведя и оленя; по археологическим данным, раньше в большом количестве добывался также кабан. Охотничье оружие айнов включает лук, нож и рогатину. Айны — единственный северный народ, знающий отравленные стрелы, причем способ отравления аналогичен с малайским. В легендах есть воспоминания о более сильных ядах, очевидно употреблявшихся в прежних, более южных районах обитания. Лук айнов в отличие от луков окружающих народов простой. На его основе сконструировано очень много приспособлений, которые либо стреляют в животных, либо захватывают или удавливают его, когда оно затронет спусковой механизм. Такие западни на основе лука особенно характерны для айнов.

Рыбная ловля производилась как с берега, так и с лодок; лодки на реках — долбленые однодеревки, которые на море оснащались дощатым надставным бортом.

Специфическое айнское орудие рыбной ловли — острога с подвижным поворотным крючком, захватывающим рыбу. При охоте на морского зверя употреблялись вилообразно раздвоенные гарпуны.

Ко времени первых контактов с японцами, относящихся к началу нашей эры, культура айнов находилась на неолитической ступени развития; домашних животных, кроме собаки, они совершенно не знали. Это не помешало им оказывать известное влияние на контактировавших с ними японцев. Особенно большую роль играли айнские элементы в формировании: самурайства в северных районах Японии. Ряд аналогий позволяет думать, что именно от айнов японцы заимствовали ряд элементов синтоистского культа. Еще в начале VIII в. вся северная половина о. Хонсю была айнской страной. Отношения между айнами и японцами в основном были враждебными, хотя в известные периоды состояние войны сменялось миром. Японская знать и выражавшее ее интересы хэйанское правительство стремились к покорению севера любым путем, тем более, что героически сопротивлявшиеся айны представляли собой опасных противников и японские войска не раз терпели от них жестокие поражения. Сохранившиеся исторические документы показывают, что многие айнские вожди наделялись придворными титулами и правительство стремилось привлечь их на свою сторону. С другой стороны, эти северные окраины привлекали большое число японцев, бежавших от феодального гнета, которые выступали вместе с айнами и даже являлись организаторами сопротивления айнов правительственным войскам.

Часть айнов была истреблена в кровопролитных войнах, другая переселена в южные провинции, откуда взамен было переселено на север большое количество японских крестьянских семей. Убедившись в неспособности военных экспедиций удерживать захваченные территории, правительство перешло к вооружению этих и проживавших здесь ранее поселенцев, которые постепенно превратились в служилое дворянство — самураев. Эти поселенцы жили в тесном контакте с айнами и несомненно в какой-то мере смешивались с ними.

По мере продвижения японских поселений все далее к северу много айнов переселилось на Хоккайдо, другие были ассимилированы японцами, но даже в конце XVIII в. на севере Хонсю сохранилось некоторое количество еще не ассимилированных полностью айнов. В это же время началось проникновение японцев на Хоккайдо. В указанное время контакт с японцами привел также к включению земледелия в число занятий айнов. Однако, несмотря на то, что приемы и культуры были заимствованы у японцев, айнское земледелие носило иной характер. Оно было преимущественно женским занятием, земледелием богарным, переложным, в значительной мере подсечно-огневым и очень примитивным. Преобладающей роли в хозяйстве в таком виде и на этом этапе оно не получило и было подсобным занятием, осуществлявшимся наряду и согласованно с собирательством. Не изменило земледелие и степени оседлости айнов. И до этого айны жили в долговременных поселках (котан), где женщины проводили практически круглый год, а мужчины большую часть года, за исключением сезонных охотничьих экспедиций. Это было связано с обилием пищевых ресурсов, прежде всего рыбы в реках, позволявшим вести относительно оседлый образ жизни даже при преобладании присваивающего типа хозяйства. В то же время и после введения земледелия поселки время от времени меняли свое местонахождение, что было связано с оскудением в данном районе ресурсов дичи и истощением земли. Каждый айнский поселок имел в своем пользовании определенный участок реки с прилегающей частью ее бассейна, где население и добывало все необходимое для жизни: рыбу, дичь, дикорастущие съедобные растения, луб вяза и крапивное волокно для одежды, а также возделывало часть земли, в основном под просо.

В результате контакта с японцами среди айнов распространилось пользование железными орудиями, но своей металлургии у них так и не появилось. С другой стороны, этот контакт привел к полному вытеснению замечательной айнской керамики деревянной и металлической японской посудой. Несмотря на сильнейшее японское влияние, а временами и насильственную японизацию, айны до сих пор сохраняют многие черты своей самобытной культуры.

Охота играет теперь, после сгона их с прежних земель, в хозяйстве айнов сравнительно небольшую роль. Полностью потеряла прежнее значение рыбная ловля с острогой.

Из сельскохозяйственных культур айнами возделываются преимущественно картофель, ячмень, просо; методы обработки земли и сельскохозяйственные орудия теперь стали почти такие же, как у японцев, лишь несколько более примитивные, в связи с общей отсталостью и бедностью айнского крестьянства. Эта бедность порождает в широких масштабах отходничество, причем, как правило, айны нанимаются на промыслы японских рыбопромышленников либо на лесоразработки.

Айны живут небольшими поселками, которые могут и не включать японских крестьянских дворов, однако в них почти всегда проживают отдельные японцы или японские семьи. Это могут быть лавочники, кузнецы, буддийский священник и т. п.

Ушло в прошлое традиционное жилище айнов — каркасный деревянный дом с камышовой обшивкой и кровлей, отличающийся от японского как планировкой, так и установкой нижнего венца на землю, без свай. В старину зимним жилищем служила землянка. Вдоль стен устраивались нары, остальное пространство частично или полностью покрывалось Циновками, которые в отличие от японских у айнов часто бывают узорного плетения. Меблировка айнского дома ограничивается ларями для хранения утвари и низенькими столиками японского образца. Наряду с металлической и лакированной японской посудой имеется и разная деревянная утварь собственного производства — корыта, плошки, блюда, подносы. Многие айны специализируются на изготовлении резной деревянной утвари, но покупают такую утварь почти исключительно японцы в качестве образцов народного искусства.

В некоторых домах еще бережно хранятся старинные предметы, ныне уже не используемые в быту. Иногда для новорожденного ребенка сооружается традиционная айнская подвесная колыбель (синта). Однако чаще всего убранство и обстановка айнского дома уже ничем или почтп ничем не отличаются от таковых в жилищах бедных японских крестьян.

Амбар для хранения продуктов устраивался ранее отдельно от дома, причем на довольно высоких сваях, которые вкапывались в землю, а не ставились на каменные подушки подобно сваям японских домов.

Современное айнское жилище отличается от японского лишь меньшими размерами и иногда конструкцией кровли, сооружаемой из рядов отдельных соломенных снопиков.

Нет существенных различий и в планировке усадьбы. Впрочем, в айнских деревнях подсобных помещений вообще бывает немного. Лишь наиболее богатые айны содержат домашних животных — коров, лошадей — и соответственно этому имеют хлев в составе усадьбы. Однако, по общему мнению живущих по соседству японцев, животноводство удается айнам, если только у них есть экономическая возможность им заниматься, лучше, чем японцам.

Охотничий в недавнем прошлом народ, хорошо понимающий повадки животных вообще, айны, кроме того, имеют давние традиции выкармливания и содержания в доме различных диких животных. И с домашними животными также айны обращаются очень заботливо и бережно.

Айны, живущие близ моря и рек, стараются комбинировать в своем хозяйстве земледелие, животноводство и рыболовство. Делается это по тем же причинам, по которым японские крестьяне выращивают большое многообразие культур, т. е. для страховки от неудачи в каком-либо одном виде хозяйства.

Соответственно основе своего хозяйства айны питаются растительной и рыбной пищей. Айнская народная кухня знает много разнообразных рыбных блюд — студней, супов, как из свежей, так и особенно из приготовленной впрок сушеной рыбы; однако в связи с общим обнишчнием айнов и в питании их своеобразия становится все меньше. Раньше распространенной приправой к пище служил особый сорт беловатой глины. Сейчас обычай геофагии исчез.

Помимо сходной с японским фундоси набедренной повязки, летняя одежда айнов, в настоящее время употребляемая только стариками, а молодежью — при торжественной обстановке, состоит из распашного халата, украшенного орнаментальной каймой. Обычно же айнский крестьянин не отличается по своей одежде от современного японского крестьянина. Зимой издавна были в ходу штаны и глухие меховые куртки. Раньше материал для одежды ткался на примитивном ткацком станке индонезийского типа, но не из пряденых ниток, а из полосок луба некоторых деревьев; на тонкие ткани шли нити из волокна крапивы. Теперь даже для национальной одежды употребляются покупные японские ткани. Летняя обувь раньше делалась из лыка, вроде лаптей, зимняя кожаная, типа мокасин.

Орнаментация традиционной одежды у айнов производится в основном методом аппликаций. Сейчас айнской аппликацией украшаются изделия, изготовляемые в порядке подсобного промысла для продажи как сувениры, — скатерки, салфетки. Сами эти изделия ткутся старинным способом из полосок луба. Однако полоски луба для одежды перед тканьем скручивались, что обеспечивало им большую прочность. Для современых изделий такая прочность не нужна и в целях экономии времени полоски не скручиваются, а ткутся в прямом состоянии.

Среди головных уборов, помимо меховых шапок, надо отметить венки и налобные повязки, надеваемые в обрядовых целях, для которых применяются жгуты, кудрявые тонкие стружки и резные деревянные украшения.

До недавнего времени айнские женщины татуировали себе руки до локтя и окружали губы сплошной широкой татуировочной каймой, выглядевшей как нарисованные усы.

Учитывая уровень социального развития айнов, а также принимая во внимание, что у них почти отсутствуют культовые изображения, понятно, что изобразительное искусство этого народа по существу совпадает с декоративно-прикладным, с орнаментикой. Но прежде чем описывать собственно орнамент, следует указать на наличие реалистической деревянной скульптуры, зоологической по тематике, украшающей различные бытовые предметы. По стилю она сильно напоминает чукотско-эскимосскую резьбу по кости. В технике айнской резьбы по дереву можно отметить еще одну деталь, совершенно аналогичную чукотско-эскимосским приемам, а именно выпиливание звеньев цепи из одного куска материала.

В свете новейших данных о поздненеолитических эскимоидных культурах на Хоцкайдо напрашивается связь этих черт с их носителями, но не исключена возможность и гораздо более поздних влияний. Во всяком случае резная скульптура такого стиля резко выделяется из остальной айнской резьбы по дереву и встречается не очень часто.

^то же касается не декоративной, а самостоятельной скульптуры, то, помимо древних керамических статуэток, сделанных совершенно в ином, вычурно-гротесъ. ном стиле, схематизированных, но пышно украшенных, которые после сменились, как кажется, антропоморфными инау, можно упомянуть только немногие скульптурные сюжеты, как например деревянная меч-рыба, реалистически исполненная, имеющая свое археологическое соответствие из камня, а также широко распространенные скульптурные изображения медведей (из дерева), змей (сплетенных пз соломы, а в неоиите — таких же, но керамических) и, наконец, сложные образы змей, перерастающих в медведей.

Собственно орнаментальные мотивы все почти резко зооморфны. Значительную часть графических элементов айнского орнамента можно свести к двум простейшим элементам — спирали и зигзагу, и эти последние в свою очередь — к изображению змей. Зарубежные исследователи, однако, признают за змеей второстепенную роль по сравнению с четырьмя другими мотивами — стилизованной звериной головой, запятой, рыбой и глазом.

То, что стилизованная голова зверя, очевидно медведя, занимает важное место в айнском .орнаменте, отрицать нельзя. Но все детали этого изображения — глаза, уши, рот — переданы условно различными спиралями, а последние в конечном счете восходят к змее. Такая «двухступенная» стилизация и такая последовательность стилизации доказывают, между прочим, что культ змеи у айнов — первичное явление, а культ медведя — вторичное.

Изображение рыбы также имеет довольно широкое распространение, хотя и не такое, как можно было бы ожидать, судя по роли рыбы в хозяйстве айнов. Встречаются более или менее полные изображения, изображения, сведенные до грудных плавников, а также покрытие пустых полей рисунком чешуи. Эти чешуйчатые поля одни исследователи связывают со змеиной чешуей, а другие считают эту чешую рыбьей. Внимательное рассмотрение предметов показывает между тем, что обе точки зрения правомерны: в орнаменте представлены два рода чешуи — ромбическая змеиная и округлая рыбья. К первой можно отнести и крупные ромбы, встречающиеся на некоторых икунисъ — палочках для подымания усов при церемониальном питье браги.

Художественная одаренность айнов проявилась еще в богатой отделке неолитической глиняной посуды.

Некогда богатая айнская керамика сейчас полностью забыта. Глина как материал заменена деревом. Древние художественные традиции продолжаются по сей день в любовном, тщательном украшении всех предметов обихода — посуды, вальков для стирки, ножен для ножей, уже упоминавшихся икунись. Однако в противоположность японским кустарным промыслам на это замечательное народное творчество не обращается внимания и ему угрожает опасность угасания. Относительно успешно развивается только изготовление деревянных фигурок медведей, которые раньше имели культовое назначение, а теперь находят себе сбыт в качестве сувениров.

Богатый и поэтичный айнский фольклор представлен в основном эпическими песнями, которые исполняются на праздниках при обрядах, так же как и довольно простые танцы.

Танцы у айнов групповые, чаще всего исполняются они женщинами. Состоят они в довольно медленном и ограниченном по расстоянию пере- ступании то в одну, то в другую сторону, сопровождаемом хлопками и ритмичными движениями рук и головы. Танцующие часто поют речитативом в такт танца песни очень простого содержания, а иногда вообще без содержания — набор лишенных значения, но сохраняющихся по традиции рифмующихся слов, которые в разных куплетах расположены в разном порядке и в несколько различных вариациях.

Из музыкальных инструментов особенно выделяется своей архаичностью и параллелями в аустронезийской музыкальной культуре деревянный варган (муккуръ) — пластинка с язычком, вибрирующим подобно камертону; резонатором является полость рта играющей женщины, что позволяет изменять высоту тона звука. Другим имеющим аустронезий- екие параллели инструментом является простейший ударный инструмент — бревно, подвешенное на козлах. Имеется также флейта и пятиструнная арфа, употребляемая только в случаях выражения печали, например при похоронах. Бубен и его название заимствованы айнами от северных их соседей, а прочие струнные инструменты, судя по их форме, — от японцев.

Что же касается бревна, пластинки и флейты, то они безусловно исконно айнское достояние.

Религиозные воззрения айнов принадлежат к числу наиболее примитивных по своей основе, но несколько осложнены различными перекрестными влияниями. В основе их лежит первобытный анимизм, т. е. признание существования души у каждого существа и предмета. Души особо важных и грозных явлений и существ являются объектами особого почитания, но нет оснований выделять эти души, называемые камуи, в качественно отличную категорию и устанавливать иерархию божеств. То очень неопределенное верховное существо, которое создало мир, но которому не оказывается никакого почитания, очевидно, является результатом отражения в сознании айнов социальной организации их японских соседей. Несколько особняком стоит Айойна — культурный герой, посланный верховным божеством создать и обучить айнов. Но основной пантеон составляют камуи — духи различных видов животных, в особенности медведя и касатки, которых можно считать соответственно главными земными и морскими божествами. С другой стороны, существенную роль играет, а раньше, очевидно, имел еще большее значение, культ змеи, связанный с женским божеством солнца. Культ солнца настолько широко распространен повсеместно, что нет никаких оснований видеть связь между айнской Чуфкамуи (солнечной змеей) и японской Аматэрасу, тем более что последняя никак со змеей не связана.

Другое очень важное женское божество — это унти-камуи, богиня очага. В ряде мест ее называют еще ибэ-хути—«бабушка-кормилица». Это единственное божество, к которому можно обращаться непосредственно. хотя и ему воздвигаются инау. При молитвах остальным богам предварительно осведомляют богиню очага о содержании просьбы.

Изображений богов, т. е. идолов как такорых, у айнов нет, равно как нет у них ни специальных культовых мест, ни шаманов-профессионалов. К фетишам можно отнести черепа лис, медведей и пр., всегда украшенных инау. Инау сами по себе являются одной из наиболее специфичных черт айнской религиозной обрядности.

Под общим названием «инау» объединяются столь различные предметы, что мало обоснованно приписывать им всем общее происхождение. Вполне возможно, что к разным видам инау применимы разные объяснения. По определению одного из первых исследователей айнской религии, Дж. Бэчелора, те инау, которым не поклоняются, могут рассматриваться как жертвы, а инау, которым поклоняются, — как посланники к богам.

Большинство инау антропоморфны, но антропоморфность эта очень условна. Хотя изпег'ка встречаются незаструганные инау, но большинство из них представляет собой палочки, украшенные стружками или целиком сделанные из пучков длинных стружек.

JI. Я. Штернберг в специальной статье «Культ инау у племени айну» 1 рассматривает инау как посредников между людьми и богами, а стружки на них — как языки, которыми инау говорят перед богом. Однако заструженность не является обязательным элементом инау. Бывают инау и вовсе без застружек. В другой работе, «Айнская проблема»,2 Штернберг сам выдвинул иное, весьма правдоподобное предположение, что в древнее время под тропическим небом и айны употребляли вместо стружек длинные полосы из листьев и что на нынешней своей родине им пришлось вместо длинных листьев тропических растений поневоле перейти к стружкам. Инау этого рода, конечно, явление очень древнее. Есть основания полагать, что антропоморфные инау развились гораздо позже, как субститут жертвоприношения. Возможно, первоначально они изготовлялись не из дерева, а из глины, и именно такое происхождение имеют антропоморфные статуэтки, находимые в изобилии в неолите Японии.

Во всяком случае замена глиняных статуэток деревянными антропоморфными схематическими фигурами представляется вполне логичной. Примерно к концу I тысячелетия н. э. имело место вырождение айнской керамики. Она постепенно заменяется деревянной посудой, причем материал, конечно, отражается на форме, но орнамент сохраняет свои основные черты. В культовых изображениях также произошла смена материала, причем менее податливый материал, с одной стороны, наличие более древних инау-стружек, с другой, и обусловили их нынешнюю форму.

Большое место в айнской обрядности занимает также медвежий праздник — ритуал, по которому в мировой этнографической науке имеется обширная литература.

Медвежий праздник или его отдельные реликтовые моменты прослеживаются на очень обширной территории Евразии. Крайняя древность медвежьего праздника и чрезвычайно широкое его распространение заставляют думать о независимом его возникновении в разных частях эйкумены.

Ряд специфических черт позволяет выделить особый тип медвежьего праздника, распространенный у айнов и заимствованный от них их ближайшими соседями — гиляками, ороками, ульчами, орочами. Основные из этих специфических черт — воспитание пойманного медвежонка в клетке и убиение его на особом стрельбище. Эти особенности и целый ряд других деталей айнского медвежьего праздника выказывают яркое сходство с соответствующими явлениями у народов Индокитая, Индонезии и Филиппин. Айнский медвежий праздник тесно связан с культовым отношением к черепу и с поминальным обрядом. Эти два последних явления также связаны между собой.

В отличие от остальных народов, имевших медвежьи праздники, айны воспитывали в клетках не только медведей, но и других зверей, а именно лису и енота. Больше того, еще в недавнем прошлом устраивали праздники лисы и енота, аналогичные медвежьим. Убитого медведя съедают. Праздник сопровождается песнями, танцами, различными обрядами и непременным питьем сакэ. На таких праздниках участники устраивают показ передаваемого из поколения в поколение в их семье имущества — нарядной одежды, посуды, а более всего — мечей, которые окружены у айнов еще большим вниманием и преклонением, чем у японцев.

В целом мы можем понять религию айнов, как и религию всякого другого первобытного общества, как конгломерат различных, гетерогенных, но глубоко взаимопроникающих представлений. Тут и фаллический культ, и культ зверя, и культ черепов, и, наконец, один из характернейших для айнов культ инау, без которых не обходится ни один ритуал. Насколько переплетены между собой эти разные стороны культа, показывает очень тонкое и глубокое замечание Г. Монтандона, что медведь у айнов (это относится к животным, воспитываемым для этой цели с юного возраста и иногда выкармливаемым грудью) тоже рассматривается в этом культе в конечном счете как разновидность инау. Дело в том, что дух убитого медведя отсылается как посредник к богам с просьбой о ниспослании удачи.

Похоронный обряд у айнов проявляет как локальные различия, так и хронологические пласты, часть из которых можно без труда определить как заимствования, другие как результат самостоятельного развития. Большинство айнов не допускает захоронения в гробу даже принявших буддизм или христианство лиц, ибо это может якобы помешать духу освободиться. Разбор похоронного обряда айнов позволяет установить в нем два хронологически различных слоя. Один основан на отношении к покойнику как к существу нечистому и злому. Принимаются всякие меры, чтобы помешать ему вернуться, сразу после смерти покойнику чем-нибудь закрывают лицо, кладут и несут ногами вперед, возвращаясь с кладбища, кладут поперек дороги бревно и засыпают тропинку травой. Имя покойника становится табу.

Особенно большие предосторожности принимаются по отношению к погибшему от несчастного случая. Труп хоронят там, где его обнаружат. О гибели говорить запрещается, посланец входит в поселок с обнаженным мечом, которым указывает в сторону места гибели, и издает условный выкрик. Известие передается таким порядком из поселка в поселок эстафетой. К трупу приближаются осторожно, с выкриками и размахивая мечами. После похорон совершается обязательное питье сакэ, но ему предшествует очистительное омовение. Дом погибшего разрушают и строят фальшивый домик. Раньше дом сжигали, а теперь обычай разрушать дом отмирает.

Гораздо более поздним по возникновению является отношение к умершему как к покровителю, но нет никаких оснований считать это отношение результатом влияния японского культа предков, так как и масштабы, и характер почитания умершего иные. Камуи (богами) становятся старики (70 лет и выше) через 1—2 года после смерти. В случае болезни члена семьи или какой-либо просьбы к предку в головах могилы ставится столб, ободранный от коры, на него вешают инау, капают на инау и пьют сакэ. Женщин и погибших от несчастного случая не почитают. В настоящее время описанная выше* обрядность соблюдается только стариками, а молодыми людьми — лишь в отношении умерших стариков.

Обрядность айнов весьма неодинакова в различных районах, отражая разные влияния и былые племенные различия. Неодинаковыми оказываются и пантеон духов, и способы захоронения, и типы памятников на могилах. Впрочем, в последнее время эти различия нивелируются, так как первобытные верования вытесняются религиями, распространенными среди японцев, в первую очередь буддизмом. В виде пережитка кое-где еще бытует культ инау.

Сохраняется до наших дней и наиболее яркий из айнских обрядов — медвежий праздник. Праздник, сопровождаемый песнями, танцами, пиршеством, в настоящее время принял форму театрального представления, на котором всегда бывает множество зрителей — не столько айнов, сколько японцев, и устраивается довольно редко.

В последние годы, когда Хоккайдо летом посещается большим числом отдыхающих японцев из других областей страны, обслуживание туристов стало для многих айнов побочным источником дохода. Помимо того, что айны продают им свои изделия, они получают доход от фотографов-любителей, предоставляя за плату фотографирующимся туристам айнские национальные костюмы и украшения, или сами фотографируются вместе с ними в подобном облачении. Кроме того, они рассказывают, разумеется, на японском языке сказки, предания, различные сведения о своем прежнем образе жизни.

Показ своей «экзотической» обрядности также стал для айнов своего рода промыслом. Для этого в курортных местечках специально строятся традиционные дома, люди ходят в национальных одеждах, исполняют свои старые песни, танцы и обряды и даже придумывают новые для большей красочности. Сами айны сознают, что это унижает их национальное и человеческое достоинство, но при общей для айнов крайней нищете не могут обойтись без такого дополнительного заработка.

Родо-племенная организация айнов в настоящее время уступила место семейной. Некоторые пережитки — большое значение родства по матери и дяди со стороны матери, наличие ряда женских божеств — указывают на матриархальные черты их строя в прошлом.

Противоположны чертам матриархата такие данные, как недопущение женщин к большинству религиозных обрядов, различие, которое делается в захоронении мужчин и женщин, и т. д. Но и те, и другие черты носят остаточный характер, так как в настоящее время айны быстро японизи- руются.

Современная айнская культура представляет собой чрезвычайно сложное сочетание исконно айнских и заимствованных элементов. Очень большое место в ней занимают японские заимствования, удельный вес которых постоянно возрастает. С другой стороны, через айнское население Сахалина и Курил до айнов Хоккайдо доходили и другие влияния. У народов Сибири — нивхов, орочей и др. — айны позаимствовали разнообразные достижения их материальной культуры, выработанные в процессе приспособления к климатическим условиям Севера: глухую зимнюю одежду, сани, лыжи. Культовое отношение к медведю также является результатом контакта с сибирскими народами, причем айны перенесли на медведя воззрения, которые ранее были связаны со змеей, дикой собакой и другими животными. В погребальных обрядах айнов можно найти даже китайско-маньчжурское влияние, скорее всего опосредствованное через нивхов. Возможно, что какие-то контакты и взаимные влияния имелись между айнами и народами крайнего северо-востока Азии — чукчами, эскимосами, алеутами. Со своей стороны айны оказали на соседние народы значительное влияние в области духовной культуры, передав им верования и обряды, истоки формирования которых находились в Юго-Восточной Азии. Поэтому исследование этнической истории айнов имеет значение не только для понимания истории других народов Дальнего Востока, но и для понимания общих законов развития культуры народов при их контактах, смешениях и переселениях.

Раньше айны не имели гражданских прав, но уже несколько десятков лет айны в Японии официально не считаются особым народом, а причислены к японцам. На деле же как сами айны, так и окружающие их японцы, конечно, продолжают сознавать свою различную национальную принадлежность, хотя былая отчужденность между обоими народами в значительной мере стерлась.

Но все же среди известной части японцев, живущих на Хоккайдо, живучи пережитки расистских предрассудков по отношению к айнам, схожие с тем отношением, которое в других районах проявляется по отношению к эта. Поэтому среди части айнов наблюдается стремление максимально уподобиться по языку и образу жизни японцам, что, конечно, им по ряду причин не удается.

Уровень жизни в Японии вообще невысок, но айны на Хоккайдо живут несравненно беднее, чем живущие рядом с ними японцы. Объясняется это не только плохим качеством земель в айнских поселках, но и продолжающейся, как и прежде, дискриминацией, пусть неофициальной, в отношении айнов. Им труднее найти сбыт для своей продукции, а тем айнам, которые уходят в город, будучи не в состоянии прокормиться в деревне, также трудно устроиться на работу — большинство японских предпринимателей не желает их нанимать.

Обстановка дискриминации и пренебрежения настолько подавляет айнов, что многие из них начинают считать свою национальную принадлежность несчастьем. Эти люди пытаются заставить не только окружающих, но и самих себя забыть, что они айны. Чтобы больше походить на японцев, айны — и мужчины, и женщины — выбривают себе свои густые брови. При детях стараются не говорить по-айнски. Бывали случаи, когда дети вырастали в айнской семье, не зная ничего о своем происхождении, в уверенности, что их родители настоящие японцы, и когда они узнавали в школе о своем айнском происхождении и сталкивались с предубеждением и пренебрежительным отношением товарищей, это приводило к большой душевной трагедии. Известны случаи самоубийства айнов на почве сознания своего неполноправного положения и вытекающего иногда из него ложного представления о своей неполноценности.

Лишь отдельные, наиболее сильные духовно люди среди айнов в состоянии противостоять угнетающей обстановке их жизни. Они заявляют о том, что гордятся своей айнской культурой, стараются научить детей айнскому языку, передать и им эту гордость, стараются сохранить и развить айнское искусство. Но эти попытки не встречают никакой поддержки. Напротив, японская промышленность губит айнское искусство. Пользуясь тем, что высокохудожественная айнская резьба по дереву имеет большой спрос среди многочисленных туристов, посещающих Хоккайдо, предприимчивые дельцы организовали массовое производство подделок под нее: эти подделки завозят на Хоккайдо и продают туристам.

Смешанные браки в основном заключаются между более или менее преуспевающими айнами и японками из беднейших семей, но случаи женитьбы японцев на айнках крайне редки.

Как уже говорилось, определенная дискриминация айнов наблюдается и в вопросах найма. Их неохотно принимают на работу, при прочих равных условиях японцу получить хорошо оплачиваемую должность гораздо легче, чем айну. Нельзя сказать, чтобы такая дискриминация айнов проводилась в официальном или хотя бы скрытом, но организованном порядке. Но люди, имеющие расистские предрассудки против айнов, могут оказаться и на официальных постах. Зато ассимиляторская политика по отношению к айнам вполне реальна.

Среди айнов нередко возникает инициатива создания новых или оживления деятельности ранее существовавших айнских национальных организаций. Задачи таких организаций очень скромны — пропаганда культурных навыков, распространение знаний, экономическая кооперация и взаимопомощь. Однако и такая деятельность встречается властями неодобрительно и успеха не имеет, хотя могла бы иметь, если бы такая инициатива поддерживалась. Равным образом неудачными оказывались попытки создать айнскую газету, будь то на айнском или на японском языке.

Проблема записи айнской речи латинским шрифтом разработана хорошо, и эта транскрипция используется в научных целях, при издании фольклора, но каких-либо публикаций на айнском языке для айнов не существует.

Айнский язык вытесняется японским — единственным на Хоккайдо языком общественной жизни, школы, переписки. В настоящее время лиц, свободно владеющих айнским языком, осталось мало, это почти исключительно старики.

Среди молодежи большое число вообще не владеет айнской речью. Нередки случаи, когда старики и родители дома, обычно говоря между собой и с детьми по-японски, переходят на айнский язык в тех случаях, когда не хотят, чтобы их поняли младшие члены семьи. Та часть молодежи, которая все еще понимает и говорит по-айнски, владеет языком недостаточно свободно: их язык упрощен в грамматическом отношении, насыщен японской лексикой. Впрочем, необходимо отметить, что айнский язык и в наиболее чистой его форме к XIX в. уже был очень сильно насыщен японизмами.

Влияние японского языка на айнский на протяжении веков было очень сильным, и главное, постоянным. Прежде всего оно коснулось,, разумеется, словарного состава. При этом надо отметить, что японские слова вошли в айнский язык в неизмененном виде, во всяком случае, по сравнению с диалектом Тохоку; отклонения от японской литературной формы, разумеется, есть в большем числе. Перечислять эти японизмы в айнском языке здесь невозможно, да и нет надобности; можно привести лишь несколько примеров. Японская брага называется сакэ; в диалекте Тохоку э переходит в и\ соответственно айнское слово звучит саки. Слово кусури (лекарство) звучит в айнском так же, как в литературном японском языке. Некоторые японизмы вошли даже в словарный фонд. Как к следовало ожидать, это наиболее старые заимствования, они подверглись фонетической и семантической эволюции. Можно привести два примера: гора по-айнски нубури от японского побори—«подъем». Японский же термин для горы яма означает по-айнски лес.

В отношении грамматического строя между двумя языками мало сходства. Правда, синтаксическая формула айнского языка сходна с японским и всеми алтайскими языками, где дополнение предшествует сказуемому, а определение — определяемому. Но сильнейшие различия в области морфологии, морфологическая бедность айнского языка по сравнению с японским и алтайскими (это даже дало повод некоторым исследователям говорить о его «моносиллабичности», хотя, конечно, здесь мы имеем дело всего лишь с языком, в котором сильны признаки изолирующего строя), а также отсутствие сходства в составе морфем и в основном словарном фонде заставляют думать, что это совпадение носит случайный характер.

Однако отдельные японизмы проникли и в область грамматики. Например, Д. Анучин в своей работе «Племя айнов» указывает, что «суффикс ва выражает близкое отношение (Теке-ва: рука, что касается руки)». Нельзя не отметить полной аналогии этой конструкции с японским тематическим падежом. Последний обычно употребляется в начале предложения и интонационно обособлен, так что синтаксическая его связь с остальными формами ослаблена, что создает благоприятные условия для заимствования. Важно отметить, что суффикс ва, как и все другие японские слова, фигурирует в японском языке в близком к современному японскому звучании, а это означает, что японизмы в айнском языке не- отрывались от родной почвы, не окаменевали, а жили той же жизнью, претерпевали те же изменения, что и весь японский язык, или же следует признать, что все японизмы в айнском языке — продукт очень поздней эпохи. Вряд ли это так. Скорее современность звучания айнских япониз- мов обязана непрерывному языковому контакту и отсутствию устойчивой айнской традиции в виде письма.

Следует сказать, что имело место и обратное воздействие айнского языка на японский, хотя, естественно, в гораздо меньших масштабах и в очень ограниченной сфере. Так, охотники Северной Японии, области Тохоку, на промысле употребляют особый тайный охотничий жаргон, где многие слова, на которые при охоте из культовых соображений накладывается табу, заменяются специальной лексикой. В этой последней можно найти немало айнских слов в почти неизменной форме, хотя последние остатки айнского населения в Тохоку были ассимилированы уже несколько столетий назад.

В далеком прошлом часть айнов влилась в состав формировавшейся японской народности. Не исключена возможность, что в будущем их остатки полностью сольются с японской нацией. Однако пока этого еще нет. Даже сильно японизированные айны сохраняют национальное самосознание, обычаи, особенности быта, позволяющие считать их представителями особого, отличного от японцев народа.