Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Первобытнообщинный строй народов Монголии
Этнография - Народы Восточной Азии

Племена, обитавшие в I тысячелетии до н. э. на территории Монголии, известные ранее под сборным названием «бэй ди», в китайской хронике ханьского времени «Шицзи» («Исторические записки») расчленяются на три группы: хунну, дун-ху и дун-и.

В настоящее время есть основания утверждать, что под этими названиями подразумевались представители трех сложившихся к тому времени этнических общностей: тюркской (хунну), монгольской (дун-ху) и тунгусо-маньчжурской, от которой тогда не отделяли, по мнению Н. В. Кюнера, и палеоазиатскую (обе последние назывались дун-и). И. В. Кюнер полагал, что название «ху» китайские авторы того времени прилагали к кочевому населению, соседствовавшему с ними на севере, а «и» — к оседлому.

От племен, населявших Монголию и прилегавшие к ней районы, остались многочисленные памятники. Эти памятники позволяют судить об их хозяйстве, занятиях, быте, верованиях. Китайские хроники дают хотя и очень краткую, но выразительную характеристику их общественных отношений, взаимосвязей друг с другом (по происхождению, языку, обычаям и т. д.).

Памятники I тысячелетия до н. э. в основном относятся к эпохе бронзы. Планомерных раскопок этих памятников в МНР пока не производили. В музеях МНР собраны вещи из случайных находок. Поэтому невозможно выделить отдельные археологические культуры и приурочить их к определенным районам, а тем более связать их с теми или иными древними этническими общностями. Материал позволяет дать только суммарную характеристику этого периода.

В Монголии в I тысячелетии до н. э. обитали племена, которые вели уже кочевое скотоводческое хозяйство. Они жили в легких переносных жилищах, переселяясь вместе со своими стадами с одних пастбищ на другие. В составе их стад были лошади, овцы, крупный рогатый скот. Подсобным занятием была охота.

Скот и пастбища нуждались в защите от соседей, поэтому оружия у этих племен было много и оно было разнообразным: луки, стрелы, ножи и т. д. Стрелы были неоднородны; их черешковые и втульчатые наконечники поражают разнообразием размеров и форм (двух- и трехлопастные, с жальцем и без него, трех- грапные, пулевидные, овальные и т. д.). Форма и размеры наконечника всегда были обусловлены их назначением: боевые — более крупные, для охоты на мелкого зверя — маленькие. Длина древка стрелы достигала 60 см, а лук был в 7г—7з человеческого роста. Величина лука также была обусловлена тем, для какой дели он предназначался (В. В. Волков). Большинство наконечников стрел было сходно со скифскими, распространенными в VII—V вв. до н. э. у степняков вплоть до северного Причерноморья. Некоторые типы (втульчатые двухлопастные, овальные, срезанные под острым углом ко втулке, с головкой лавроволистных очертаний и короткой втулкой и др.) находят аналогии в южной Сибири.

Стрелы с головкой листовидной формы и короткой втулкой, подквадратной в сечении, аналогичны дальневосточным. Ряд типов наконечников, по определению археологов (С. В. Киселев, В. В. Волков), сходен с северокитайскими чжоуского времени.

Важно отметить, что племена Монголии в эпоху бронзы не употребляли наконечников стрел раннескифского типа — VIII—VII вв. до н. э. (асимметричные, ром- бическо-шипастые).

Наиболее характерная особенность бронзовых наконечников стрел из Монголии— кольцеобразная втулка и круглые отверстия на лопастях («свистящие стрелы»). Эти черты почти не имеют аналогий ни в южной Сибири, ни в Китае и могут считаться самобытными и характерными для складывающейся в это время степной культуры кочевых племен Монголии.

На территории МНР найдены бронзовые ножи вогнуто- и дугообразнообушковые, с выпукло-линейным узором, также распространенные в это время в южной

Сибири и Северном Китае. Бронзовые бляшки, исполненные в скифском «звери- ном стиле», бронзовые котлы, каменные стелы с изображениями оленей (так называемые «оленные камни»), а также погребения в неглубоких могилах с четырехугольной оградкой из каменных плит, поставленных вертикально, дополняют общую картину.

Об антропологическом типе населения центральноазиатских степей I тысячелетия до н. э. мы можем судить только на основании материалов с соседних территорий, так как по Монголии пока данных нет. В этот период Тува, Алтай, степи Казахстана, районы Алай-Шаня и Тянь-Шаня были населены племенами, для которых характерно смешение европеоидного типа с центральноазиатским монголоидным.

В Минусинской котловине почти до конца скифского времени продолжал сохраняться чистый европеоидный тип, носителей которого отождествляют с дин- линами китайских авторов. В это же время в Забайкалье жили племена с четко выраженными монголоидными признаками. Это позволяет предполагать, что обитавшие в степях Центральной Азии бэй-ди и их потомки дун-ху и хунну были в основной своей части центральноазиатскими монголоидами.

Обряд погребения в плиточных могилах (так называют их по ограде из вертикально поставленных каменных плит) с небогатым погребальным инвентарем позволяет говорить о том, что эти племена верили в загробную жизнь, по земная жизнь их не отличалась роскошью. По-видимому, в этот период еще не существовало ни имущественного, ни социального неравенства. Самым дорогим из предметов повседневной жизни было оружие — его тщательно и заботливо украшали.

По изображениям солнечного диска на оленных камнях можно полагать, что эти народы поклонялись небесным телам, в первую очередь солнцу. Важную роль в их представлениях о мире играл олень: его изображения на высоких каменных стелах говорят об этом очень определенно. Возможно, что в то время он считался тотемным животным.

Сходство форм стрел и других предметов с аналогичными предметами из Причерноморья, южной Сибири, Дальнего Востока и Китая позволяет говорить о том, что племена, населявшие Центральную Азию в эпоху бронзы, жили не изолированно, а имели какие-то контакты с соседними народами: обменивались товарами и воевали с ними.

В середине I тысячелетия до н. э. дун-ху, дун-и и хунну составляли, по-видимому, союзы племен и жили независимо друг от друга. Более сильными тогда были дун-ху. Но к III в. до н. э. положение изменилось.

В дальнейшей истории племен Центральной Азии основная роль перешла к хуннам. Хунну составили к III в. до н. э. сильный союз племен, в котором уже четко прослеживается имущественное и социальное неравенство. Судя по лаконичным и фрагментарным упоминаниям китайских источников того времени, у хунну существовало домашнее рабство, но в хозяйстве рабы заметной роли не играли. По социальной структуре это было переходное от первобытнообщинного к классовому общество.

Представление о материальной культуре хунну, их искусстве, верованиях и связанном с ними погребальном обряде дают археологические памятники как на территории МНР, так и соседних областей Сибири.

В 1925—1926 гг. экспедицией П. К. Козлова были раскопаны погребения хуннских шаньюев 1 в горах Ноин-Ула. В 40—50-х годах раскопаны их поселения в долине р. Селенги (Иволгинское городище). Большое количество хуннских городищ было обнаружено и в МНР (С. В. Киселев, Ц. Доржсурэн и др.)* Хуннские поселения были почти квадратной формы, обнесены стенами, ориентированы углами по странам света. Дома глинобитные или из сырцового кирпича, с отопительной системой в виде канов. Полагают, что в этих поселениях жили в большинстве не сами хунны, а их пленники.

Погребения знатных хуннов поражают великолепием. Покойника хоронили в глубокой (2—6 м) яме, внутри которой ставили сруб. Внутри сруб был обит коврами и устлан войлоками. Покойника клали в гроб в богатой одежде. В погребальную камеру клали пищу, различные драгоценности, оружие. Над могилой делали насыпь из камней.

Рядовые погребения отличаются меньшими размерами и беднее по инвентарю. Срубы в них всего в 1—2 венца, могильная яма неглубокая.

По образу жизни хунны были кочевниками-скотоводами. Большую - роль в их хозяйстве играла охота. Однако по сохранившимся памятникам материальной культуры можно предполагать, что некоторую роль в их хозяйстве играло земледелие.

В конце III в. до н. э. хунны под предводительством шаньюя Модэ разбили своих восточных соседей дун-ху и захватили их земли. Часть дун-ху подчинилась хуннам, а желавшие сохранить свободу переселились на север. Они заняли земли по pp. Онону, Керулену, Аргуни и прилегающим к ним районам. Исторические судьбы этих переселенцев в последующий период тесно связаны с Забайкальем и северной Монголией. Эти пришельцы наслоились на обитавшее здесь ранее местное население и стали основой, на которой впоследствии сформировались северные монгольские племена.

Хунны завоевали большую территорию. В их владения входили земли современной МНР, а также часть Забайкалья. Хунны обложили данью покоренные племена, которыми управляли хуннские наместники.

В первые века нашей эры потомков дун-ху китайские летописи стали называть ухуань и сяньби. Оба эти названия —не этнонимы, а этно- географические термины, они означают «племена, живущие у гор Ухань и Сяньби». Ухуань были южной, более близкой к границам Хань группой. Хуннское завоевание поставило эти племена в очень тяжелое положение, так как хунны в случае неуплаты дани отбирали жену и детей должника. Постепенно среди древнемонгольских племен нарастало возмущение и желание освободиться от владычества хуннов. Хуннское объединение не было прочным, так как и само тюркоязычное население Центральной Азии, известное под этим названием, не было монолитным, а представляло собой конгломерат различных тюркоязычных племен, включивших путем завоевания в свой состав и другие иноязычные, в первую очередь древнемонгольские, группы. Верхушка хуннской племенной знати обогащалась за счет притока дани и грабительских походов в соседние государства. Усиление хуннов тревожило империю Хань, поэтому ее правительство охотно поддерживало борьбу покоренных хуннами племен. Хунны держали в своих руках торговлю с западными странами, так как по контролируемой ими территории проходили древние караванные пути — Великий шелковый путь. Империя Хань оказалась отрезанной от запада.

В середине I в. до н. э. хуннский племенной союз в результате внутренних противоречий распался: хунны разделились на северных и южных. Южные хунны подчинились Китаю, а северные остались самостоятельными. Разделение хуннских сил способствовало усилению их противников — сяньбийцев, которые начинают играть значительную роль в истории Центральной Азии и южной Сибири со второй половины I в. до н. э., когда они сначала используются Китаем для борьбы с хуннами, позднее, в I в. н. э., самостоятельно выступают против своих давних врагов. В 80—90-х годах н. э. длительная борьба сяньбийцев с хуннами, которая велась в основном на территории современной МНР, закончилась полной победой сяньбийцев. В 93 г. н. э. хунны были разбиты, и 100 тыс. кибиток северных хуннов даже «приняли народное имя сяньби». Так на долгое время главенствующее положение перешло к древнемонгольским племенам.

Описания ухуань и сяньби содержатся в исторических летописях. В них отмечается особо, что в первые века нашей эры между обеими группами почти не было различий, поэтому все основные черты хозяйства, культуры и быта, а также общественных отношений были у них сходными.

Основой хозяйства предков монгольских племен продолжало оставаться кочевое скотоводство. Круглый год скот содержали на подножном корму, перегоняя его с одних пастбищ на другие. Их стада, в которых были лошади, крупный рогатый скот, овцы и козы, давали основные средства жизни. Из молока и мяса приготовляли пищу, а из шерсти и шкур делали одежду. Из шерсти же катали войлоки различной толщины, вили веревки. Кроме скотоводства, часть этих племен занималась примитивным земледелием. Сеяли просо, ячмень, вероятнее всего на зимниках. Довольно большую роль играла охота.

Жилищем этих кочевников были юрты, аналогичные более поздним. Такое жилище удобно при кочевом образе жизни и мало изменялось с течением времени. Выход юрт обычно был обращен к востоку. Так же как и у позднейших монголов, очаг помещали посредине. Внутреннее убранство такого легкого переносного жилища не могло быть сложным и мало изменялось в течение веков. На очаге — металлический котел для приготовления пищи, вокруг него пространство застелено войлоком, у стенок сложены постельные принадлежности (из того же войлока и овчин) и одежда. Ближе к двери — конская сбруя, несложные предметы для домашнего ремесла, кожаные мешочки для хранения запасов пищи на зиму, деревянные, высокие сосуды для приготовления кумыса и т. п.

Мужчины и женщины одевались в домотканные, окрашенные в различные цвета, шерстяные ткани. Из них шили одежду типа халата. Халат плотно запахивали и подвязывали поясом. Пояс у мужчин был кожаным, са металлическими (бронзовыми, серебряными), узорчатыми бляшками. К поясу на колечках привешивали футляр с вложенным в него луком и нож в ножнах; за спиной висел колчан со стрелами. Зимний халат шили из шкур мехом внутрь, как и теперь шьют свои шубы (дэлъ) монголы МНР. Шубы были с воротником и обшлагами. На шубы шли и выделанные овчины, и шкурки убитых на охоте пушных зверей: лисицы, соболя и др. Шапки носили типа малахая, из меха тарбагана (разновидность сурка), лисы, соболя, белки. Женская одежда отличалась большим изяществом, так как женщины славились как искусные вышивальщицы шелками, особенно по коже.

Яркую одежду женщин дополнял головной убор из золота и изумрудно-зеленого нефрита с подвесками. Волосы женщины причесывали на прямой пробор. Мужчины и девушки волосы брили.

Так как только скотоводство не могло обеспечить все потребности людей, подсобным занятием мужчин была охота на мясных и пушных зверей. Шкурки пушных (особенно соболя) ценили в Китае и обменивали их на продукты земледелия и ремесла: шелк, зерно и др. Нефрит вероятнее всего получали из Прибайкалья, где, как доказал А. П. Окладников, имелись крупные месторождения нефрита, которым прибайкальские племена издавна снабжали своих соседей, а через их посредство и более отдаленные племена. Но развитие обмена еще не было значительным в первые века нашей эры, хозяйство продолжало оставаться натуральным, а общественные отношения не выходили за рамки первобытнообщинных.