Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Индейские племена североамериканских степей и плато
Этнография - Народы Америки

В центре Северной Америки расположена огромная область холмистых травяных степей, простирающаяся от таежного пояса на севере до р. Ред-Ривера на юге, от области Великих озер на востоке и до предгорий Скалистых гор на западе.По природным условиям степи делятся на две части: восточную — прерии, высокотравную низменную степь, и западную—-равнины, низкотравные и более возвышенные. Область прерий более благоприятна для земледелия, чем равнины. Граница между двумя частями североамериканских степей проходит по сотому меридиану западной долготы, посередине штатов Северная и Южная Дакота, Небраска, Канзас и Техас. До середины XIX в. в степях паслись огромные стада бизонов, из-за которых, по свидетельству очевидцев, зеленая степь порой казалась черной.

До середины XIX в. эта область была заселена большим количеством индейских охотничьих племен, известных в науке под названием равнинных, или степных, индейцев. Охота на бизона была основой их существования. В течение XVII, XVIII и XIX вв. здесь сложилась своеобразная индейская культура кочевников, конных охотников на бизонов и скотоводов. История ее разбивается на три периода1: первый период, до 1540 г.,— период заселения прерий и формирования основных черт культуры охотников на бизонов; второй период, с 1540 г. по 1880 г.,— период конной охоты, время расцвета этой культуры; третий, с 1880 г.,— резерва- ционный период, период ломки охотничьего быта и заката этой самобытной культуры, период приспособления индейцев к оседлой жизни и прозябания в резервациях.

Индейские племена степей принадлежали к различным лингвистическим группам. Наиболее многочисленны были племена сиу и алгоикинов, К сиу относились: дакота, ассинибойн, вороны (самоназвание апсарока), хидатса, мандан, айова, канза, миссури, омаха, осэдж, ото, понка. Из алгонкинских племен здесь обитали: арапахо, черноногие, чейенны, часть оджибве. Племена арикара, пауни и вичита говорили на языках группы кэддо. На юге степей кочевали кайова и атапаскские племена апачей, а на северо-западе—сарси. Баннок, команчи, юте и шошоны на юге и юго-западе говорили на языках шошонской группы.

Носителями типичной культуры кочевников — коневодов и охотников—были племена центральных равнин: вороны,чейенны,арапахо, тетон- дакота, кайова, команчи. Как показывают новейшие археологические и этнографические исследования, почти все эти племена переселились на равнины только на протяжении «конного периода». Большинство из них пришло с востока пли севера североамериканского материка. Теперь уже доказано1, например, что чейенны переселились ва центральные равнины только в начале XIX в. из райода р. Миссури, где они занимались земледелием и охотой и жили оседло в землянках. ЙсТсгрическое прошлое Паунц связывается с районом нижнего течения р. Лупа2. Археологические исследования все более и более подтверждают гипотезу A. JI. Крёбера, согласно которой центральные равнины долгое время были мало заселены, а культурным центром была восточная лесная зона, населенная оседлыми земледельческими племенами; по мере того как эти племена продвигались в степи, наряду с земледелием все большее значение приобретала охота. Появление лошади вызвало расцвет охотничьей культуры и перемещение центра культуры на равнины1.

Как установили исследования последних лет, охотничья культура развивалась не на пустом месте. Археологические находки свидетельствуют о довольно длительном обитании в равнинах неболь - ших групп пеших охотников на бизонов и собирателей. Об этом же говорят свидетельства испанских конкистадоров экспедиции Коронадо2, согласно которым на юге степей уже в те времена жили племена с двумя укладами жизни: на востоке, в прериях,— оседлые земледельцы и охотники, на западе — кочевые пешие охотники на бизонов,жившие в конусовидных палатках (типи), использовавшие собак на охоте и в качестве вьючных животных. У этих-то племен и сложились основные элементы кочевого охотничьего быта, получившие свое развитие в последующий период конной охоты.

Культура конных охотников сложилась, таким образом, из двух элементов: уклада жизни пеших кочевых охотников, ранних насельников равнин, и культуры переселившихся сюда оседлых земледельческих племен восточной окраины прерий.

Заселение глубинных районов американской равнины было вызвано- европейской колонизацией материка. Наступление колонизационной волны с востока, с атлантического побережья, на запад повлекло за собой целую цепь перемещений различных индейских племен и оттеснение их все дальше в степи. Приобдетение лошади лишь облегчало индейцам отступление под натиском колонизаторов.

Лошадь попала в эту область в начале XVII в. из испанских поселений на юго-западе Северной Америки и меньше чем за столетие распространилась по всей территории равнин. В середине XVIII в. лошади уже имелись У индейцев по всей степи от юга до севера. Использование лошади подняло хозяйство индейцев на более высокий уровень, что оказало революционизирующее влияние на весь их быт. Оно изменило организацию охоты, сделало ее более продуктивной. А это привело к постепенному оставлению земледелия и связанных с ним черт оседлого быта (гончарство и ткачество) и переходу к кочевому охотничьему быту. Благодаря использованию лошади стали возможны дальние охотничьи экспедиции, кочевание стало более легким. Появились возможности для освоения обширного пространства равнин.

На протяжении двух столетий наблюдался быстрый расцвет культуры конной ^охоты и пастушества, сопровождавшийся, как уже сказано, переходом некоторых племен от земледелия к охоте. Различные стадии этого перехода прослеживаются у отдельных групп племен по мере продвижения от восточных окраин прерий к центральной равнинной части. У индейцев, живших в бассейнах Миссури и среднего течения Миссисипи (канза, миссури, хидатса, мандан), земледелие даже к концу XIX в. сохраняло не меньшее значение,чем охота; они жили еще оседлыми деревнями, выезжая в степи только на сезон охоты; у племен, обитавших к западу от них (ото; пауни, омаха, осэдж), охота имела уже более важное значение, чем земледелие, в деревнях они жили в периоды посева и уборки урожая; большую же часть года они вели кочевую жизнь. Чейенны, арапахо, тетон-дакота совершенно оставили земледелие, став такими же типичными кочевниками — охотниками и коневодами, как кайова и команчи, которые в прошлом не знали земледелия.

Племена равнин отличались многочисленностью и организованностью. Они были сильны и воинственны. Воинственность их порождалась европейской колонизацией, сопровождавшейся войнами не только между индейцами и колонизаторами, но и межплеменными. Эти племена оказали наиболее упорное сопротивление захватчикам, вписав в историю Америки немало ярких страниц борьбы за свою независимость. Они долгое время занимали видное место в американской литературе и искусстве колониального периода. Изображение типов индейцев этих племен, хотя и не всегда соответствующее действительности, мы встречаем у Томаса Майн Рида, Фенимора Купера и других американских писателей.

Общность исторических условий привела к тому, что у всех этих племен сложился единый хозяйственный уклад. Охота на бизонов давала им пищу, одежду, обувь, материал для постройки жилища и изготовления орудий.

Организация охоты

Год делился у этих племен на два сезона: сезон летней общеплеменной охоты, имевший главное значение в их жизни, и сезон зимней охоты, когда стада оизонов были незначительны и племя распадалось на несколько отдельно кочующих охотничьих групп. Летом все племя собиралось вместе в едином лагере. Охота считалась делом священным, и с нею связывалось множество запретов. Задачам охоты была подчинена вся жизнь племени. Организация коллективной охоты достигала большого совершенства.

Организация охоты поручалась специальным людям, называемым да- котами акацита. Они высылали специальных разведчиков, чтобы точно определить, где находятся стада бизонов, и собирались в типи племенного совета, где обсуждали предстоящую охоту. Через специального глашатая они извещали народ о начале охоты. Они же намечали ее участников. В назначенный срок охотники садились на коней и под предводительством акацита отправлялись к месту нахождения бизонов. С приближением к стаду отряд охотников разделялся на два крыла, которые полукругом, с двух сторон, окружали стадо. Во главе каждого крыла ехали по два-три акацита. Если одно крыло ехало слишком быстро и тем самым спугивало стадо раньше, чем замыкался круг, то руководители этого крыла наказывались руководителями другого крыла. По правилам охоты, ни одна стрела.не моцла быть пущена раньше, чем съедутся два крыла. Охотника, стрелявшего раньше сигнала, наказывали розгами. Когда круг замыкался, акацита давали знак к атаке, и охотники начинали пускать стрелы в бизонов, мчась вокруг стада на своих конях. По окончании охоты охотники съезжались и делили добычу. Лучшие куски мяса откладывались для общей трапезы, происходившей в типи племенного совета.

Индивидуальная охота в этот период запрещалась; если охотник уезжал охотиться в одиночку, то по возвращении его ожидало наказание. Его типи разрывали на части, жерди ее разламывали и все имущество разоряли, иногда даже убивали самого охотника.

Убитое животное принадлежало тому, чья стрела поразила его. Поэтому стрелы каждого охотника носили его метку. Кроме лука п стрел употребляли также короткие пики. Наконечники стрел и копий изготовляли сначала из кости и камня, но очень рано они были заменены железными наконечниками, которыми индейцев снабжали мексиканцы с Юго-Запада и американцы с Востока. Характерно, что в период верховой охоты лук и пика стали короче употреблявшихся во время пешей охоты. Охотник всегда имел при себе также каменную палицу п кремневый нож. Эти же орудия служили и боевым оружием индейца, но в дополнение к ним воины имели еще щиты из кожи с шеи бизона.

Появление огнестрельного оружия не сразу вытеснило лук, применявшейся индейцами до тех пор, пока не исчезли бизоны. Преимущество лука заключалось в том, что пущенная из него стрела ранила животное, не спугивая стада, тогда как выстрел из ружья пугал и разгонял животных. Зимой устраивалась облавная охота с загонами.

Приготовление пищи

Разделка убитой дичи была весьма важной отраслью производительной деятельности индейцев. Так же как и охота, это было мужским занятием, но часто удачливые охотники поручали разделку своей добычи бедным соплеменникам. Обработка же шкур, консервирование и приготовление мяса были делом женщин. Мясо шло в пищу в вареном или жареном виде. Варили его при помощи раскаленных камней или в яме, которую выстилали кожей, или в коже в виде сосуда, натянутой на колышки. Однако вскоре после появления европейцев вошли в употребление медные и железные котлы. Впрок мясо сохранялось в вяленом виде или в порошке, называвшемся пеммипан. Дакота приготовляли также ягодный пеммикап, представлявший собою смесь мясного порошка с ягодной пастой. Мясная пища дополнялась ягодами,собранными женщинами. Ягоды употреблялись преимущественно в свежем виде, а корни, так же как и мясо, варили при помощи раскаленных камней.

Обработка шкур

Чрезвычайно важную отрасль хозяйственной деятельности индейцев составляла обработка шкур бпзонов, обеспечивавшая материал для одежды, обуви, жилища и утвари. Это была область исключительно женского труда. Для подошв к мокас- синам, для мешков и сундуков употреблялась сыромятная кожа, для одежды же ее перерабатывали в замшу. Основным орудием при этом служил скребок в форме тесла для снятия мездры и волоса. Лезвия скребков были каменные, но с приходом белых были заменены железными; рукоятки — костяные или деревянные. Ссохшуюся кожу разминали круглым камнем. Из сухожилий изготовляли нитки для сшивания шкур, пользуясь при этом костяным шилом. Бизоний помет служил топливом.

Одежда и украшения

Шитье одежды было также женским занятием. Мужской костюм состоял первоначально из замшевого передничка, длинных гамаш-ноговиц, прикреплявшихся к поясу, и накидки из шкуры бизона. Последняя составляла главную часть туалета; ее красиво орнаментировали вышивкой из игл дикобраза, аппликациями из кусочков кожи или разрисовывали. Накидка, или плащ, представляла собой цельную шкуру бизона с хвостом. Набрасывали ее таким образом, чтобы хвост приходился на правую руку. Такие же плащи носили и женщины, разница была лишь в украшениях.

Типичным для женского костюма была рубаха-платье без рукавов, сшитая из двух шкур лося. Женщины также носили ноговицы, но короче, чем у мужчин; их закрепляли у колен. Почти все части одежды расшивались иглами днкобраза, позже бисером, и украшались бахромой. Одежда индейцев прерий пользовалась широким спросом среди племен соседних районов. Формы ее, хотя и изготовленные из фабричной ткани, сохранились до наших дней в качестве обрядовой одежды у индейцев Плато и селишей в штатах Орегон и Вашингтон.

С приходом белых индейская форма одежды сначала подверглась значительной модификации, потом совершенно исчезла. Мужчины начали носить брюки, изготс клявшиеся из замши, с бахромой по бокам; позже их стали шить из фабричной ткани. Рубашки тоже сначала шили из замши, а потом из ткани, но орнаментика их оставалась национальной. Очень скоро плащи из шкур бизонов перешли в руки скупщиков пушнины, а индейцы заменили их фабричными одеялами.

Волосы носили длинными — как женщины, так и мужчины; женщины заплетали их в две косы, у мужчин же они оставались распущенными или связывались в пучок на темени. Нередко мужчины выстригали волосы по бокам головы, оставляя длинный пучок волос только на макушке. Волосы украшались перьями орла; положение и форма пера в волосах индейца говорили о его военных заслугах. Головных уборов, как правило, не носили. Только особенно выдающиеся воины в торжественных случаях надевали своеобразный капор из перьев с низко спускающимся, тоже унизанным перьями, хвостом. В таких капорах чаще всего изображаются индейцы на популярных рисунках. Художник Д. Кэтлин следующим образом описывает подобный капор, принадлежавший одному из вождей майданов: «Головной убор сделан из перьев орла и шкурок горностая, он спускается по спине до самых пят и увенчивается на голове парой рогов. Этот убор могли носить только военачальники»1. Волосы на лице и на теле выщипывались. Разнообразные украшения изготовлялись из раковин и костей животных. Женщины в ушах носили раковины, на шее — ожерелья из костей. У восточных дакотов встречались украшения из меди.

На ногах носили мокассины. Шили их двумя способами: из одного куска с мягкой подошвой и из двух кусков с твердой подошвой. У индейцев прерий наиболее распространенным был второй тип: мокассины первого типа носили иногда зимой и шили их из куска меха, шерстью внутрь. Носок мокассина обычно расшивался иглами дикобраза, позже бисером.

Жилище

Наиболее типичным и широко распространенным жилищем у индейцев прерий была коническая палатка из шкур бизонов, известная в литературе под дакотским названием «типи» (жилище). Типи легко сооружалась и складывалась и была прекрасно приспособлена к кочевой жизни охотников. Остов палатки сооружался из жердей, расставлявшихся по кругу и скреплявшихся наверху ремнем. Размеры типи варьировали от племени к племени. Покрышка типи сшивалась из бизоньих шкур, внизу она колышками прикреплялась к земле для того, чтобы ее не поднимал ветер. В верхней части покрышки устраивались особые лопасти, защищавшие дымовое отверстие от ветра.

Палатка считалась собственностью женщин, они их сооружали, разбирали и нередко на своих плечах несли при перекочевках. Но привилегированное место внутри типи, у дакотов например,в задней части ее, против входа всегда занимал мужчина. Брачной паре родные со стороны женщины сооружали обычно отдельную палатку близ палаток ее родных или родных ее мужа.

Но типи не была единственным видом жилища индейцев этой области. На востоке прерий племена, занимавшиеся наряду с охотой земледелием (манданы, хидатса, арикара, пауни, омаха, понка, канза, миссури и др.), пользовались типи только во время охотничьих экспедиций; во время же посева и сбора урожая обычно жили в более или менее постоянных селениях, состоявших из землянок квадратной или куполообразной формы, или крытых корой или циновками продолговатых хижин.

Домашняя утварь

Скудная утварь равнинных индейцев была портативной. Ложки делали из рога, чашки—из дерева. Кожаные ремни заменяли гвозди, бечевку, цемент и клей. В каждой типи имелось множество кожаных мешков, сундуков и футляров различных форм и размеров. В них хранили пищу, собирали ягоды и корни, укладывали при передвижениях утварь. Изготовлялись мешки из двух сортов кожи: из сыромятной и из мягкой замши. Изделия из сыромятной кожи покрывались геометрическим рисунком и употреблялись для хранения пеммикана и ягод. Изделия же из замши расшивались иглами дикобраза, позже бисером. В этих мешках держали трубки и другие ценные вещи.

Гончарство племенами центральных равнин было совершенно забыто. Восточные дакота славились выделкой из камня (красного жировика) трубок, которые были предметом обмена с соседними племенами. Племена, занимавшиеся частично земледелием, изготовляли трубки и часть посуды из глины. Каждое племя употребляло трубки оригинальной формы. Трубки считались священными. Мундштуки, как правило, украшались перьями и полосками кожи с вышивкой иглами дикобраза.

Коневодство

Таким сложился охотничий быт равнинных индейцев. Но характеристика его была бы далеко неполной без учета занятия коневодством. Фактически эти племена были не только охотниками, но и пастухами. Коневодство имело в их экономике большое значение.

До появления лошади единственным домашним животным индейцев была собака. Ее использовали не только для охоты, но и для перевозки тяжестей. С этой целью собаку впрягали в специальные волокуши. Собака стала культовым животным, с ней связан был ряд обрядов. «Собачья пляска» занимала одно из главных мест в религиозных обрядах дакотов. Собачье мясо считалось священной пищей. В дальнейшем лошадь как тягловая сила заменила собаку. Это отразилось и в языке; у дакота слово лошадь буквально значит «большая волшебная собака». Названия же частей лошадиной сбруи соответствуют названиям собачьей упряжи. Появление лошади и переход к конной охоте и конному транспорту вызвали новую область экономической деятельности индейцев—коневодство.

Колонии Новой Испании на юго-западе Соединенных Штатов были первейшим и постоянным источником пополнения индейских табунов. Позже образовались два центра снабжения индейских племен лошадьми: один на юго-западе степей, другой — на северо-западе. Развилась широкая посредническая торговля лошадьми. Племена юго-западных равнин получшгиг лошадей из испанских колоний и продавали их другим племенам. На северо-западе же шошонские и селишские племена плато в XVIII в. стали крупнейшими коневодами, снабжавшими лошадьми племена к востоку от них. Но к началу XIX в. распределение лошадей в степях изменилось. В этот период самые богатые табуны лошадей имело племя апсарока (или воронов). По свидетельству путешествовавшего по прериям в начале XIX в. Максимилиана Вида, у воронов на 400 палаток приходилось 9 — 10 тыс. лошадей, в среднем по 25 голов на семью. Много лошадей было у черноногих, тетон-дакота, команчей и кайова. Значительно меньше лошадей имели племена на востоке прерий: мандан, хидатса, пауни и др.

До середины XIX в. постоянно предпринимались набеги на соседнпе племена и поселения колонистов с целью похищения лошадей. Набеги совершали племена, наиболее богатые лошадьми и продававшие их другим племенам. Но проникновение европейской колонизации в степи сократило возможности набегов за лошадьми, индейцы стали больше разводить их сами.

Лошадей объезжали и тренировали для различных целей. Большая часть использовалась в качестве вьючных животных — для перевозки типи, запасов пищи, утвари; затем шли верховые лошади членов семьи, и, наконец, наиболее резвые скакуны использовались только для охоты, военных набегов и скачек. Как отмечает один из современных американских этнографов Б. Мишкин, для средней семьи кайова, например, состоявшей из пяти взрослых человек, вполне достаточно было иметь 10 вьючных лошадей, 5 верховых и 2—3 охотничьих1.

Но лошади использовались не только для охоты и транспорта, они были также основным богатством индейца, и, как указывалось раньше, развилась оживленная торговля лошадьми. При наличии больших табунов объезжали только лошадей, необходимых в хозяйстве. Остальные же составляли богатство индейца, которое он сохранял, продавал или раздавал. Лошади были предметом частной собственности и распределялись в племени неравномерно. Как указывают исследователи, к концу XVIII в. уже существовало сильное имущественное расслоение. Были люди, имевшие по 20—30 и более лошадей, а у других не было ни одной. У кайова, например, наряду с безлошадными были индейцы, имевшие 6—10 лошадей, более богатые владели табунами в 20—50 лошадей, но были собственники табунов, насчитывавших сотни голов1.

У тетон-дакота богатые индейцы имели по 30—40 лошадей. По сообщению Максимилиана Вида один из черноногих имел табун в 4 — 5 тыс. лошадей. После его смерти были зарезаны 150 лошадей2. У племен, живших на восточных окраинах прерий, лошадей было значительно меньше. Например, два селения манданов, с общим числом жителей около тысячи, имели всего 300 лошадей3. У ассинибойн, по сообщению Э. Дэ- нига, в большом лагере почти треть индейцев не имела лошадей4. Согласно сообщению Д. Стронга, у пауни в деревне Скири на 300 жителей приходилось 150 лошадей, более половины индейцев были безлошадными. Большинство владели 1—2 лошадьми, у зажиточных было по 4—5 лошадей и 5 человек имели по 9—10 голов5.