Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Торговля индейцев Северной Америки. Религиозные представления
Этнография - Народы Америки

Продавались не только изделия ремесла, но также кожи и съестные припасы: юкола, рыбий жир, палтус. Торговали также и рабами. Это был еще натуральный обмен одних товаров на другие, однако он достиг такого развития, что уже появились товарные эквиваленты в виде рабов, раковин, мехов, шерстяной пряжи. При этом применялась определенная стандартная упаковка товаров.

Остров Ванкувер пересекался несколькими торговыми путями. Существовали специальные торговые пути по рекам Колумбии, Бела-Куле, Нассу и Скине, которые соединяли побережье с материком, что также свидетельствует о развитом обмене.

Большое значение имела работорговля. Главными посредниками в ней были чинуки на Юге и цимшиан на Севере. На юге побережья на р. Даллес даже существовал специальный рынок по торговле рабами.

Главными торговцами были вожди, потому что в их руках скапливался в больших размерах избыточный продукт, производимый трудом рабов и сородичей. Рабство еще носило патриархальный характер, но труд рабов имел большое экономическое значение, он использовался в рыболовстве и на разной черной работе. У тлинкитов рабы составляли треть населения. У других племен в семье имелись два-четыре раба1.

Пищевые продукты богатством не считались, однако они обменивались на меха и шкуры, на раковины и рабов, которые составляли богатство индейца. Наиболее выгодным считался обмен избытка съестных припасов на рабов. Обогащение стало доступно не только вождю, но и более широкому кругу лиц в начальный период колонизации, в связи с развитием индивидуальной пушной торговли с европейцами. Слово «вождь» стало синонимом богатого человека. В неразрывной связи с накоплением состояний стоит своеобразный институт потлача, практиковавшийся по всему северо-западному побережью.

Потлач

Этот институт был центром, вокруг которого сосредоточивалась вся экономическая и обрядовая деятельность индеицев. Он был известным стимулом для развития производительных сил в данном обществе, так как устройство потлача было целью каждого индейца и каждый стремился сделать свой труд наиболее производительным, чтобы скопить как можно больше богатства, которое потом щедро раздавалось на потлаче. Сущность этого своеобразного института сводилась к тому, что индеец, скопив большое по тем условиям состояние, например 40 накидок из морской выдры, 4 большие лодки, 4            шкуры бобра и 100 лыковых накидок, созывал гостей, избрав для этого любой повод (поминки, посвящение в религиозные тайны, наступление половой зрелости дочери или сына и пр.), и после угощения и плясок, длившихся три-четыре дня, раздавал гостям все свое состояние. Гостями были обычно члены рода или фратрии жены устроителя потлача. Участники потлача всегда делились на две половины: свою, состоявшую из сородичей, и чужую, которую составляли гости. Сородичи устроителя выступали на потлаче как соустроители потлача, как собственники раздаваемого имущества и подарков не получали. В архаические времена это так и было, но с появлением имущественного неравенства это имущество в основном считалось собственностью устроителя потлача, хотя сородичи вносили в него свою часть и нередко на потлачах объявлялось, какую часть внес в раздаваемые подарки тот или иной сородич. С потлачем не связано представление об обязательности возвращения эквивалента за полученный подарок и, тем более, о его возвращении в двойном размере1.

В этом институте проявляется своеобразное отношение к частной собственности, которая уже определяет положение человека в обществе, но только тогда, когда человек проявил абсолютное пренебрежение ею, раздав все свое богатство своякам. Это своеобразный способ перераспределения богатств, в котором проявляется сопротивление родовых традиций неизбежно идущему имуществЬнному неравенству. На определенном этапе он был средством, сдерживавшим расслоение рода, средством борьбы с возникающим классовым неравенством. Но в дальнейшем потлач развивался в свою противоположность. Обрядовая раздача имущества стала формой закрепления экономических привилегий за раздающим и его господствующего положения в роде. Здесь мы видим яркий пример того, как в рамках традиции ломается традиция (Маркс)2.

Имущественная дифференциация

Выражением социальной дифференциации у индейцев Северо-Западной Америки была система так называемых рангов, котсграя на потлачах проявлялась в рассаживании гостей вокруг костра, в своеобразной системе местничества. Первые места занимали самые почетные люди (ими была сначала родовая верхушка); они получали и самые ценные подарки. В языках индейцев имелись термины, отмечавшие различные степени неравенства. Самые почетные назывались «настоящие вожди», что у нутка соответствовало значению «те, что имеют много»; у квакиютлей этот термин соответствовал термину «рабовладелец»; жены и дети этих людей имели также специальные обозначения. Далее шли «те, что имеют меньше»,— «меньшие вожди». Сюда включались и младшие братья настоящих вождей, и,'наконец, шли рядовые члены рода, «те, что ничего не имеют»; ими становились и освобожденные рабы. На потлачах они занимали последние места и получали самые дешевые подарки. Они же представляли собой зрителей всей сложной обрядности, связанной с исполнением разнообразных тотемных плясок, ставших наследственной привилегией вождей и их ближайших родственников.

Каждому месту соответствовало определенное, освященное генеалогической легендой родовое имя, с которым связывались определенные права на пользование родовыми эмблс - мами, на исполнение определенных обрядов и плясок, и, главное, всевозможные экономические права на пользование общинно-родовыми угодьями, обеспечивавшими обогащение. Хотя все эти права передавались по наследству, но только устраивая потлач индеец публично закреплял их за собой. Несогласные с его притязаниями объявляли об этом тут же на потлаче и через потлач же оспаривали эти права. Происходила как бы борьба при помощи имущества между членами одного рода, но не между родомустроителем и родом гостей. С потлачем была связана и вся обрядовая жизнь индейцев.

Люди, посвященные в тайны того или иного обряда (пляски хаматса у квакиютлей, олола у хайда и цимшиан), составляли своеобразные союзы, тайны которых были закрыты для непосвященных. Принятие в эти союзы было связано с потлачем и, следовательно, доступно только богатым индейцам. Фактически эти союзы были объединениями богатых и играли огромную роль в социальной жизни каждого племени, освящая права господствующей верхушки. Исполнители плясок одевались в соответствующие костюмы и маски, их лицо и тело раскрашивались или покрывались татуировкой, изображавшей тотема или духа-покровителя. Пляшущие подражали движениям животных. Каждый союз имел свои костюмы, свои маски, песни и пляски. Существовали специальные певцы, ис- * полнявшие хором старые песни и сочинявшие слова и мелодию новых.

Религиозные представления

В основе религии индейцев Северо-Западного побережья лежали тотемистические представления. Они верили, что водный, земной и небесный миры населены «людьми» в форме зверей, рыо, птиц и т. д. дти «люди» делились на фратрии и роды, а внутри последних — на богатых и бедных. Каждый индейский род считал тот или иной вид животных или птиц своим тотемом.

Наряду с тотемизмом верили в колдовство и магию, в духов-помощников и духов — покровителей различных ремесел. Широко распространено было также почитание солнца. Главными руководителями всех религиозных обрядов были вожди и шаманы. Шаман лечил, вызывал духов, умилостивлял их, предсказывал, участвовал в военных и торговых походах.

Погребальные обряды индейцев были связаны с представлениями о загробной жизни и о переселении душ в потомков, а душ вождей в тотемов. Покойников раньше сжигали, пепел и кости укладывали в ящики-урны. У квакиютлей ящики с трупом ставились на высокие деревья или помосты; позже появилась практика захоронения в землю.

Культура северо-западных индейцев — яркий пример той ступени в развитии человеческого общества, на которой в условиях уходящего в прошлое родового строя возникают и развиваются зачатки классового общества. Мы видим здесь, как наряду с архаическими отношениями родства, лежащими в основе первобытно-общинных отношений, складываются новые отношения—имущественного неравенства. Они пронизывают не только экономическую, но и обрядовую сторону жизни индейцев. Архаические отношения и институты приспособляются к новым условиям социального неравенства, освящая и узаконивая их.

После колонизации территория индейцев северо-западного побережья оказалась разрезанной двумя государственными границами. Большая часть тлинкитов и часть хайда в первый период колонизации побережья оказались в границах Русской Америки и после продажи Аляски перешли в ведение США. Цимшиан, хайда, квакиютли, нутка и часть селишей оказались в пределах Британской Колумбии в Канаде; береговые селиши — в пределах штатов Вашингтон и Орегон США. Однако в дальнейшей судьбе их сначала прослеживались общие черты. Первый период колонизации, связанный с оживленной пушной торговлей (1785—1835), отмечается временным расцветом культуры племен побережья. Обогащение стало возможным для большего слоя индейцев. Шире стал применяться рабский труд, и увеличилось число рабор. Чаще и грандиознее стали потлачи, железные орудия содействовали расцвету резьбы по дереву. В этот период значительно обогатилась материальная и духовная культура индейцев. Но исчезновение пушного зверя1, а затем лишение индейцев их рыболовных угодий и треление их в резервации положрши конец самобытному развитию племен, их культура стала на путь деградации, а ее носители — обречены были на вымирание или трудное приспособление к новым, чуждым им условиям капиталистической эксплуатации2.