Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественные отношения племен североамериканских степей и плато
Этнография - Народы Америки

Безлошадные занимали лошадей для охоты у богатых сородичей или нанимались к ним в пастухи или объездчики и получали за это лошадь.лотя в основе иищественных отношении равнинных индейцев все еще лежали отношения родства, однако имущественная дифференциация на основе частного владения лошадьми значительно подрывала старые традиции. Общественное положение индейца определялось числом голов в его табуне, а также его военными успехами. Военные набеги как источник обогащения становятся вторым ремеслом охотника-скотовода. Благодаря использованию лошадей расширились географические границы индейских племен и их межплеменные связи. В этот период важное значение приобрел язык жестов как средство общения разноязычных насельников прерий. Участились и военные столкновения между племенами. Жажда наживы стала движущим мотивом их деятельности .

Применение лошадей привело к новым формам военной организации племен. У каждого племени разрабатываются свои тактические приемы ведения войны, которым обучаются юноши в специальных военных обществах, возникают также своеобразные способы коллективной (в форме лагеря-круга)6 и личной защиты (щиты и пр.), защиты лошадей (панцири из кожи, обмазанной песком, смешанным с известью), возникает своеобразная система военной сигнализации при помощи костров или зеркал. Военачальники играют все более решающую роль в руководстве племенем. Военные успехи индейца подвергались общественному учету и обсуждению, и от них зависела и репутация воина, и его положение в племени, в частности его принадлежность к определенному военному обществу.

Существовала определенная градация военных подвигов. Самым героическим у большинства племен считалось прикосновение к врагу или похищение оружия живого врага, а не его умерщвление. Так же высоко ценилось снятие скальпа с головы врага; не менее отважным подвигом был угон лошадей у соседних племен.

Вождем племени мог быть только воин, отличившийся самыми героическими подвигами, в знак которых он носил перья в волосах или своеобразный капор из перьев. Об этом же говорили и пиктографические знаки на плаще воина и покрышке типи, в которой он жил. Вожди были и самыми богатыми людьми в племени, так как обогащение было связано с военной удачей. На основе богатства и военных успехов все члены племени делились на несколько групп, или своеобразных рангов. У кайова, например, различались четыре ранга: «лучшими» людьми (энгоп, ондеи) племени считались индейцы, отличавшиеся богатством и военными подвигами; за ними шла группа людей богатых, но не имевших выдающихся военных заслуг — ондеигута, т. е. вторые после ондеи; третью группу составляли коон, т. е. бедные, неимущие; и последнее место занимали ни щие и рабы, обозначавшиеся словом дапом, значившим бесполезные, беспомощные, преступные1. К этой же группе могли относиться разорившиеся и морально павшие люди из других групп.

Характерно, что в степях, как и на северо-западном побережье Северной Америки, сложилось своеобразное отношение к частной собственности. Она ценилась ради возможности ее показа и раздачи. Общественное мнение было против накопления и длительного владения материальными ценностями одним лицом.* Богатый скупец не только терял уважение — он вызывал подозрение общины. Имущество накапливалось для того, чтобы его раздать. Существовали определенные правила раздачи имущества — от небольших подарков до* торжественных межплеменных раздач, устраиваемых чаще всего в связи с похоронами или поминками. Особенно уважались люди, раздававшие все и остававшиеся в бедности. В таких случаях родственники помогали им всем необходимым. Подобные традиции очень напоминают обычай «потлача» у племен северо-западного побережья2.

Эти отношения, основанные на имущественном неравенстве, складывались на более архаической основе отношений родства. Сравнительный анализ социальной организации равнинных индейцев и тщательное изучение их систем родства, предпринятые американскими учеными за последнее время, значительно прояснили вопросы общественного устройства этих племен, сложившегося в условиях кочевого скотоводства и конной охоты. Исследования установили, что большинство племен пришло в степи с материнско-родовой организацией, существовавшей у них в условиях оседлой жизни земледельцев, для которых охота была лишь подсобным сезонным занятием. Употребление лошади как нового средства труда, сыгравшего решающую роль в складывании своеобразной культуры кочевников—коневодов и верховых охотников на бизонов, влияние, прямое и косвенное, колонизации,—вызвали коренные изменения и в социальной жизни равнинных племен. Конная охота подняла производительность труда охотника и выдвинула на первый план значение охотника, скотовода и воина — собственника лошадей. Это повлекло за собой ломку норм материнского рода и установление патриархальных традиций.

К концу XIX в. социальная организация равнинных племен представляла собой различные ступени переходного состояния от материнского рода к отцовскому или ломки рода и замены его своеобразной организацией в охотничьи группы (bands). По характеру социального устройства все племена распадаются на две большие группы. У одной группы племен, на востоке прерий, все преобразования происходили еще в рамках родовой организации. При этом у племен хидатса, манданов, арикара, апса- рока еще сохранялся материнский род, хотя элементы патриархальных отношений уже нарушали его нормы, что особенно проявлялось в роде у апсарока. Западнее этих племен (у центральных сиу-понка, омаха, ото, канза, осэдж, айова, виннебаго), а также у центральноалгонкинских племен (меномини, саук, фокс, кикапу, черноногие, иллинойс, ацина)уже установился счет родства по отцовской линии; однако, наряду с появлением практики патрилокальных браков, у большинства племен все еще преобладал принцип матрилокальности, когда муж поселялся в роде жены.

Вторую группу племен составляли чейенны, арапахо, тетон-дакота, пиеган, кайова-апачи, кайова, вичита и кэддо, т. е. племена центральной части равнины, типичные представители равнинных индейцев. Вместо рода у них складывалась своеобразная кочевая охотничья группа (band). Чейенны делились на 10 таких групп, тетон-дакота на 7, кайова — на 13 и т. д. От рода подобное объединение отличалось текучестью своего состава. Хотя в нем сохранялся, как и в роде, принцип родства, однако в охотничью группу могли объединяться родственники и по отцовской, и по материнской линии. У многих племен еще соблюдалась матрилокальность, однако семья могла уйти из материнской группы в отцовскую, что, несомненно, было признаком переходного состояния. В охотничьей группе отсутствовал также один из характерных признаков рода — его экзо- гамность. Главное значение группы заключалось в том, что это была организация для коллективной защиты и нападения. В зимние месяцы группы кочевали и охотились самостоятельно. Каждая группа имела свое излюбленное место зимнего кочевья, однако границы охотничьих угодий различных групп не были четко определены. Каждая группа имела свое название, у ряда племен они назывались по именам животных.

В американской этнографической литературе характеристике этой кочевой группы (band), как специфической для охотничьего быта организации уделялось большое внимание. Нередко совершенно тенденциозно термин «band» применялся к родовой, по существу, организации, на основании чего отрицалось вообще существование рода у многих охотничьих племен. Например, исследователь чейеннов Дж. Гриннель, описывая их кочевую группу (band), отмечал, что некогда эти группы у чейеннов были матрилинейны и строго экзогамны и что каждая группа вела свое происхождение от одного предка, имела свои обряды и табу1. Характеристика Гриннеля с несомненностью говорит о том, что это был в сущности род. К отрицанию родовой организации у индейцев фокс пришел и этнограф Сол Такс, утверждая, что у них всегда была «орда», а не род, на основании якобы отсутствия в ней экзогамии2. Однако этнографические материалы об этом племени, собранные У. Джонсом3, со всей очевидностью показывают, что еще к началу XIX в. у индейцев фокс существовала экзогамия в роде, которая была нарушена к концу XIX в. Исследования систем родства чейеннов (Ф. Эгган), вичита (Карл и Ева Шмитт), черноногих (JI. Ханкс и Дж. Ричардсон) позволили установить наличие материнско-родовой организации у этих племен в прошлом1. У арапахо организация в роды очень рано исчезла, но, как предполагает Эгган, она была схожа с чейеннской, так как оба племени жили в тесном общении на протяжении всего «конного» периода их истории2 .

Таким образом, на основании имеющихся описаний можно сказать, что охотничьи кочевые группы у большинства равнинных индейцев развивались из материнской родовой организации, распад * которой был вызван приспособлением к условиям пастушества и высокоорганизованной кочевой охоты на бизонов. В степях, под влиянием новых условий, род претерпевал коренные изменения. Родовая община превращалась в общину иного типа, по своим признакам сходную с древней общиной кочев- ников-скотоводов Средней Азии, которую советские этнографы условно называют кочевой аульной общиной. Она сохраняла еще структуру родовой, но экономическая сущность ее стала иной. Кочевая община объединяла частных собственников табунов; среди ее членов имелось уже имущественное неравенство, но их связывала общая собственность на территории охоты и пастбища. Для кочевой общины был характерен дуализм в формах собственности на средства производства (общинной собственности на землю и частной собственности на лошадей), в характере производства средств существования (коллективной охоты и индивидуального коневодства) и в принципе распределения продуктов труда (сохранение элементов коллективного потребления продуктов охоты и частного присвоения продуктов коневодства).

Все эти особенности кочевой общины характеризуют ее как переходную форму от общества, основанного на коллективной собственности, к обществу, основанному на частной собственности.

Кочевая аульная община состояла из нескольких большесемейных общин, организованных у большинства племен по принципу матрилокаль- ности; но у тетон-дакотов, кайова и команчей такое же значение имела и патрилокальность брачной пары, что было дальнейшим отступлением от норм материнского рода по пути становления большой патриархальной семьи. Каждая семейная община состояла из нескольких расположенных вместе палаток, в которых жили отдельные семьи с детьми. Семейные общины были производственными охотничьими коллективами: в каждом было по нескольку охотников и женщин, которые обрабатывали мясо и шкуры. Запасы пищи находились, по-видимому, в общем пользовании общины. У чейеннов пищу готовили для всей общины в типи матери, затем замужние дочери брали еду в свои типи. У других племен каждая семья питалась отдельно.

В каждом племени семейная община обозначалась специальным термином и называлась по имени его мужского главы. Отцовский счет родства становился господствующим. У чейеннов, например, хотя дети жили в общине родных матери, счет родства велся по отцовской линии, имя ребенку давали родные отца; сестра отца изготовляла ребенку колыбель, женские сородичи отца заботились о ребенке первые десять дней его жизни. Большую роль играли мать и сестра отца в брачном обряде. У чейеннов после заключения брака невесту отправляли к родным мужа, его тетки и сестры вносили ее в типи, где она оставалась до тех пор, пока ее мать и сестры ее отца разбивали для молодоженов палатку за пределами стойбища, на нейтральной земле по отношению к стоянкам родных жениха и невесты; через некоторое время брачная пара переселялась из этой палатки в лагерь родных жены, а палатка переходила в собственность родных ее мужа, и таким образом устанавливалась матрилокальность.

На сезон летней охоты все роды или кочевые группы племени съезжались вместе и поселялись в едином племенном лагере, характерной особенностью которого было устройство его в форме круга. Даже племена, перемежавшие охоту с земледелием, во время охоты, когда они жили в типи, устраивали свой лагерь в форме круга. Лагерь-круг был как бы схемой социального устройства племени, в которой находило свое отражение деление племени на фратрии, на роды или кочевые общины. Каждый род или каждая кочевая группа имели свою определенную часть круга, в которой члены ее разбивали свои типи. Богатые выделялись большими типи, покрышки которых орнаментировались пиктографическими изображениями, повествовавшими о славных подвигах их владельцев. Состоятельные индейцы имели по нескольку покрышек, которые, наряду с лошадьми и бизоньими кожами, составляли богатство индейца.

Лето было периодом общеплеменной охоты, военных экспедиций и сопровождавших их обрядов. Вся организация племени в этот период подчинялась этим задачам. Племенная стоянка представляла собою хорошо организованный лагерь охотников и воинов, жизнь которого регулировалась на основе определенных норм обычного права. Во главе племени стоял племенной совет из вождей родов или кочевых групп. В центре лагеря разбивалась большая палатка (по-дакотски тиотипи), в которой заседал племенной совет. Это был центр руководства всей жизнью лагеря. Наиболее высокого развития организация племени достигла у чейеннов. Всеми делами этого племени руководил племенной совет, состоявший из 44 человек и избираемый на десять лет каждым уходящим советом. От каждой кочевой общины избиралось по четыре человека; четыре человека переизбирались из старого состава на роль главных вождей. У арапахо организация была проще: во главе племени стояли четыре вождя, избираемых пожизненно. Избирался и племенной вождь, но влияние его было незначительно по сравнению с властью племенного совета.

Наряду с советом племени первостепенное значение в общественной жизни равнинных индейцев начинали приобретать особые объединения в общества или братства военного и обрядового значения. В каждом племени было по нескольку обществ, деятельность их имела главное значение в период летнего объединения племени, когда они играли более важную роль, чем роды или кочевые группы. Это были преимущественно мужские общества, женские объединения были более редким явлением. У чейеннов женщины принимались в некоторые общества только в качестве почетных членов. У арапахо же наряду с восемью мужскими обществами было одно женское. Мужские общества у арапахов, а так же как и у черноногих, ацина, манданов, хидатса, были построены по возрастному признаку. Наиболее почетное общество состояло из старейшин племени, которое регулировало всю обрядовую жизнь общеплеменного лагеря. Каждое общество имело свое название, чаще всего по какому- нибудь животному, свои собственные обряды, пляски и регалии. Юноши в этих обществах обучались военному искусству и получали жизненную закалку1.

У тетон-дакота, апсарока и черноногих на членов одного из военных обществ возлагались обязанности блюстителей порядка (акацита), своеобразной племенной милиции. Наличие акацита характерно для всех племен прерий. Они назначались племенным советом, но у восточных дакотов, омаха и асинибойнов в акацита назначались люди, отличившиеся своими способностями и военными заслугами, независимо от их принадлежности к тому или иному обществу. У хидатса и манданов обязанности акацита каждое лето выполняло одно и то же общество «черноротых», у осэджей же эти функции возлагались на один из родов племени.

Акацита были важнейшим элементом организованной жизни племени. Их функции особенно проявлялись в организации племенной стоянки. Акацита разрешали споры, наказывали виновных во время общеплеменных обрядов. Они следили за проведением в жизнь строго установленных правил, целью которых было соблюдение интересов племени в целом. Для руководства коллективной охотой, военными походами избирались специальные акацита.

У различных племен установились свои нормы обычного права, предусматривавшие возможные виды нарушений обычных норм и наказания по ним. Племенная организация равнинных индейцев достигла такого уровня развития, на котором племя можно рассматривать уже как экономическую и социальную единицу с элементами зарождающейся военной демократии. Под воздействием колонизации у дакотов и черноногих сложились межплеменные объединения в виде конфедераций. Дакота представляли собой «Великую конфедерацию прерий». Эта конфедерация объединяла семь отдельных племен (мдевакантон, вахпекуте, вахпетон, сиссетон, янктон, янктонаи, тетон). Конфедерация называлась «Семь костров племенных советов». Каждое из семи племен имело свой лле- менной совет и было независимо. Во главе дакотского союза племен стояло общество старейшин, состоявшее из представителей союзных племен. Черноногие также представляли собой объединение трех племен: пиеган, сиксики и кайнахи.

Искусство

Изобразительное искусство у равнинных индейцев достигло большого совершенства.

Оно развивалось по двум линиям: 1) вышивание по коже иглами дикобраза, позже—бисером и 2) разрисовка кож. В их искусстве преобладал геометрический орнамент, каждая деталь которого имела определенное название и значение; композиция их выражала какой-либо символ или сцену, чаще всего военного характера. Особенной оригинальностью отличалась вышивка мокассин. Часто на них изображались военные заслуги носящего. Вышивка на футлярах для трубок и табака считалась самими индейцами шедевром их народного искусства. Символизм нашел яркое отражение в искусстве.

Времяисчисление

Время исчислялось зимами (обычно говорили: «человеку столько-то зим»), и не днями, а ночами. Каждый месяц начинался с новой луны. У дакотов существует поверие, что в полнолуние на одной стороне луны появляется множество мышей, которые начинают грызть луну и постепенно поедают всю, после чего появляется новая луна, и когда она полна, ее таким же образом поедают мыши, как и предыдущую. Месяцы обозначались по природным признакам, характерным для данного времени. Год делился на 10 месяцев: пять месяцев — зима, пять месяцев — лето.

Равнинные индейцы регулярно вели счет годам. У некоторых племен существовали целые «летописи», где каждый год отмечали рисунком, обозначавшим то или иное замечательное событие этого года. Рисунки наносились на бизонью шкуру. Эти своеобразные хроники являются в то же время образцами пиктографического письма.

В 1877 г. впервые была опубликована «летопись», составленная да- котами: она охватывала 71 год, начиная с 1800 г. Другие найденные у дакотов хроники относятся к началу и середине XVIII в. Известны также «летописи» кайова.

Религия

В основе религиозных воззрений оолыпинства равнинных индейцев лежало представление о сверхъестественной силе, присутствующей во всех объектах природы. У отдельных племен эта сила обозначается по-разному: у дакотавакан-танка,у омаха еакон- да, у пауни кавахару, у черноногих натосива и т. д. У всех племен на первом месте стояли культ четырех стихий и культ животных. Культ солнца и культ бизона имели общеплеменное значение. У дакотов все объекты почитания распределялись в иерархическом порядке: на первом месте — солнце, небо, земля и скалы; второй ряд составляли луна (женское божество), «крылатый», ветер, «посредница»; затем шли бизон, медведь, четыре ветра, смерч и еще четыре класса низших божеств. Духи волка, медведя, рыси и совы считались злыми, распространителями болезней среди людей. Каждое божество имело свой символ, наносимый на различные предметы и придававший им магическое значение. Гром, например, изображался в форме зигзага, вихрь — в виде бабочки или ее кокона и т. д. По представлениям черноногих, луна была женой главного божества — солнца, а утренняя звезда — их сыном.

Главная обрядность была связана с культом тотемов и личных духов- покровителей, благорасположения которых добивался каждый мужчина путем поста и всевозможных самоистязаний. Духи-покровители являлись во сне или в видениях, принимая форму человека или животного.

Установив личную связь с духом-покровителем, индеец приобретал право на ношение специальных регалий (пера, кож, раковин), на исполнение определенных плясок, на изображение символов своего божества на различных предметах. Добивались этой связи с юношеских лет. Важную роль при этом играли шаманы, они обучали юношу молитвам, к которым прибегали в этом случае. Шаманы лечили больных, предсказывали погоду, удачу на охоте, войне и т. д. Свои действия они сопровождали пением и звуком трещеток из раковин. Болезни изгоняли путем якобы высасывания их, лечили травами и корнями. Священный язык шаманов состоял из слов, заимствованных у других племен, из описательных названий предметов и из искаженных слов своего языка.

Широко было распространено почитание различного рода амулетов, особенно у черноногих, арапахо, апсарока, кайова, хидатса, пауни и манданов. Амулеты бывали личные, родовые и племенные. Последние назывались «племенные (родовые) связки»; их редко развязывали и демонстрировали лишь при особенно священных обрядах. Таковы племенные связки пауни, священные стрелы чейеннов, священная трубка арапахо у' черноногих, священный бубен манданов и др. В связках хранились перья, шкурки зверей, табак, трубки и др. В общеплеменной связке дакотов хранилась трубка из ноги молодого бизона. Наряду со связкой почитались священный лук и священный щит; во время походов их нес особый человек.

Лето было не только сезоном общеплеменной охоты, но и периодом обрядовой жизни индейцев, которая была связана с организацией плясок, имевших важное значение в их общественной жизни. Пляски делились на религиозные, военные и увеселительные. Наиболее важное значение имела «солнечная пляска», устраивавшаяся всеми племенами. Это был чрезвычайно сложный институт, с наслоениями различных эпох, корнями своими, несомненно, уходивший в доохотничий, земледельческий период истории индейцев. Снятие запрета на брачные связи между определенными категориями лиц на время пляски указывает на древность этого обряда. Позже на нем сказались своеобразные черты охотничьего быта. Характерно, что на время «солнечной пляски» военные действия запрещались. Это единственный институт, переживший ломку индейской культуры под влиянием колонизации и сохранившийся почти до наших дней.

У чейеннов вторым общеплеменным обрядом была «звериная пляска», ролыпое социальное значение у большинства племен имела «пляска скальпов», исполняемая женщинами. Ею чествовали военные подвиги возвратившихся из похода воинов.

Существовали пляски и обряды, целью которых было вызвать бизонов чтобы обеспечить удачную охоту. Большинство плясок назывались именами животных, которые изображались в пляске. Важное значение в обрядовой жизни индейцев имела «пляска собак». Апсарока и черноногие устраивали сложную «пляску посева табака». Существовали специальные пляски женщин. Все пляски сопровождались пением, бубном, тре- щетками и свистульками. Индейцы верили в загробную жизнь душ умерших: каждый человек имеет свою тень, т. е. душу. Путь в загробный мир представлялся темным, поэтому в погребальных плачах родные предостерегали умершего, чтобы он не спешил и рассмотрел хорошо свой путь. Умершего заворачивали в лучшую мантию из шкуры бизона (позже — в новое красное или синее одеяло) и клали тело на катафалк, устраиваемый на могиле, чтобы душа имела возможность проститься с телом. Затем останки погребали в земле. После погребения закапывалось, разрушалось или раздавалось все имущество умершего. Типи, в которой кто- нибудь умер, должно быть покинуто, и построено новое в другом месте. Родные оплакивали умершего и в знак траура раздавали свои одежды, одеваясь в лохмотья. Друзья умершего воина отправлялись в поход и в стране их врага делили между собой одежду и военные доспехи умершего соплеменника. Если поход был удачен и они возвращались со скальпами врагов, то печаль по умершему сменялась радостью: считали, что успех радует не только живых, но и мертвых. Такой, в общих чертах, представляется самобытная культура индейцев североамериканских степей — охотников на бизонов. Развитию ее был положен конец с приходом в прерии и равнины капиталистической колонизации.