Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Локальные типы южноазиатской группы. Северные монголоиды в Китае и Монголии. Австралоиды на востоке Азии. Айнская проблема
Этнография - Народы Восточной Азии

Южные монголоиды в Восточной Азии несомненно неоднородны. Среди тибетцев наряду с восточнотибетским (камским) типом, входящим в восточноазиатскую группу, выделяется более грацильный, низкорослый, брахикефальный и широконосый комплекс, обладающий всеми характерными чертами южноазиатской группы. Комплекс этот, по описанию старых авторов, сосредоточивается (в отличие от восточнотибетского) главным образом в южных районах Тибета, в частности в окрестностях Лхасы и в долине Цангпо. Можно предполагать, что он представляет собой местный вариант широко распространенного на юго- востоке Азии южномонголоидного относительно короткоголового типа, названного автором настоящей главы таи-малайским по имени двух крупнейших групп народов, для которых он является наиболее характерным. В Южном Китае этот тип преобладает среди многих чжуан-дунских народов, в частности среди юньнаньских тай из Дэхуна и Сишуанбаньна — очень низкорослых (159—160 см), брахикефальных (82—83) и широконосых (83—84). Несомненно также присутствие таи-малайского типа в составе хайнаньских хуэй, сильно смешанных с малайскими переселенцами из Индонезии, и соседних с ними китайцев: те и другие характеризуются выраженной брахикефалией (82—86) в сочетании с общим южномонголоидным обликом (данные автора).

К южным монголоидам должен быть отнесен и восточногималайский тип, сходный с восточнотибетским по некоторым американоидным чертам (слабое развитие эпикантуса, выступающий, относительно узкий нос и т. п.), но отличающийся от него меньшей массивностью, небольшими абсолютными размерами мозговой коробки, низким лицом и другими признаками, дифференцирующими южноазиатскую группу от восточноазиатской. Наиболее характерен восточногималайский тип для народов группы ицзу; именно его преобладание у сычуаньских ицзу («лоло» старых авторов) дало повод для спекулятивной гипотезы о европеоид- ности этих народов. Распространен этот тип и среди других народов тибето-бирманской ветви (цзинпо Юго-Западного Китая и Бирмы, нага Ассама). Многие его особенности ясно выступают также в некоторых группах мяо и яо, в частности у хайнаньских мяо и ляннаньских яо (на севере Гуандуна), обследованных автором. У этих групп, однако, восточногималайские черты сочетаются с таи-малайскими: возможно, такая комбинация — результат взаимодействия обоих типов южноазиатской группы или же результат сохранения древней расовой «переходности» мяо и яо, занимающих также географически и этнически промежуточное положение между тибето-бирманцами и чжуан-дунцами.

Выделение различных южномонголоидных компонентов среди самих китайцев очень трудно, так как в их антропологическом составе главную роль играют типы восточноазиатской группы (северокитайский и в меньшей мере корейско-маньчжурский), южноазиатские же элементы присутствуют большей частью в смешанном виде. Вероятно все же, что китайское население бассейнов Янцзы и Сицзяна впитало разные типы южноазиатской группы. О таи-малайском облике резко короткоголовых китайцев Хайнаня мы уже говорили. А вот их соотечественники из группы кэцзя (хакка), живущие бок о бок с яо на севере Гуандуна, обнаруживают скорее признаки восточногималайского типа — мезокефалию, высокое и узкое лицо, некоторое ослабление моцголоидных особенностей глазной области, сравнительно высокое переносье и т. п. Можно высказать предположение о формировании на юге Китая нескольких вторичных расовых типов вроде чанцзянского, более близкого к северокитайскому (хуанхэскому — по Лю Сяню), и чжуцзянского, обнаруживающего более резко выраженные черты южноазиатской группы.

Сочетание у хайнаньских ли относительной длинноголовости, низко- рослости, широконосости и общего грацильного облика с резко выраженными южномонголоидными особенностями дает нам право поставить вопрос об участии в сложении расового состава населения Восточной Азии еще одного типа южноазиатской группы, отличающегося от таи-малайского более низким головным указателем (78—80), а от восточногималайского— гораздо меньшей длиной тела (158—161 см), меньшими абсолютными размерами лица, абсолютно и относительно широким носом, отсутствием каких-либо американоидных черт. Тип этот, широко рас^ пространенный среди различных народов Индонезии и Филиппин, в специальной литературе часто называется индонезийским, что нельзя признать удачным, так как термин этот имеет скорее этническое (или языковое), а не антропологическое значение. Лучше, быть может, именовать его филиппино-индонезийским.

Новейшие исследования М. Г. Левина, основанные на массовом материале, показали, что южномонголоидные элементы, принадлежавшие скорее всего именно к этому типу, принимали значительное участие в формировании расового состава японцев, смешиваясь, с одной стороны, с австралоидными типами, к которым принадлежали предки современных айнов, жившие на Японских островах еще в период неолита, с другой же стороны — с восточномонголоидными группами, проникшими в Японию из Кореи около начала новой эры. Таким образом, на Японских островах происходил в общих чертах тот же процесс, что и на юге Китая, — смешение продвигавшихся из «страны лёсса» (в данном случае ' через Корею) восточных монголоидов с южными монголоидами, имеющими, вероятно, местное происхождение, а также с австралоидами, представленными здесь айнами. Какими путями и в какую эпоху южные монголоиды первоначально попали на Японские острова — сказать пока трудно: возможно распространение из Южного Китая через Тайвань, где до сих пор живут индонезийские по языку гаошань; возможно и проникновение из Индонезии через Филиппины, тот же Тайвань и Рюкю.

Во всяком случае несомненно, что в результате длительного смешения на Японских островах различных расовых компонентов и последующей островной изоляции японского народа сложился особый антропологический тип, характеризующийся по сравнению с северокитайскими и корейско-маньчжурскими типами заметным усилением третичного волосяного покрова, увеличением доли волнистых волос, ослаблением складки верхнего века и эпикантуса, более широким носом, более низким ростом (158—160 см). От корейцев японцы отличаются также более длинным и узким мозговым черепом (головной указатель 78—80), менее широким и менее уплощенным лицом. Морфологически антропологический тип японцев занимает промежуточное положение между восточными и южными монголоидными, более приближаясь все же ко вторым, чем к первым. Австралоидные черты у японцев (особенно у рюкюсцев) выражены, ио-видимому, сильнее, чем у национальных меньшинств Южного Китая (кроме мон-кхмеров — кава, булан и бэнлун).

Северные монголоиды в Китае и Монголии

Из всего предыдущего изложения должно быть ясно, что основным содержанием истории антропологического состава населения Восточной Азии было формирование тихоокеанских монголоидов в «стране лёсса» на севере Китая, их последующее расселение на юг вплоть до Южно-Китайского моря, а также через Корею на Японские острова и, наконец, смешение с восточными (азиатско-океанийскими) негро-австралоидами на юге Китая и в Японии. В процессе распространения на огромной территории всего востока и юго-востока Азии тихоокеанские монголоиды распались на две основные группы — восточноазиатскую, сосредоточенную преимущественно к северу от водораздела Хуанхэ— Янцзы, и южноазиатскую, сложившуюся к югу от него в результате монголоидно-австралоидной метисации.

Расовые типы, не принадлежащие к тихоокеанским монголоидам, в настоящее время встречаются только на периферии Восточной Азии. Выше мы уже упоминали об амурском типе нанайцев (хэчжэ), сформировавшемся, вероятно, в результате смешения тихоокеанских и континентальных монголоидов. Подобное смешение имело место, конечно, не только среди хэчжэ, но и среди других тунгусо-маньчжурских народов Маньчжурии, а также среди монголов и отчасти среди самих китайцев. Так, например, китайцы из провинций Шаньси и Шэньси отличаются от уроженцев других северокитайских провинций некоторыми северомонголоидными чертами (сильно уплощенное лицо, тенденция к депигментации радужины глаз, большой скуловой диаметр и др.). В свою очередь монголы-чахары Внутренней Монголии, принадлежащие в массе к центральноазиатской группе континентальных монголоидов, обнаруживают известные восточномонголоидные особенности.

Среди народов Северо-Западного Китая, особенно в Нинся-Хуэйском и Синьцзян-Уйгурском автономных районах, тихоокеанские и континентальные монголоиды смешиваются не только между собой, но и с различными европеоидными типами, известными на юге Сибири, в Центральной и Средней Азии начиная с неолита и бронзового века. Процесс меж- расовой метисации нашел яркое отражение в живописи известных Дуньхуанских пещер в провинции Ганьсу. К сожалению, наши сведения по этнической антропологии современного населения этих областей крайне скудны. Однако можно предполагать, что континентальные монголоидные типы центральноазиатской и южносибирской групп преобладают среди казахов и особенно среди киргизов и присутствуют у уйгуров.

Несомненно также преобладание континентальных монголоидных типов среди монголов МНР. По краниологическим данным, монголы из окрестностей Улан-Батора обладают всеми характерными особенностями центральноазиатской группы типов — крупным массивным черепом, умеренно длинным, широким, но низким; резко уплощенным, очень широким и высоким лицом; округлыми, высокими глазницами; слабо выступающим, узким носом и т. д. (материалы М. Райнера, А. Хрдлички и автора).

Скудные данные, относящиеся к измерениям на живых, позволяют дополнить эту характеристику такими признаками, как тугие, прямые волосы, большей частью черные, но иногда с коричневатым оттенком, слабо развитый третичный волосяной покров, желтоватая кожа, несомненно более светлая, чем у китайцев, карие или смешанные глаза, сильно выступающие скулы, значительно развитая складка верхнего века и эпикантус. Рост монголов несколько ниже среднего (161—164 см), по головному указателю они брахикефальны (82—84). Западные мон- голы-торгуты, живущие на севере Синьцзяна (район Тарбагатая), по старым данным А. А. Ивановского, отличаются исключительно крупными размерами мозговой коробки, резкой брахикефалией (85.1), относительно узким носом. Борода у них растет, по-видимому, сильнее, чем у других монгольских групп, переносье несколько выше, эпикантус ослаблен. Все это указывает на вероятное присутствие среди западных монголов южносибирских типов, сложившихся, по мнению большинства советских антропологов, в процессе метисации центральноазиатских монголоидов, продвигавшихся на запад, с древним европеоидным населением Казахстана, южной Сибири и прилегающих западных районов Центральной Азии.

Вопрос о европеоидных типах в Восточной Азии

Если на северной периферии ареала распространения тихоокеанских монголоидов они смешиваются преимущественно с континентальными вариантами той же большой расы, то на западных границах этого ареала наблюдается уже межрасовая монголоидно-европеоидная метисация. Очень ясно выступает она прежде всего среди уйгуров, которых можно смело считать самым европеоидным из крупных народов Китая. Европеоидные черты уйгуров — мягкие, нередко широковолни- стые волосы, сильное развитие третичного волосяного покрова на лице и теле, значительная горизонтальная профилировка лица (при сравнительно небольшой его высоте), очень редкое появление у взрослых эпикантуса, средневысокое переносье и др. — сочетаются с темными (боль- шей частью черными) волосами и карими глазами, средним ростом (164—165 см) и резкой брахикефалией (85—86).

Однако по сравнению с ярко выраженными европеоидными среднеазиатскими и синьцзянскими таджиками и даже по сравнению со многими группами узбеков все перечисленные особенности у уйгуров ослаблены. Зато лица с монголоидными чертами встречаются среди уйгуров гораздо чаще, чем среди узбеков и особенно таджиков. Очевидно, что короткоголовый, интенсивно пигментированный европеоидный памиро-фер- ганский тип (из группы индо-памирских темных европеоидов), сложившийся вероятно в процессе брахикефализации древнего европеоидного по расовому составу сако-массагетского населения современного Синьцзяна («юэчжи» древних источников), смешался среди уйгуров с монголоидными элементами центральноазиатского и восточноазиатского происхождения, очень трудно отделимыми друг от друга в метисных группах. Важнейшие этапы смешения были связаны, надо думать, с расселением уйгуров в Синьцзяне в Y—IX вв.2

Заметную роль европеоидные компоненты играли также в формировании антропологического состава хуэй, которые во всех областях своего расселения, от Нинся-Хуэйского автономного района на севере до Хайнаня на юге, отличаются от соседнего китайского населения более значительным процентом мягких и волнистых волос, большим развитием третичного волосяного покрова, некоторой тенденцией к посветлению радужины глаз (уменьшение чисто черных оттенков), большей горизонтальной профилировкой лица, ослаблением монголоидных особенностей глазной области, более высоким переносьем и многими другими признаками, дифференцирующими монголоидов и европеоидов. Несомненно, что для хуэй (при общем преобладании северокитайского типа) характерно сложное переплетение различных монголоидных, преимущественно тихоокеанских, элементов с европеоидными примесями, принадлежащими главным образом к индо-памирской группе. Это отражает, конечно, сложную этническую историю хуэй, в которой наряду с китайскими (ханьскими) группами приняли участие иранская, тюркская, возможно маньчжурские и монгольские, а на юге также арабские и малайские этнические компоненты.

В антропологической литературе неоднократно высказывались мысли о широком распространении европеоидных расовых типов не только среди народов Синьцзяна, но и среди самих китайцев и национальных меньшинств юго-запада КНР (тибетцев, ицзу, цзинпо и др.). Французский антрополог и этнограф JI. Ф. Лежандр, живший в Китае в качестве миссионера, еще в 20-х годах нашего века выступил с сенсационной теорией об отсутствии «желтой расы» и о сложении расового состава всех народов Восточной Азии в результате смешения «белых» (европеоидов) с «черными» (негроидами). Подобные построения часто использовались для «обоснования» спекулятивных концепций о западном происхождении китайцев и их культуры. Один из идеологов фашизма Г. Гюнтер, например, прямо связывал все достижения цивилизации Китая, Кореи и Японии с внедрением европеоидной «северной» расы высокорослых и длинноголовых блондинов.

Факты находятся, однако, в решительном противоречии с этими расистскими теориями. Ни в прошлом, ни в настоящем среди китайцев, корейцев, монголов, японцев и большинства других народов Восточной Азии не прослеживается сколько-нибудь значительная европеоидная примесь. Там, где у этих народов действительно наблюдается известное ослабление монголоидности, оно связывается, как правило, не с европеи- дами, а с негро-австралоидами и объясняется не западными, а скорее

всего южными этногенетическими связями. Реальное, а не мнимое участие европеоидных типов в сложении расового состава пародов Восточной Азии наблюдается, как мы видели, только на северо-западной территории этой части эйкумены — у иранских, тюркских и частично западномонгольских (ойратских) групп, да еще у хуэй с их весьма своеобразной этнической историей. Нельзя, конечно, отрицать возможности проникновения темных (интенсивно пигментированных) южных европеоидов в Китай и с юга: в Гуандун с арабами, селившимися там в период VII— X вв., или в Тибет через проходы в Гималаях со стороны Индии. И в этих случаях, однако, речь идет только о периферийных включениях, не имевших большого значения для истории антропологического состава восточноазиатских народов, всегда остававшихся преимущественно монголоидными.

Австралоиды на востоке Азии. Айнская проблема

С вопросом о распространении на востоке Азии: немонголоидных расовых элементов связана и проблема сложения своеобразного антропологического типа айнов, для которого характерны исключительно сильное развитие третичного волосяного покрова (в частности, бороды) г обычно прямые, но нередко мягкие волосы, сравнительно светлая кожа (как у южных европейцев), небольшой рост (ниже 160 см у взрослых мужчин), мезодолихокефалия (75—77), менее плоское, чем у монголоидов, умеренно широкое, но низкое лицо, относительная широконосость, тенденция к альвеолярному прогнатизму. Относительная светлокожесть и «бородатость» айнов, а также сильные их отличия от «типичных» монголоидов были частым поводом для отнесения айнов к европеоидам и принятия гипотезы об их переселении на Японские острова с запада — из Сибири или даже из Европы. Для наглядного «доказательства» этой гипотезы немецкий антрополог-расист Э. Эйкштедт, например, даже поместил в одной из своих работ портрет JI. Н. Толстого с подписью «тип Толстого был айноидным».

В действительности же нет оснований причислять айнов к европеоидам: все характерные признаки айнского (курильского) антропологического типа сближают его вовсе не с европеоидами, а с восточными (азиатско-океанийскими) негро-австралоддами. Сравнительно светлая окраска кожи айнов не может быть аргументом против такого сближения, так как среди восточных негро-австралоидов есть и другие заметно де- нигментированные группы (ведды Цейлона,.часть полинезийцев); вполне естественно, что самые северные из этих групп (т. е. айны) оказались и самыми светлыми. О значительной роли айнских (курильских) расовых компонентов в формировании антропологического состава населения Японии говорилось уже выше. Интересно, что японцы Рюкю, по данным М. Г. Левина, по всем признакам обнаруживают явный сдвиг в сторону айнского типа; особенно это сказывается в значительном развитии у рю- кюсцев третичного волосяного покрова. При своем проникновении из Индонезии на Японские острова предки айнов прошли, очевидно, через Рюкю.

В настоящее время айны, сохранившиеся только на о. Хоккайдо, являются, по-видимому, единственным народом Восточной Азии, у которого явно преобладают негро-австралоидные (экваториальные) расовые типы.

У   рюкюсцев можно лишь подозревать следы древних австралоидных включений. То же относится и к южным китайцам (особенно к гуандун- цам), которые отличаются, как мы уже знаем, от своих северных соотечественников известной тенденцией к усилению таких австралоидных особенностей, как относительно темная кожа, частое появление волнистых волос, прогнатизм, широконосость, утолщенные губы и т. п. Однако разграничение австралоидов и южных монголоидов в смешанных группах очень затруднено, так как сами южные монголоиды сложились в результате смешения типов тихоокеанской ветви с экваториальными расовыми элементами. Более ясные признаки присутствия австралоидных типов, принадлежащих, вероятно, к веддоидной («цейлоно-зондской») группе заметны только у мон-кхмерских народов Юньнани — кава, бэнлун и булан.3

Сопоставляя все имеющиеся в нашем распоряжении данные по этнической антропологии Восточной Азии с лингвистическими материалами, относящимися к той же территории, нетрудно обнаружить, несмотря на расовую смешанность всех современных восточноазиатских народов, близкое совпадение ареалов прошлого и нынешнего распространения языков китайско-тибетской семьи, самой крупной на востоке Азии, и расовых типов тихоокеанской ветви монголоидной большой расы, преобладающей в этой части эйкумены. Очевидно, что китайско-тибетские языки сложились среди населения, принадлежавшего антропологически к тихоокеанским монголоидам, которые на протяжении всей своей истории на севере своего ареала смешивались с континентальными монголоидами, на западе — с европеоидами, на юге — с негро-австралоидами. Аналогично этому китайско-тибетские языки на их северной периферии взаимодействовали с алтайскими языками, на западной — с индоевропейскими, на южной — с мон-кхмерскими и индонезийскими.