Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Языки Восточной Азии: иранские языки, малайско-полинезийская семья
Этнография - Народы Восточной Азии

Эти языки представлены в Восточной Азии, а именно в Юньнани, своей монской ветвью с двумя группами — ва-бэнлунской (языки кава, бэнлун) и буланской (язык булан). Все эти языки характеризуются тем, что тон как смыслоразличительный элемент в них почти отсутствует. Лишь в отдельных диалектах кава в сравнительно недавнее время очевидно под влиянием китайского или тайского языка появилось очень ограниченное число слов одинакового звукового состава, произношение которых под разными тонами придает им разный смысл. Слова и корни могут быть одно- и многосложными, развита система аффиксации, в синтаксисе дополнение следует за сказуемым, а определение за определяемым. В общем та же характеристика применима и к малайско-полинезийским языкам.

Малайско-полинезийская семья

На территории Восточной Азии эта семья представлена лишь небольшой группой своей индонезийской ветви и в очень ограниченном районе — это языки аборигенов о. Тайвань, кото

рые могут быть сведены в группу гаошаньских языков. Лишь язык ями, распространенный на о. Хунтоуюй восточнее Тайваня, стоит несколько особняком от прочих гаошаньских языков, более сближаясь с языками севера Филиппин.

Алтайская семья

Алтайская семья обладает четко выраженными специфическими чертами. Корневая лексика в этих языках в значительной, степени многосложна. Морфология носит преимущественно агглютинативный характер, причем употребляются почти исключительно суффиксы, каждый из которых имеет только одно определенное значение. Основу предложения составляет сказуемое — глагол (или прилагательное), которое находится всегда в конце предложения. Дополнение, прямое или управляемое послелогом, находится перед глаголом, определение предшествует определяемому. Однако местоименное определение может быть во многих языках заменено притяжательной именной конструкцией. Так, в монгольском языке вместо линий гэр 'моя юрта’ можно сказать еэр минь 'юрта моя’. Подобные притяжательные частицы, стоящие после слова, так же как и показатели лица глагола там, где они существуют, обычно восходят к усеченным личным местоимениям.

Союзов в языках алтайской семьи мало, их роль выполняют многочисленные деепричастные формы глаголов, которые служат сказуемыми придаточных предложений и имеют самые разнообразные функции: временные, причинные, условные и пр.

Наиболее характерной чертой фонетики алтайских языков в области согласных звуков является невозможность постановки р или сочетания согласных в инициальной позиции, а в системе гласных звуков — сингармонизм, т. е. такое явление, когда гласный корня определяет характер последующего гласного аффикса этого же слова.

Гласные каждого языка разбиваются на две группы, или ряда, по месту их образования в речевом аппарате: передний и задний ряд. Гласные разных рядов не могут сосуществовать в одном слове. Поэтому у суффиксов стабилен лишь состав согласных, а гласные меняются в зависимости от того, к какому слову суффикс присоединяется. Так, в монгольском языке суффикс творительного падежа существует в форме «гласная +. р». В словах хэдгэн 'шмель5, ивхер товарищ’, моръд 'лошади’ (при единственном числе моръ) творительный падеж будет соответственно хэдгэнээр, нвхвревр, моръдоор.

Деление алтайских языков скорее всего началось с выделения древнетунгусского праязыка — основы всех тунгусо-маньчжурских языков, в дальнейшем накладывавшихся в основном на палеоазиатский субстрат и под его воздействием разошедшихся с остальными языками своей семьи дальше, чем восходящие к общему тюрко-монгольскому праязыку тюркская и монгольская языковые ветви.

Монгольские языки в большей мере могут приниматься за определенный эталон алтайских языков, чем другие языки этой семьи. Им в наибольшей степени присущи агглютинативно-сингармонистический строй, жесткость синтаксиса с финальной позицией глагола и с определяющим синтаксическим значением его определительных (причастных) и деепричастных форм.

Дифференциация ныне существующих монгольских языков произошла сравнительно недавно, примерно в XIV—XVI вв.; до того существовали многочисленные племенные диалекты единого древнемонгольского языка, давшие начало самостоятельным языкам вследствие изолированного положения, в которое они попадали при расселении своих носителей.

Среди монгольских языков, помимо собственно монгольского, следует отметить такие языки, как бурятский, ойратский (и как вариант его — калмыцкий язык), дахурский, отличающийся большим удельным весом архаизмов и маньчжурских заимствований, монгорский с массой китайских заимствований, дунсянский, баоаньский языки, а также распространенный за пределами Восточной Азии, в Афганистане, могольский язык. Что касается собственно монгольского языка, то в его классической литературной форме он не является народным разговорным языком. Употребляющие его монголы, живущие в КНР, в быту пользуются различными сильно отличающимися от него диалектами. В МНР на смену ему пришел ответвившийся от него халха-монгольский язык, базирующийся на живой разговорной речи монголов халха.

Тюркские языки, распространенные на территории Восточной Азии, довольно близки один к другому по своему словарному составу и грамматическому строю. Основные различия между ними находятся в области фонетики. Однако история этих языков сложна, так как в силу своей близости эти языки легко скрещивались между собой и один язык, ассимилируя другой, сильно пронизывался элементами ассимилируемого языка.

В большинстве тюркских языков сейчас велик удельный вес включений из языков других групп — черт субстратного порядка или заимствований. Особенно можно отметить арабизмы, иранизмы и монголизмы. Тюрк- ская ветвь языков в целом распадается на две большие группы — западно- хуннскую и восточнохуннскую. Разделение это произошло еще в так называемую хуннскую эпоху, т. е. не позднее середины I тысячелетия н. э.

В восточнохуннской группе очевидно еще в конце этой же эпохи произошло выделение двух диалектных общностей — древнекиргизской (киргизско-кыпчакской) и уйгуро-огузской. На территории Восточной Азии прямым потомком первой из этих общностей является современный киргизский язык. Помимо приобретенных им в процессе своего развития специфических черт он отличается от большинства других тюркских языков своей лексикой, где велик удельный вес монголизмов при сравнительно небольшом числе иранизмов и арабизмов. Имевшие некогда широкое распространение языки уйгуро-огузской семьи ныне мертвы. Это восходящий к уйгуро-тукюэским диалектам древнеуйгурский язык — язык уйгурского народа в I тысячелетии н. э. В лексике его имелось большое количество субстратных древнеиранских элементов

По словарному фонду, фонетике и грамматике древнеуйгурский язык, сильно отличаясь от сменившего его среднеуйгурского, ближе всего стоит к другому мертвому языку уйгуро-огузской общности — древнеогузскому языку орхоно-енисейских тюрков. Сейчас в пределах Восточной Азии уйгуро-огузская общность представлена лишь тувинскими языками — тувинским и близким к нему кокчулутанским, а вне этой территории еще и якутским языком. Сюда же может быть отнесен и связанный с хакасскими диалектами сарыуйгурский (юйгу) язык, но в нем очень сильны киргизские и западнохуннские влияния, а в лексике велика примесь монголизмов и даже тибетизмов.

Западнохуннские языки Восточной Азии все относятся к карлукско- кыпчакской подгруппе. Эти языки в конце I тысячелетия н. э. дифференцировались на два еще более мелких подразделения — кыпчакское и карлукское. К последнему относится среднеуйгурский язык — язык уйгурского народа, в XI— XV вв. развившийся на базе древнеуйгурского путем постепенной потери восточнохуннских и приобретения западнохуннских черт. Сюда же относится ж новоуйгурский язык, возникший, однако, не непосредственно из среднеуйгурского, а путем ассимиляции его диалектами другой части карлукских языков, а именно карлукско-хорезмий- скими диалектами. От этих же диалектов происходит и узбекский язык, очень близкий к уйгурскому, в особенности в своей средневековой литературной форме.

Таким образом, новоуйгурский язык сложился в результате тройной ассимиляции: сперва, в позднеантичную и послеантичную эпоху, путем ассимиляции уйгуро-огузскими диалектами древневосточноиранских языков, распространенных на территории Синьцзяна, затем, в раннем средневековье, в так называемую караханидскую эпоху, — в результате ассимиляции сложившегося таким образом древнеуйгурского языка карлукскими диалектами и наконец в позднем средневековье — при ассимиляции среднеуйгурского языка карлукскохорезмийскими диалектами.

Сильно сближается с новоуйгурским языком восходящий к среднеуйгурскому саларский. Такое же происхождение имеет и хотонский язык, в котором сильны, однако, инородные влияния — киргизские и даже туркменские.

К кыпчакским языкам на территории Восточной Азии принадлежат казахский и татарский, восходящие соответственно к кыпчакско-ногай- ским и кыпчакско- булгарским диалектам.

Тунгусо-маньчжурская ветвь алтайской семьи языков распадается на 1ри группы: северную, или сибирскую, куда на описываемой территории относятся эвенкийский язык и очень близкий к нему орочонский, южную, или амурскую, группу с языком хэчжэ (нанайским) и западную группу, которую составляют маньчжурский язык с очень близким к нему сибин- ским. Последняя группа хотя и занимает промежуточное место между северной и южной, отличается в то же время от них обеих большим сближением с монгольскими языками. Сближение это проявляется и в фонетике, и в таких чертах грамматики, как отсутствие личных форм глагола. Если синтаксис эвенкийского языка допускает постановку глагола перед его дополнением, то в маньчжурском, как и в монгольском, это исключено.

Корейский и японский языки в большинстве опубликованных в специальной литературе лингвистических классификаций выступают как изолированные и не включаются в большие языковые семьи. Однако все большее число лингвистов склоняется к включению этих языков, в особенности корейского, в алтайскую семью. Что касается японского языка, то опять-таки большинство японских лингвистов признает родственные связи японского языка с корейским. Таким образом, наиболее соответствующим нашим знаниям представляется их включение в качестве особой корейско-японской ветви в алтайскую семью языков. Однако следует признать, что по лексическому составу оба эти языка отличаются друг от друга и от прочих алтайских языков сильнее, чем любые два прочих алтайских языка отличаются друг от друга. Тем не менее вся общая характеристика алтайских языков, данная выше, к ним применима. Исключение составляет отсутствие в корейском и японском языках притяжательных форм имени, которых, впрочем, нет также и в маньчжурском, и отсутствие в японском сингармонизма. В корейском сингармонизм отчасти сохраняется, но явно переживает период распада, хорошо прослеживаемый на протяжении последних столетий. Однако по древнейшим памятникам японского языка можно проследить, что и в нем был сингармонизм, сошедший на нет к концу I тысячелетия н. э.

Безусловно, в лексике японского и корейского языков имеется определенный общий пласт и некоторое количество слов, сопоставимых с другими алтайскими языками; однако ничто не дает оснований сближать японский и корейский языки с какой-либо другой ветвью алтайских языков теснее, чем с остальными ветвями, хотя такие попытки и делались в основном в направлении тунгусо-маньчжурских языков.

В японском языке — в его лексике и фонетике — отчетливо прослеживается также какой-то малайско-полинезийский субстрат. «Сформировавшись в какой-то части материка, протояпонский язык, очевидно, пришел на острова, когда здесь уже были в ходу, особенно в западной их части, языки народов южного происхождения. При этом японский язык наложился на эти языки как господствующий, ассимилировал их».3

Грамматическое сходство между корейским и японским языками очень велико. В обоих языках имеется бессуффиксальная нулевая форма именительного падежа, именительный падеж с эмоциональным выражением и специальный суффикс этого падежа, тождественный в обоих языках (га). Суффиксы других падежей не совпадают, но в самом наборе падежей и их функциях сходство близко к тождеству. То же можно сказать про выделительные и уступительные частицы. В обоих языках к глаголам близки прилагательные, спрягающиеся почти по тому же образцу. Определительная форма прилагательных при этом этимологически восходит к аналогичной форме прошедшего времени глагола.

Японский и корейский глаголы отличаются особым богатством деепричастных форм, которые принимает сказуемое, заключающее придаточное предложение. Так, в японском языке от глагола сину умереть’ можно образовать деепричастные формы синэба 'если умрет’, синдаттэ хотя и умер’, синдара 'если бы умер’ и т. д.

Иранские языки

Широко распространенные некогда на северо-западе Восточной Азии, почти все они были ассимилированы языками тюркскими. Лишь небольшая часть их сохранилась здесь в виде языков горных таджиков. Следует отметить, что эти языки, так же как и афганский, принадлежат к восточноиранской группе и находятся лишь в очень отдаленном родстве с собственно таджикским языком, который вместе с персидским восходит к среднеперсидскому — дари и принадлежит к западноиранским языкам.

Распространенные среди горных таджиков ваханский и сарыкольскшг языки являются единственной группой индоевропейской семьи в Восточной Азии. Есть основания полагать, что такие группы горных таджиков, как канжутцы, говорят на буришском языке, который одни исследователи считают изолированным, другие сближают с иберийско-кавказскими и даже с баскским языками. Может быть, дальнейшее исследование этого района выявит здесь и какие-либо иные языки.

Айнский язьн

Занимает совершенно особое место среди языков Восточной Азии. Попытки связать его генетически с какими-либо другими языками оказались несостоятельными, — а связывался айнский язык и с японским, и с тунгусо-маньчжурскими, и с палеоазиатскими, индоевропейскими, малайско-полинезийскими, иберийско- кавказскими и даже с такими языками, как шумерский. По своему синтаксису в целом айнский похож на японский и алтайские языки; однако надо отметить, что такой же строй предложения присущ и дравидским и папуасским языкам. Может быть, именно изучение последних в аспекте айнских связей и имеет некоторые перспективы. Морфология айнского языка сложна и имеет в общем агглютинативный характер с чертами изменения окончаний слов в результате спряжения или склонения. Особенно сложна и богата видами система спряжения айнского глагола. В айнском языке много как суффиксов, так и префиксов. Своеобразна система счета, построенная на двадцатиричной основе. В лексике айнского языка, помимо японских и нивхских заимствований, отчетливо выделяется очень значительный малайско-полинезийский, преимущественно индонезийский, пласт. Кроме того, есть и более поздние, маньчжурские и иные заимствования.