Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Проблема ассимиляции индейцев. Образование новых этнических групп
Этнография - Народы Америки

Коренное население США, индейцы и эскимосы, в настоящее время насчитывает 416 тыс. человек. Ко времени европейской колонизации, по подсчетам американского этнографа Дж. Муни, на территории США жило около миллиона одних индейцев 2. Многие индейские племена погибли в борьбе с колонизаторами, вымерли от инфекционных болезней. Индейцы гибли в первые годы колонизации (вспомним почти полное уничтожение индейцев Виргинии в 1706—1722 гг.), в колониальных войнах, в годы переселения за Миссисипи на Индейскую территорию, когда особенно пострадали юго-восточные племена — крики, семинолы и др.; открытие золота в Калифорнии повлекло за собой уничтожение множества местных племен. Только к концу XIX в. индейское население США перестало катастрофически убывать.

По определению закона 1934 г. (Indian Reorganization Act — IRA), индейцами считаются лица индейского происхождения, являющиеся членами какого-либо официально признанного племени, а также все потомки упомянутых лиц, живущие в пределах индейской резервации. По этим признакам в число «индейцев» попадают метисы и эскимосы Аляски2.

В особом положении находятся индейцы, живущие на территории штата Оклахома (где индейских резерваций нет) и утратившие традиционную социальную организацию. Они расселены независимо от их племенной принадлежности по городам и фермам штата, и по большей части мало отличаются от остальных жителей штата. Особенно сильно американизировались и смешались с белыми индейцы так называемых Пяти цивилизованных племен (чироки, крики, семинолы, чоктавы, чикасавы). У них индейцами—членами племени считаются лица, упомянутые в последней переписи, проводимой перед организацией штата Оклахома, а также их потомки.

Современные индейцы США различаются по месту жительства, образу жизни, юридическому положению. Большая часть их_(300 тыс.) живет в резервациях.- Индейцы из восточных областей и индейцы прерий поселены, как правило, вдали от областей прежнего обитания. Правительство США последовательно проводило систему дробления крупных племен на части и расселяло их по разным] резервациям. Союз ирокезов, внушавший страх колонизаторам, давно разобщен: племена, некогда входившие в него, разбросаны по девяти резервациям; индейцы сиу-дакота, храбро боровшиеся за свою независимость, живут в одиннадцати небольших резервациях штатов Южная и Северная Дакота. Цель этой системы было обессилить индейцев, лишить их возможности объединяться в борьбе за свои кровные интересы.

Кроме того, при поселении индейцев в резервации старались соединить разноязычные племена: индейцев пима (язык пима) и марикопа (язык юма) —в резервации Хила-Ривер (штат Аризона); арапахо (язык алгонкинский) и шошонов (шошонская группа юта-ацтекской языковой семьи)— в резервации Уинд-Ривер (штат Вайоминг); хупа (язык атапасков) и юроков (алгонкинская языковая семья)—в резервации Хупа-Валли (штат Калифорния); северных чейеннов (алгоикинов по языку) с апсарока (сиу)— в резервации штата Монтана и т. д. В штате Оклахома, где формально резерваций не существует, индейцы живут главным образом в сельских местностях близ городов, где находятся агентства Управления по делам индейцев, несущие надзор за ними. И здесь совместно живут самые различные по языку индейцы: на северо-востоке Оклахомы поселены шауни (алгонкины), сенека (ирокезы), куаиавы (сиу), модок; на юго-западе штата вместе живут делавары (алгонкины), вичита (кэддо), команчи (шошоны) и апачи (атапаски). Этот список можно было бы продолжить.

Проблема ассимиляции индейцев. Образование новых этнических групп

Совместная жизнь разноязычных племен не могла не отразиться на их культуре, в том числе и на языке, и не повлечь за собой изменения этнического состава индейских обществ.

Индейцы разных племен, объединенные сходными условиями жизни, живут в тесном оощении: вступают между сооои в браки, посылают детей в одни и те же школы. Естественно, что в подобных условиях они воспринимают обычаи своих соседей. Даже между некогда враждовавшими племенами, хотя и медленно, налаживаются добрососедские отношения. Наиболее показательна в этом отношении Оклахома, где большое число индейских племен уже более сотни лет живет в тесном контакте, укрепившемся за годы совместной борьбы за независимость племен Индейской территории.

Не меньшую роль в изменении этнического состава и культуры индейцев играет общение с белыми. Уже в годы колонизации переселенцы, жители границы, нередко вступали в браки с индианками. Иногда эти союзы имели чисто деловую основу, например женитьба Вильяма Джонсона, одного из управляющих делами индейцев (накануне войны за независимость) на ирокезке, или браки поселявшихся в индейской деревне торговцев с дочерьми местных вождей.

Смешанные браки заключаются и сейчас. В штате Оклахома индейцы составляют значительную часть населения (20,4%). Из них большинство — метисы (около 70%)1. Лица, имевшие в прошлом и белых и индейских предков, встречаются в США повсеместно. В последнее время подобным происхождением даже принято щеголять, особенно если родство с индейцами давнее и примесь индейской крови минимальна.

В индейских резервациях идет процесс слияния родственных по культуре и языку групп (в резервациях, где поселены индейцы сиу, говорившие в прошлом на диалектах одного языка; в общинах индейцев бывшей Конфедерации криков и т.д.). Там, где поселенные вместе индейцы принадлежат к разным языковым группам, этот процесс, естественно, затруднен,, и общение между разноязычными индейцами происходит на английском языке или языке доминирующего по численности и культурному развитию народа. В качестве примера можно указать на переход к му- скогскому языку индейцев племени ючи. В резервациях Юго-Запада, особенно в резервациях навахов, хопи, зуньи, в известной мере изолированных, эти процессы протекают значительно медленнее.

Вторжение капиталистических отношений в индейские общества вызывает изменения в социальной структуре, в экономике, хозяйстве, в быту, в области культуры и религиозной жизни.

В целом ряде случаев индейцы, хотя они и продолжают жить в резервациях, сильно американизировались. Особенно это относится к индейцам, чьи резервации или поселки (штаты Висконсин, Нью-Йорк и др.) расположены на востоке и в центре страны, в окружении остального американского населения. Так, алгонкины лесных областей севера США сейчас живут в бревенчатых домиках, крытых тесом или дранью, отапливающихся примитивным очагом или железной печкой. Домики обычно разбросаны, стоят изолированно на лесных полянах или посередине обработанного участка. Только изредка можно видеть вигвам, крытый древесной корой, служащий не только летним жилищем и помещением для различных работ, но и зимним жилищем. Вигвам можно встретить и в качестве временного жилища на лесных промыслах.

Индейцы носят европейскую одежду, но костюм индианок,особенно пожилых, несколько отличен от современного костюма американок (семинолы во Флориде, чоктавы в штате Миссисипи, навахи, индейцы пуэбло). Мужчины же одеваются в обычные для американских тружеников рабочие костюмы.

В еще большей степени американизирован быт ирокезов. Они обитают в семи резервациях штата Нью-Йорк, в штатах Оклахома и^Вдаконсин,— всего 17 477, включая 3 тыс. метисов. Ирокезы живут в домах совершенно европейского типа, одеваются как американские фермеры и внешне мало чем отличаются от белых обитателей любого соседнего селения. Человек, не очень знакомый с индейцами, может пройти десятки километров мимо полей и домиков современных ирокезов, может встретить потомков Союза шести племен и разговаривать с ними, даже не подозревая, что он видел индейцев или проходил через их страну.

Как раз такой случай рассказывает Н. Васильев, советский гражданин, побывавший в Соединенных Штатах в годы второй мировой войны1. Разыскивая индейскую резервацию близ Ниагара-Фолс, он долго ездил в автомобиле мимо «весьма убогих фермерских домиков», прежде чем узнал, что это и есть резервация. Быт ее обитателей поразил его нищетой. «Мы едем по резервации, с разрешения хозяев заходя в некоторые избы. В сущности, это даже не избы, а жалкие хижины. Вот, например, жилище пожилого индейца. В комнате нет почти никакой мебели и кухонной утвари. Повсюду отчаянная грязь. Кроме родителей, в хижине четверо ребятишек,— четыре болезненных полуголых существа, выставляющих напоказ свои худенькие тельца.

Глава семьи раньше был фермером, но не выдержал конкуренции своих американских коллег и разорился. Теперь он рабочий одного из заводов в Ниагара-Фолс. На свою зарплату он не может удовлетворить даже минимальных потребностей семьи, которая вынуждена вести полуголодное существование.

Вот семья другого индейца, еще продолжающего заниматься земледелием. Ее материальное положение ничуть не лучше. Такую же картину бедствия, болезней и нищеты мы видим повсюду. Почти на всех домах лежит отпечаток крайнего запустения. Хозяйственная утварь валяется неприбранной. Отощавший скот, как правило, не в хлеву, а на привязи у изгородей»1.

Н. Васильев совершенно правильно объясняет, почему «индейские хозяйства пришли в такой катастрофический упадок». Это было неизбежным результатом всей политики правительства США. «Навязывая индейцам новые для них хозяйственные формы, т. е. переводя их на оседлый образ жизни, государство не оказывало им никакой помощи. Не оперившиеся еще фермеры-индейцы сразу же сталкивались со свирепой конкуренцией и попадали в лапы к агентуре торговых монополий. В результате их хозяйства разорялись и погибали».

Немногим лучше,— пишет далее Н. Васильев,— выглядит изба вождя одного из находящихся в резервации племен: и тут нищета выглядывает из каждого угла. Мы застаем престарелого вождя за трапезой, судя по всему — чрезвычайно скромной... Вождь племени носит национальный костюм местной работы, но без живописного головного убора из перьев. Он не знает английского языка, и мы беседуем с помощью проводника. Разговор, естественно, вращается вокруг незавидного положения индейцев в резервации, к тому же ухудшающегося из года в год. Болезни, причиною которых являются хроническое недоедание и грязь,— настоящий бич индейцев. За время войны многие разъехались по разным городам в поисках работы и куска хлеба. Они уже больше не вернутся сюда»2.

Только один дом в резервации, как сообщает Н. Васильев, походил на настоящий дом с культурной и даже комфортабельной обстановкой. Здесь жил агент земельных компаний, скупающих у индейцев их земли,— он же представитель национальной нефтяной фирмы3.

Но самобытный уклад ирокезов не совсем ушел в прошлое. Множество мелочей, говорящих о прежней ирокезской культуре, сохраняется в быту еще до сих пор — домашняя утварь, способы приготовления пищи, способ переноски тяжестей, прическа у старшего поколения и т. д.; уцелели многие- старые обычаи и-обрядь;. В современной американской обстановке эти обычаи принимают иногда своеобразную форму. Так, в последние годы члены общества «Масок», выполняя свой магический обряд обхода жилищ, разъезжают по селению на автомобилях.

До сих пор еще ирокезы-фермеры говорят между собой на своем языке, сохраняя диалектологические различия отдельных племен, хранят в памяти богатейший фольклор, интереснейшие исторические предания.

На Юго-Западе культура некоторой части индейцев, живущих по соседству с мексиканцами США, находится под воздействием и американским, и мексиканским. Яркий пример этому индейцы пима. Их селения расположены по р. Хиле и нижнему течению Солт-Ривер. От старых традиций пима сохранили очень мало. Поселенные в резервации, они долго противились разделу племенных земель в частную собственность. Но, тем не менее, соседство американских капиталистических фермеров принесло им разорение. Фермеры брали воду из каналов, питавших поля индейцев, пока каналы не высохли, как и поля индейцев пима. Индейцы стали уходить из резервации в попсках работы или просить милостыню. Они утратили и свою национальную одежду, давно перестали строить дома старого образца и жили в глинобитных домиках.на манер своих соседей — мексиканцев. Такова была до 1934 г. жизнь этих некогда процветавших племен. С постройкой плотины Кулидж на р. Сан-Педро, принесшей воду в пустынную долину, часть земли индейцев получила орошение. Некоторые индейцы вернулись в резервацию и занялись сельским хозяйством на кооперативных началах. Американские этнографы, изучавшие жизнь этих индейцев, сообщают, что по образу жизни и культуре они очень мало отличаются от беднейшей части американских фермеров.

До 1935 г. индейцы не имели права уходить из резерваций без разрешения, но и отмена этого запрета мало что дает им, так как вне резервации без знания языка, законов и обычаев американского общества индейцы оказываются зачастую в беспомощном положении. Поэтому до сих пор индейцы нанимаются на сельскохозяйственные сезонные работы только через подрядчиков, мало общаются с рабочими других национальностей, чему способствуют и порядки в лагерях для рабочих, и незнание языка. Самые резервации и индейские общины связаны с капиталистическим рынком через многочисленных посредников, торговые корпорации и т. д. Однако, несмотря на искусственную изоляцию, индейцы все больше и чаще входят в соприкосновение с внешним миром.

На территории резерваций действуют частные и государственные предприятия, ведутся разработки полезных ископаемых. Индейцев привлекают для работы на шахтах, заводах, лесоразработках, где они общаются с рабочими других национальностей. Как бы ни были изолированы индейцы,— но сезонников вывозят в другие штаты, и там они сталкиваются с батраками-американцами, втягиваются в борьбу сельскохозяйственных рабочих с предпринимателями. Особенно много в этом отношении достигли индейцы в годы второй мировой войны, когда применение их труда на заводах, шахтах и сельскохозяйственных работах стало более широким.

Индейцы штата Оклахома (части бывшей Индейской территории) уже более ста лет подвергаются воздействию капитализма. После того как индейская община с ее коллективной родовой собственностью на землю была разрушена у многих индейских народов разделом общинных земель, а сами индейцы оказались в окружении американских фермеров, они должны были вести товарное хозяйство или потерять свои земельные наделы.

Небольшой части индейцев, главным образом метисной верхушке, новые отношения принесли некоторую выгоду. Она получила большую часть ренты от нефтеносных участков в резервации оседжей (Оклахома), захватила лучшие пастбища и орошаемую землю в деревнях индейцев пуэбло и т. д. Правда, индейская буржуазия ни в какое сравнение не может идти с крупной и даже средней американской буржуазией, но в масштабах индейских обществ ее положение довольно значительно отличается от положения основной массы индейцев. У различных индейских народов степень имущественного расслоения различна, в зависимости от многих обстоятельств. Но, так или иначе, все они переживают процесс дальнейшего разрушения остатков первобытнообщинных отношений и упрочения новых, капиталистических.

Очень часто эксплуатация еще окутана оболочкой родственных отношений. Угнетение богатыми бедных проводится под прикрытием братств, тайных обществ, обычая родовой взаимопомощи и других институтов первобытнообщинного строя, наполненных новым содержанием.

После того как индейцы были разорены искусственными мерами «американизации» *, правительство Ф. Рузвельта предприняло шаги к восстановлению общинной собственности на землю, к поощрению племенного самоуправления, к хозяйственному кооперированию вновь восстанавливаемых племен, думая этими мерами спасти индейские хозяйства от капиталистической конкуренции, а индейскую культуру — от уничтожения. Но для многих индейцев рамки племенной организации, попытки восстановления которой делались в соответствии с законом 1934 г. (IRA), являются искусственным возвращением к прошлому: родовая организация, экзогамия, родовая взаимопомощь у них уже не сохранились; производ- ственные отношения построены на капиталистической основе. Это прежде всего относится к индейцам Оклахомы, у которых частная собственность на средства производства появилась раньше, чем у индейских племен других областей.

Факты показывают, что искусственные меры не прекращают экономического расслоения в индейской среде и никак не ограждают индейцев от типичных для капиталистического общества процессов разорения большинства трудящихся и обогащения ничтожной кучки населения.