Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Социальная организация ицзу в Китае. Жилище и одежда. Семейно-брачные отношения. Верования
Этнография - Народы Восточной Азии

Противоречия между относительной экономической независимостью от хозяина и фактической кастовой зависимостью особенно ярко проявлялись в отношениях между носу и цюйно. Правда, носу, как говорилось, были лишены права распоряжаться их жизнью, но это объяснялось отнюдь не их экономической мощью, а особым положением касты цюйно среди других угнетенных каст и существованием собственных объединений цоси.

Именно опираясь на такую организацию, носу, немногочисленные по сравнению с другими группами населения, могли сохранить свое господство над десятками тысяч людей, но зато цюйно, используя свои цоси, могли защитить себя от посягательства носу. Наличие цоси, таким образом, становилось одной из характерных особенностей в общественных отношениях и общественных институтах ицзу Ляншаня.

Известно, что создание касты цюйно связано как с нарушением отдельными носу брачных запретов своей касты, так и с существовавшей системой местного управления ту-сы (ту-му). Ту-сы и ту-му нередко были китайцы, чиновниками в управлениях — также китайцы, поэтому их положение в Ляншане было несколько особое.

По существу они не обладали реальной властью над носу, ибо последние никогда не признавали их сопричисленными к высшей касте. Извчный антагонизм между ту-сы, не являвшимися выходцами из носу, и реальными правителями Ляншаня — носу зачастую приводил к уничтожению местных китайских управлений, к ликвидации системы ту-сы. Потомки ту-сы и их чиновников могли быть более зажиточными, чем некоторые носу, но они никогда не были носу, а оставались цюйно.21 «Лучше всегда быть носу, — гласила старая поговорка ицзу, — чем быть ту-сы, потому что носу полагается на свое цоси, ту-сы — на людей, а тигр — на свою пасть». Смысл этого изречения таков: у ту-сы мало людей, родственных им по крови, и они зависят от других, а у носу многочисленные родственные организации, и они зависят сами от себя; носу, подобно тигру, полагается только на свою силу.

Цоси существовали, или, точнее, имели право на существование, только у каст носу и цюйно; буквально в последние десятилетия исключение было сделано для незначительной части ацзя, получивших право на свою организацию, которая и называлась мэнчжу. Это не было характерным для всей прежней истории ицзу, потому речь может идти о двух типах цоси — носу и цюйно. В какой-то связи € этим находится и широко бытующее разделение ицзу на две основные группы — «черных» и «белых».

У носу существует большое количество групп, называемых на языке ицзу цоси (чуси) или цоцзя (чуцзя). Прежде некоторые авторы считали такие группы семейными, однако сейчас большинство исследователей справедливо считает их социальной организацией, выросшей из первобытно-родовой системы. Власть цоси распространяется как на всех членов данного рода, так и на зависимых от них представителей низших каст; таким образом, цоси цюйно и небольшой части ацзя зависят от цоси носу.

Цоси носу ведут свое происхождение от одного предка. Как уже указывалось, большинство современных цоси считают своими предками братьев Гухоу и Цюйне. Цоси, ведущий начало от Гухоу, насчитывает уже 40 поколений, а цоси Цюйне — 44 поколения. Собственные названия цоси имеют различное происхождение. Такие цоси, как Ахоу, Алу, Эрень, Мака названы именем основателя рода, а цоси Лому, Цзинцюй, Ваце взяли свои имена от названия местности, где складывалась данная организация; один цоси назван именем дерева — Ма. Одна группа цоси называется Тупи (что означает «опустился и стал жрецом биму»), это название происходит от рода занятий предка. Цоси цюйно носят чаще всего имена ту-сы или названия цоси своих хозяев, а иногда и просто имя хозяина, например: Махай, Алу, Шама, Уцицюйши, Шама- цюйпи и др.

Цоси подразделяются на отдельные бусу (на языке ицзу единое целое’), бусу делятся уже на бу — отдельные семьи, обладающие экономической независимостью. Цоси в основном экзогамен.

Внутри бусу все дети называются братьями и сестрами. Брак между членами одного цоси разрешается только через 6—9 поколений, а в случае разделения цоси на два новых рода разрешаются браки между членами прежнего и нового цоси. Считается, что приблизительно 20 поколений назад количество цоси у носу было невелико, возможности взаимных браков были очень ограничены и тогда началось разделение старого цоси на новые.

Сейчас самым большим цоси является Ахоу, в него входит восемь бусу, которые в свою очередь подразделены на 23 семьи — бу. Полное имя мужчины всегда включает четыре элемента: имя цоси, имя бусу, имя бу и имя собственное данного лица.

Например, полное имя заместителя председателя правительства автономного округа ляншаньских ицзу Ахоу Лумуцза будет звучать так: Ахоу-Буцзи-Цзиха- Лумуцза, что означает 'Лумуцза из семьи Цзиха бусу Буцзи рода (цоси) Ахоу’. В сокращенном имени остается только свое имя и имя цоси, ибо принадлежность к цоси прежде всего определяла и права, и обязанности носу или цюйно.

В давние времени цоси расселялся в одном каком-либо месте, с течением времени отдельные группы рода оказались разбросанными по всему району и местом общего поселения стала деревня — место расселения бусу. Однако деревня носу отличается от других прежде всего тем, что она разбросана в пределах своего района в зависимости от рельефа местности и один дом от другого отстоит на сотни метров. Иногда в одной деревне жило несколько семей — бу, число их доходило иногда до сорока. Семьи, принадлежащие к одному цоси часто жили в нескольких деревнях. Обычно соседствующие деревни принадлежали к одному цоси* но бывало, что они могли входить в разные цоси.

Деревня как часть цоси представляла собой важнейшую общественную ячейку этой организации. По существу она была общиной, где жители были связаны между собой не только родственными, но и территориальными отношениями.

Иногда цоси объединялись для защиты или нападения в племена во главе с вождем одного из цоси. После окончания похода такие объединения распадались. Практически носу не признавал никакой власти, и такой постоянной власти над ним не было, но для решения общих дел всего цоси существовали три категории вождей. Вождь, называемый на языке ицзу суи, имел функции организатора дел внутри цоси и его сношений с другими цоси. Суи не выбирался, а назначался по заслугам и общественному положению на собрании членов цоси, причем иногда таким вождем могла быть женщина. Помимо суи, было еще два вождя — дэгу и чжахуа. Дэгу занимал в цоси положение более высокое, чем суи. Он был грамотным, знал обычаи рода, причины кровной мести, а также врагов, которым надо было мстить. Дэгу обязательно был почтенный человек не моложе 40 лет. Напротив, чжахуа нередко бывал молодой человек, прославившийся военными подвигами; на время войны его избирали как военачальника цоси. Все эти должности вождей не давали их обладателям никаких имущественных привилегий по сравнению с другими членами цоси. Их должности не могли быть наследственными. Однако на практике получалось так, что семья дэгу, как правило, обладала лучшими возможностями воспитать своих детей, и они впоследствии сами становились дэгу.

Помимо вождей дэгу, у цоси существовали выборные вожди общин — бусу,. которые также назывались дэгу. Дэгу общины, как и дэгу цоси, должен был избираться вне зависимости от богатства данного носу, однако это не всегда соблюдалось, как и запрещение наследования, о чем сказано выше. В обязанности дэгу общины входили прежде всего функции военачальника. Опираясь на вооруженную силу носу и зависимых от них представителей других каст, дэгу отстаивал интересы одних носу против других и против представителей низших каст — арендаторов и рабов. В пословице ицзу говорилось: «В районах ицзу существует управление дэгу, в китайских районах — управление чиновников, а в тибетских — управление лам».

Вожди цоси и бусу не признавали над собой никакой власти, кроме общего решения собрания мужчин — членов организаций. Для решения частных вопросов (обычно внутри бусу) созывалось небольшое собрание членов бусу и соседей своего же цоси. Такое собрание называлось цзирцзите. Решения цзирцзите, затрагивающие общие интересы всего цоси, не имели окончательной силы и подлежали утверждению на общем собрании всех мужчин цоси — собрании мэнгэ. Именно общие собрания — мэнгэ, — созываемые для утверждения вождей, разбора спорных вопросов, объявления военных действий или кровной мести, предоставления помощи пострадавшим сородичам и др., принимали окончательные решения и могли отменять решения вождей. Если обсуждался вопрос, касающийся женщин, то приглашались женщины. Иногда на общих собраниях носу присутствовали приглашенные дэгу цоси цюйно.

Организация и функции цоси у цюйно не имели существенных отличий от цоси носу, за исключением разве того, что, будучи в прошлом зависимыми о г носу, цоси цюйно не имели определенной территории, были менее связаны между собой, не столь строго соблюдали экзогамию.

У цюйно нет обычая разделять цоси. В силу подчиненного положения всеГг касты, вожди (дэгу) цюйно также находятся в зависимости от носу. Недаром ю- ворилось: «Дэгу цюйно — посох носу».

Как уже указывалось, вожди прежде всего были обязаны выполнять функции военачальников, это определялось и постоянными военными столкновениями между ицзу и китайцами, и необходимостью организовать военные экспедиции для приобретения пленных-рабов, а также для исполнения кровной мести. В какой-то степени организация общества носу походила на известные формы военной демократии.

Члены одного цоси были связаны взаимопомощью, кровная вражда какой-либо семьи данного цоси против семьи другого цоси служила причиной кровной вражды между обоими цоси. Получалось так, что с рождением мальчик, приобретая имя своего цоси, приобретал еще не известных ему многочисленных друзей и врагов. Законы цоси гласили: «Сын, ставший юношей, должен отомстить за отца, такой будет первая сыновняя плата. Юноша, ставший взрослым, должен отомстить за родных, такой будет вторая сыновняя плата».

Существовавшая на протяжении многих столетий кровная вражда между родами ж племенами у ицзу была жесточайшим бичом этого народа, подлинным всенародным бедствием. Столетиями не утихал свист стрел и ружейные выстрелы в ущельях гор Ляншаня. Носу и его вацза уходили в поле и на рыбную ловлю только с оружием. С оружием, готовым к бою, носу ложился спать.

Вероятно, истоки этого уходят в далекое прошлое — в эпоху первобытнообщинной родовой вражды. В последующие периоды ее источниками стала борьба за обладание вацза, имуществом, скотом. В ту историческую эпоху, когда складывались основы существовавшего до демократических преобразований рабовладельческого уклада, между родами носу велась борьба за овладение рабами. Семьи носу противились попыткам лишить их рабов, от этого также вспыхивала вражда с человеческими жертвами. Семья потерпевшего имела право потребовать выкуп за убитого или убитых, но если выкуп не давали, объявлялась кровная месть всей семье обидчика. Эта вражда семей переносилась на цоси и длилась из поколения в поколение.

В последние годы перед революцией большинство носу уже не помнили причин вражды, но знали, что их предки боролись против такого-то цоси, и сами продолжали эту борьбу.

Прежде кровная вражда двух цоси на короткое время могла прекратиться только в том случае, если женщины одного из цоси во имя прекращения кровопролития вступят в сношения с мужчинами другого цоси или же, как в недавнем прошлом, только обнажат свое тело. Самоотверженный поступок женщин превращал, по обычаям ицзу, неприятелей в братьев, а пролитие братской крови было самым страшным грехом — страшнее, чем нарушение законов касты. Но борьба затихала только на время, в лучшем случае на несколько лет. Затем все начиналось сначала.

Революционные события во всей стране громким эхом отдались в горных районах Сычуани. Первым шагом на пути реформ явилось общее собрание вождей 270 цоси и бусу — всех каст ицзу, которые подписали «пакт единства» и принесли клятву положить конец многовековой кровной вражде. Стихли выстрелы в горах, и цены на ружья упали в 17 раз. Это было только началом наступления революционной волны на весь архаический правопорядок ляншаньских ицзу.

Общество, сохраняющее в качестве основы рабовладельческий строй тысячелетней давности, с причудливыми переплетениями крепостной, рабской и кастовой зависимости, не могло уже существовать. Сохранившаяся родовая организация пыталась затушевать, скрыть под внешней демократией для членов данной касты классовые противоречия, раздирающие эти касты, но она не в силах была противостоять росту классового самосознания своих членов. Когда Красная Армия Китая совершала свой исторический поход через Ляншань на север, в рядах революционных полков ушли сотни носу, цюйно и ацзя.

В первой декаде февраля 1956 г. состоялось собрание народных представителей автономного округа Ляншань. Учитывая интересы большинства народа, собрание приняло решение в течение 1956 г. осуществить в округе демократические преобразования. К апрелю 1956 г. такие преобразования были завершены в районах с населением более чем 530 тыс. чел., а к концу 1956 г. — и в районах с населением в 240 тыс. чел.

Демократические преобразования дали землю и имущество более чем 70% всех бывших рабов.

К концу 1956 г. демократические преобразования начали осуществляться в юньнаньской части Сяоляншаня, и к концу 1957 г. здесь были уничтожены остатки рабовладельческих и феодально-крепостнических отношений.

Жилище и одежда

Деревня ицзу еще в недалеком прошлом — это военная крепость, расположенная среди скал и окруженная 8—10 высокими сторожевыми башнями, сложенными из камня. Подступы к деревне были перекрыты завалами из камней.

Строгая планировка поселения отсутствует, так как приходится учитывать рельеф местности. Деревни располагаются на отлогих склонах гор.

Деревни, как правило, небольшие — 8—10 домов. Обычный жилой дом — прямоугольное жилище на высоком каменном фундаменте, стены выложены из камня или деревянные. Двускатная крыша из толстой дранки, которую иногда называют «деревянной черепицей».

Мужской костюм состоит из нательных широких штанов и куртки. Поверх куртки в праздники надевается безрукавка с разрезом посредине. Штаны и куртка обычно синего (в провинции Юньнань) или черного {в Ляншане) цвета, безрукавка — белого с темносиними вертикальными полосами (провинция Юньнань).

Основным материалом для одежды служит сукно, из него делают самую распространенную часть мужского костюма — большую шерстяную накидку чарва, которая предохраняет от дождя и стужи и с которой почти не расстаются.

Женщины носят широкую и длинную шерстяную юбку и длинную кофту, доходящую до колен, с запахом, причем левая пола прикрывает правую. Женский праздничный костюм изготовляется из шелковых (в Юньнани) или тонкошерстяных тканей (в Ляншане), с вышивкой или батикованным орнаментом. В праздники женщина надевает орнаментированный передник и, для украшения, широкую ленту с узорами через правое плечо на левый бок. На боку к ленте пришивается вышитый платок с кистями. Украшением служат серебряные серьги и браслеты.

Головной убор женщин и мужчин — платок, расшитый или черныйт, свернутый в виде тюрбана; юноши носят особую прическу в виде рога или узла. Узел из волос на голове называется хранилищем тянъ пуса — незримого духа, которого никто не может видеть. В Ляншане носу ходят часто босиком, в Юньнани носят соломенные сандалии.

Семейно-брачные отношения

Семья у ицзу малая и является самостоятельной экономической ячейкой. Во время праздников и других встреч молодые люди узнают друг друга, могут вступать даже в половую связь и сговариваются о браке. Некоторые роды строят для молодежи отдельные мужские и женские дома, причем юношам не запрещается приходить в дом девушек. Здесь вокруг костра, горящего в центре дома, молодежь состязается в песнях и танцах, девушки показывают свое искусство в вышивке, а юноши демонстрируют свою силу й ловкость. Таким образом, у ицзу существовала свобода в добрачных отношениях. Однако всегда строго учитывалась эндогамия касты. Нарушение ее в высшей касте со стороны девушки навлекало на нее смерть. Дети, рожденные от брака между юношей из носу и девушкой из цюйно, не признавались ни той, ни другой кастой и их называли копи люди желтой кости’. Они были презираемы, что вызывало с их стороны месть, а это вело к кровной вражде.

Семья юноши, который избрал себе невесту, посылала сватов в дом невесты^ Отказы были редки. Обычно в виде выкупа за невесту семья жениха давала семье невесты трех коров или трех овец, свинью, две меры риса, два рулона тканина одежду, кувшин вина.

Когда все эти подарки доставлялись в дом невесты, ее семья должна была устроить для сватов обед, зарезав для этого свинью, а также овцу или барана. Если у убитого животного желчь из пузыря не разольется, то брак будет счастливым и можно назначать день свадьбы, если же разольется, то свадьба отменялась или откладывалась.

В день свадьбы братья и мужчины — родственники невесты сопровождали ев' к дому жениха. Она ехала верхом на лошади или муле, но если была дорога плохая, мужчины несли ее на спине. Когда невеста прибывала, родственники: жениха должны были зарезать двух коров и свинью и устроить пир для прибывших.

У юньнаньских ицзу после первой брачной ночи жена покидала дом мужа и возвращалась обратно лишь забеременев или даже после рождения ребенка. Если жена не забеременела, брак мог быть расторгнут. В отсутствии жены муж с помощью своих родственников выбирал свободный участок земли и строил- свой дом.

Прежде у ряда групп существовал обычай умыкания невесты, причем, если жених не смог добиться согласия ее на брак, он должен был отпустить похищенную.

Несмотря на патриархальный характер семьи ицзу положение женщины было более независимым, чем у китайцев. Женщина вместе с мужем принимала участие в общих работах, причем обзаведение семьей понималось как создание условий для совместной работы мужчины ж женщины.

В случае, если муж грубо обращался с женой, она могла покинуть его, что, в свою очередь, навлекало на него позор всей общины, а иногда приводило к вражде двух семей.

Особенным уважением пользовалась женщина-мать. Рождение ребенка, безразлично мальчика или девочки, является радостным событием.22 В течение месяца после родов роженица не должна была выходить из своей половины. Считалось, что в этот месяц нельзя открывать двери, чтобы не осквернить духа дома, нельзя разжигать огонь, чтобы не осквернить огонь.

Спустя 3, 5, 7 или 9 дней после рождения ребенка приглашались все родственники и друзья дома, они пили жертвенное вино и сообща давали имя новорожденному. Через месяц мать с ребенком могла выйти из дому и уйти в дом мужа. По случаю прибытия жены с ребенком в дом мужа устраивался большой пир, гости преподносили подарки — скот, одежду, утварь.

Мать кормила ребенка грудью до 4—5 лет. В 12 лет мальчик или девочка проходили обучение своим будущим занятиям. Тогда же представители жреческой касты (биму) обучали их обычаям и правилам цоси, передавали им легенды и предания.

Если человек заболевал, то считалось, что в его тело проникли злые духи. Исцелением больного занимались те же биму. Больного выносили на воздух. Биму сжигал

баранью лопатку, по трещинам на ней определял, какого цвета буйвола или буйволицу надо принести в жертву. Затем животное, предназначен' ное для жертвы, 7 или 9 раз обводили вокруг больного и забивали. Перед тем как животное забьют, на него клали платье больного и больной должен был дунуть в рот жертвы. После жертвоприношения делали соломенное чучело человека, обмазывали его кровью животного, обносили вокруг больного и бросали на обочине главной дороги (тропы) в этом районе. Считалось, что больной выдохнул демонов в буйвола, а если они захотят выйти из мертвого животного, то устремятся к чучелу, оставив больного в покое.

Когда человек умирал, одеждой его связывали труп в скорченном положении, привязывали к двум жердям и выносили в священную рощу деревьев — предков.

Здесь из веток этих деревьев сооружали костер для кремации. Использовать ветви деревьев не из священной рощи не полагалось. Пепел закапывали в землю здесь же в роще. После совершения этого похоронного обряда все родственники и друзья покойного возвращались в дом умершего, где ели мясо жертвенных животных и пили вино. Во многих легендах происхождение носу связывалось с предком — черным тигром, поэтому раньше тело особо почитаемого носу перед кремацией завертывали в тигровую шкуру.

Среди ряда групп ицзу, особенно вне района Ляншаня, в последнее время распространился обычай погребения в деревянных гробах.

Верования

Сверхъестественной силы и культом предков, занимали большое место в общественной жизни. По своим воззрениям, ицзу различают во всем окружающем два вида духов: с одной стороны, каждый неодушевленный предмет — камень, игла, одежда, украшение — имеет своего бестелесного, неосязаемого духа; с другой стороны, имеются духи в образе человека, например дух горы, демон смерти.

Наиболее значительным духом в пантеоне является дух неба (по-китайски Тянъпуса), появляющийся в двух видах: Толо и Соло — Золотой и Серебряный дракон. Он приходит на помощь людям, он же наказывает их за проступки. Таким же большим почетом пользуется и дух гор — Миси.

Считается, что вред людям приносят лишь злые духи — демоны, поэтому борьба с ними, поклонение им составляло основу религиозных воззрений ицзу, по существу складывавшихся из двух видов анимизма и аниматизма.

Посредником между людьми и духами выступали представители жреческой касты — биму. Биму были и шаманами, и знахарями, и хранителями и толкователями обычаев рода и племени. Только каста биму могла фактически пользоваться священным древним письмом ицзу, хотя, как указывалось выше, его могли знать и вожди — дэгу. Биму вели запись преданий и легенд, а также составляли гадательные, оракульские тексты.

Лица, предназначенные для занятия должности биму, проходили специальную длительную подготовку. Биму мог быть только мужчина, чаще всего эта должность переходила от отца к сыну. Прежде биму мог быть только представитель носу, но впоследствии в их среду стали допускаться цюйно и биму стало значительно больше. Объясняется это прежде всего тем, что биму не мог иметь никакой земли и жил только на то, что поступало в качестве части жертвоприношения. В конце концов биму стали представителями исключительно касты цюйно, а древний род носу Тупи получил презрительную кличку: «опустившийся до положения биму».

Помимо биму, была еще группа знахарей, так называемая супе, которые занимались исключительно тем, что «излечивали больных». Суне мог быть и мужчина и женщина. Они не пользовались такими привилегиями в обществе, которыми были наделены биму, и употребляли для изгнания духов из тела больного гонги, барабаны, заклинания и пляски. В этом отношении суне в большой степени походили на шаманов.

Каждая бусу имела своего биму, и никто из простых смертных не имел права применять гадательные приемы и прорицать, кроме биму.

Принципы гадания биму в основном заключались в вопросах, обращенных к духу, и «ответов» духа. Если, по мнению биму, дух дал нежелательный ответ, необходимо увеличить жертву, причем большая часть жертвы переходила в собственность биму. Некоторые материалы свидетельствуют о наличии у ицзу развитых магических представлений, а именно — симпатической и заразительной магии.

Ряд религиозных обрядов ицзу Юньнани был связан с народными праздниками сельскохозяйственного календаря. Самым большим праздником раньше, да и теперь (без примеси религиозных обрядов) являлся «Праздник факела», который устраивался 23—24-го числа шестого месяца каждого года. Этот праздник назывался еще «Возвращение звезды». С возникновением праздника связана следующая легенда.

В период первой династии Хань, гласит легенда, когда китайские войска только начали проникать на территорию предков ицзу, китайский военачальник Го Ши-юн убил вождя племени Мэн Ана. У Мэн Ана была жена изумительной красоты. Если она выходила ночью, то звезды меркли; она сама блистала в ночи, как звезда. Прельстившись ее красотой, Го Ши-юн захотел взять ее в наложницы. «Я войду к тебе в дом, — сказала красавица, — но только ты исполни три мои желания: разведи костер, принеси жертву духу мужа и сожги его платье». Старый и злой Го Ши-юн с радостью дал согласие. Наутро он разложил из терновых веток большой костер, принес жертву духу Мэн Ана и стал сжигать его платье. Красавица-вдова подождала, пока не истлеет одежда ее мужа, затем выхватила кинжал и, перерезав себе горло, бросилась в костер. Пламя вспыхнуло ярко, как молния.

«Праздник факела» является общим для бусу и даже для цоси.

Молодежь и старики собирались в долине вокруг костра. Молодежь резвилась в танцах и состязалась в песнях. Под утро все присутствующие на празднике зажигали факелы и расходились по своим горным жилищам. Зажженные факелы втыкали в землю вокруг дома и бросали на них старую одежду, чтобы очистить все огнем.

По дороге к дому все громко призывали души своих предков принять участие в праздничной трапезе. Прежде всего жертва приносилась предку рода или племени, для чего обряд устраивали под священной сосной или другим деревом — хранителем рода и предком.

Письменность и национальная литература

Письменность ицзу, которой пользовались дэгу и биму, по своему характеру является иероглифической. Некоторые считают, что ее происхождение связано с китайской иероглификой, однако это еще не доказано.23 Большинство иероглифов ицзу лишь отдаленно напоминает некоторые древнейшие написания китайских иероглифов. Такое совпадение вряд ли может служить доказательством, поскольку исходным для китайской иероглифики и иероглифики ицзу были традиции пиктографического письма.

В древней письменности число иероглифов немного превышало 500. Но благодаря тому, что письменность существует очень давно (хотя она и была распространена в основном среди биму), возникла богатая письменная литература преимущественно религиозного характера, а также несколько тысяч томов записей богатейшего культурного наследия народа — легенд, преданий, эпических произведений.

В 20—30-е годы произошло трагическое событие в культурной истории ицзу провинции Юньнань. Англо-американские миссионеры под видом стремления изучить старую письменность ицзу стали скупать все хранившиеся у биму тексты и свозить их в свои миссии и церкви. Когда фактически все, что можно было купить и собрать, было собрано, миссионеры сожгли эти ценнейшие рукописи. Из сотен тысяч текстов случайно сохранилось несколько тысяч в библиотеках крупных городов Китая, да на руках у отдельных биму, разгадавших намерения миссионеров и спрятавших рукописи.

Сожжением текстов миссионеры преследовали цель уничтожить в народе память об их легендах и преданиях, в которых происхождение мира ^излагается не по библиии, а также заставить ицзу забыть свою письменность и принять созданный миссионерами фонетический алфавит. Этим алфавитом были написаны только церковные тексты, он не получил распространения в народе.

После 1949 г. усилиями ученых и молодой интеллигенции народа ицзу была создана новая письменность на фонетической основе с использованием латинского алфавита.

Культура носу имеет богатое фольклорное наследие, которое сейчас .не только широко изучается, но впервые становится достоянием всех народов мира.

В 1953—1954 гг. были опубликованы превосходные эпические произведения «Сецзи» (Начало мира) и «Ашма» двух племенных групп народа ицзу — аси и сани. Через год фольклористы вместе с местными .национальными кадрами литераторов записали крупнейшее народно-эпическое произведения ицзу—«Мэйгэ» (в 11 тыс. строк). Детальное изучение этих памятников показывает, что народ ицзу и близкие к нему труппы, создавшие в прошлом великое государство юга — Наньчжао, являются носителями высокой поэтической культуры.

Эпические произведения «Начало мира» и «Мэйгэ», происхождение которых ;восходит к эпохе первобытнообщинного строя, повествуют о создании земли и неба, о появлении первых людей, об их борьбе против сил природы, отдельные песни говорят о любви мужчины и женщины, о создании семьи. Эти произведения насыщены богатой художественной образностью, эстетическим восприятием действительности, наивно-материалистическим представлением об окружающем мире. Вот йкак объясняется в них происхождение камней, травы, деревьев:

Тарбаганы на земле раскидали камни,

Ведь они до сих пор свои жилища прячут в камнях.

Траву посеял попугай,

Ведь она такая же зеленая, как и его перья.

Деревья и кустарники посадил ворон,

Ведь из веток и из листьев он делает свои гнезда.

Эпические произведения служили средством приобщения молодежи к культуре своего народа, его обычаям и традициям; они исполнялись на молодежных празд- шиках, и многие песни дают подробное перечисление всех обрядов, какие только существовали у ицзу.

Хранителями и сказителями эпоса могли быть поэтому не только пожилые люди, но и молодежь.

Эпос «Начало мира» был записан у юноши племени аси Би Жунляна в 1942— 1943 гг. китайским политическим деятелем и ученым Гуан Вэй-жанем, тогда же от него записал этот эпос китайский лингвист проф. Юань Цзя-хуа. Перед самым освобождением Юньнани от гоминьдановцев Би Жунлян был схвачен и казнен чанкайшистами.

Большую популярность приобрела эпическая поэма племени сани «Ашма». Рассказ о том, как в период существования государства Наньчжао юная девушка Ашма не захотела выйти замуж в дом богачей Жэбубала за их уродливого сына Ачжи и не смирилась с насилием, — прекрасный образец народной поэзии. Брат Ашмы вырывает ее из рук Жэбубала, но злые люди просят духа наводнения затопить дорогу, по которой проедут сестра и брат. Попав в пучину, Ашма не погибает, ее спасает другая героиня народных легенд — Скадулэйма. Но Ашма не может вернуться к своим, она вечно остается в горах эхом. Стоит только Ахэю крикнуть три раза: —Ашма, Ашма, Ашма» и она ему ответит эхом: «Ашма, Ашма, Ашма».

Богатое поэтическое творчество ицзу, их эпос, легенды, предания, •басни, сказки, их песни о любви, труде, героических подвигах, их прекрасное народное искусство, их танцы — это большие достижения свободолюбивого народа.