Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Орудия производства и утварь алеутов
Этнография - Народы Америки

В течение долгой северной зимы мужчины занимались изготовлением промысловых орудий, оружия, каменной и деревянной посуды. Материалом для производства орудий у алеутов служили камень, кость, плавник. Из камня изготовлялись ножи двух видов, имевшие форму кинжалов. Один— обоюдоострый, другой—од* носторонний, слегка изогнутый. Универсальным женским орудием являлась пекулка — широкий, короткий, слегка изогнутый каменный нож.

Для обогревания и освещения жилища употреблялись долбленные ^,из камня плошки, в которых горел фитиль из мха в китовом или ином жире.

Пищу, если ее не съедали в сыром виде, готовили (жарили) в таких же плошках. Ее также варили в горячих источниках (о-в Канага и другие места). Каменными были и топоры с рукоятью, привязанной к лезвию жильной бечевой. В 90-х годах XVIII в. Г. А. Сарычев наблюдал* что, получая у русских железный топор, алеуты привязывали к нему рукоять перпендикулярно к лезвию. Для раскалывания бревен употребляли клинья из кости. Из камня изготовляли ланцеты для кровопускания, из кости — татуировала ные иглы. Иголки также изготовляли из птичьих костей (нитку к такой игле привязывали). Получая у русских железные иглы,алеутки обламыва- ли ушко, делали зарубку для нитки и, как прежде, привязывали нить.

Плавки металлов алеуты не знали. Однако уже Г. Стеллер (1741) видел у алеутов металлический нож неевропейской работы. И. Вениаминов писал, что атхинские алеуты имели железные и медные вещи до прибытия русских. Глотов и Пономарев наблюдали у лисьевских алеутов ножи, кованные «по их манеру», причем железо они получали с Аляски, куда оно, вероятно, попадало через чукчей. В 1760 г. Черепанов наблюдал изготовление железных ножей на Ближних островах из выкинутых на берег 1воздей и других железных предметов, очевидно попадавших вместе с деревом. Гвоздь клали на камень и придавали ему нужную форму ударами другого камня, подливая воду, но не разогревая на огне. Следовательно, алеуты знали холодную обработку металлов, в частности железа.

Женщины шили и вышивали одежду, изготовляли байдарочные обтяжки (обтягивали же готовый остов мужчины), плели циновки и корзины. Производство корзин на о-ве Атту отличалось тонкостью выделки и богатством орнаментации. Материалом для плетения служили высушенные и расщепленные стебли колосняка (Elgmus mollis).

Растительные нити выделки алеутов были так тонки, что могли конкурировать с шелком, который в XIX в. стали вплетать в узорное алеутское плетение. Эти плетения напоминали по виду вышивку. Вся эта техника настолько трудоемка, что на изготовление плетеного бумажника нужна была целая зима. Орнаментальные мотивы плетения не отличались большим разнообразием и сводились к повторению нескольких простейших геометрических форм и числовых комбинаций. Алеутки восточной части архипелага были искусны в вышивке на одежде оленьим волосом и козьей шерстью.

Одежда

Алеуты как мужчины, так и женщины, носили парку, т. е. длинную глухую одежду с рукавами без капюшона. Мужские парки шили из птичьих шкурок, женские изготовлялись из шкур морских бобров и котиков шерстью внутрь. В море и в дождливую погоду поверх парок надевали камлейки; это одежда с рукавами, глухим воротом и капюшоном, сшитая из кишок (сивучьих, моржовых, китовых), между горизонтально расположенными полосами которых иногда помещается кант из черной кожи и вышивка. Капюшон и рукава за* тягивали шнурками. Для шитья употреблялись нити из сухожилий.

Г. Стеллер в 1741 г. видел у алеутов посещенных им островов обувь; путешественники же XIX в. отмечают отсутствие ее на некоторых островах (Андреяновских и др.). Древнейший тип «торбасов» (сапоги из кож морских^животных) шился без передка, как бы мешком (как у нганасан и энцев в Сибири). Более поздняя форма — торбаса с передами. Голенища их делались «из горлов или лафтаков сивучьих», к ним пришивались переда из тюленьей кожи, подошвы делались преимущественно из сивучьих ластов. Непременную принадлежность охотничьей одежды алеутов составляли деревянные шляпы, конические или с открытым верхом, но обязательно с удлиненной передней частью. Их носили поверх капюшона камлейки. Шляпу с открытым верхом носили рядовые охотники-алеуты. Конические шляпы носили только алеуты, принадлежавшие к родовой верхушке1. Обменную стоимость конической шляпы, как указывает Вениаминов, составляли три раба.

Большое разнообразие форм представляли богато украшенные обрядовые головные уборы алеутов.

Украшения

Путешественники и промышленники XVIII в. видели у алеутов втулки и другие украшения из цветных камней и орнаментированной кости, носимые в специально проделанных отверстиях в нижней губе, носоврй перегородке и ушах. Втулка в нижней губе имела размер 5—6 см и обычно воспроизводила по форме байдарку. Стеллер видел у алеутов татуировку наколом и губные втулки. Подобные украшения отмечает для более позднего времени и Вениаминов (30-е годы XIX в.), указывая, кроме того, на ношение алеутами ожерелий, а также ножных и ручных браслетов, сделанных из кости или разноцветных камней.

Селения и жилища

Большинство алеутских селений было расположено по берингоморскому побережью Алеутского архипелага, богатому морским зверем: на плоских и узких мысах, часто у устьев рек и ручьев.

Раскопки В. И. Иохельсона в наиболее древних слоях, в слоях так называемых кухонных куч, показывают наличие, наряду с остатками прямоугольных построек, более ранних промежуточных форм с закруглениями в углах. В древнейших слоях план построек приближается к овалу и даже кругу.

По материалу и технике древнейшее алеутское полуподземное жилище относится к типу «дома из китовых челюстей», -имевшему некогда распространение и в других приморских местностях Арктики.

В середине XVIII в. селения алеутов состояли из двух-четырех беспорядочно расположенных землянок различных размеров. Уже ко времени соприкосновения с русскими плавник заменил китовые кости, служившие прежде основным строительным материалом для древнейших алеутских построек. Поверх колотого плавника жилище, как прежде, покрывали вязанками сухой травы, шкурами, а поверх всего — дерном. Сверху оставляли несколько четырехугольных отверстий. Вход также был сверху. Спускались по бревну с зарубами. Снаружи жилище напоминало продолговатый холм. Зимние жилища достигали до 18 X 6 м и вмещали, по данным И. Вениаминова, 10—40 семей. Внутри жилища настилались нары. Внутренние столбы отделяли местожительства отдельных семей. Каждый женатый мужчина со своей семьей имел право на отгороженный рогожным пологом участок нар. Под нарами каждая семья хранила свою утварь. На переднем, восточном конце жилища помещалась семья вождя или старейшего и почетнейшего в доме. Дальше размещались по степеням родства его родственники и родичи. Кроме центрального жилого помещения, устраивались еще боковые с узкими ходами наружу, наподобие вытяжных ходов в жилище камчадалов.

Промысловые орудия, а также пищевые запасы хранились в особых постройках, шалашах, служивших одновременно летним жилищем отдельных семей. Шалаши иногда сооружались из китовых костей. На берегу моря неподалеку от селения стояли костяные подставы для больших лодок и байдарок. В байдарках хранилось основное промысловое и военное снаряжение на случай внезапного нападения врага или если неожиданно покажется вблизи морской зверь. Невдалеке от селения на холмах устраивали дозорные пункты, а иногда и укрепления. Последние представляли собой обширные ямы, обнесенные частоколом в рост человека.

Общественный строй

Социальная организация алеутского общества ко времени знакомства с ними первых русских мореплавателей не может быть охарактеризована с достаточной ясностью. Первые путешественники не оставили сколько- нибудь полного описания, а в дальнейшем старая общественная организация алеутов под русским влиянием распалась.

Как указано выше, население отдельных Алеутских островов или групп островов представляло самостоятельные территориальные объединения со своими диалектами и самоназваниями; до-видимому, это были племена. Каждое из племен состояло из нескольких групп (видимо, родовых) родственников, считавших свое происхождение от общего предка, прямым наследником которого почитался старейший вождь независимо от того, был ли он избранным или наследственным вождем. В его единоличном ведении находились торговые и военные взаимоотношения с другими племенами. Ни один из подчиненных ему вождей не имел права выступить в военный поход или заключить мир без его разрешения. Вопросы войны и мира решались главным образом по согласию с вождями селений. Он имел судебную власть, ограниченную советом стариков. В обычае предоставления вождю племени доли «от всего выкидного» на территории племени можно видеть первоначальное возникновение зачатков собственности вождя на родовые земли. От накопления богатства в руках старейшего вождя племени зависело его влияние как на единоплеменников, так и на соседние племена.

В каждом селении обитала, по-видимому, родовая группа. Во главе селения стоял вождь, старейший в роде. В его функции входила охрана лежбищ морского зверя и других естественных богатств территории селения от хишнических набегов иноплеменников. Так же как и старейший вождь племени, он был прежде всего военным главой рода. Вождь и его ближайшие родственники, дети и племянники, составляли привилегированную часть селения в случае дележа добычи после военных походов и торговых поездок; но в повседневной хозяйственной жизни своей общины он имел право только на равную со всеми долю и не пользовался экономическими преимуществами. Вождь селения не мог собственной властью наказать кого бы то ни было, так как для этого требовалось согласие всех знатных членов. Старики и пожилые обучали молодежь и являлись хранителями тайн и обычаев рода. Все члены группы были связаны обычаем кровной мести. Празднества и совещания старейших происходили в общественном доме (кажим), который был также местом работы мужчин1.

Бесправное положение в алеутском обществе занимали так называемые безродные алеуты. К ним относились отпущенные на волю рабы и переселенцы с других островов. Это была экономически зависимая категория бедняков. Еще более бесправны были рабы (калга).

Рабство

Рабство у алеутов в середине XVIII в. было широко распространено. В рабство обычно обращали военнопленных; но, кроме военного рабства, существовало, как исключение, и порабощение соплеменников. И. Вениаминов описывает, например, случай закабаления сироты в рабство. По отношению к рабам применялись жестокие наказания: за неповиновение, побеги и кражу рабов наказывали членовредительством или позорной и мучительной смертью (их давили насмерть доской). Раб являлся меновой единицей. «Цена калги была такова: за байдарку и за хорошую парку давали по паре калгов: т. е. мужа и жену, за каменный нож, за пару цуклей и за бобровую парку — по одному калге»2. В быту алеутов труд калги имел второстепенное значение. Он выполнял главным образом домашнюю, преимущественно женскую работу. Отсюда обычай атхинских алеутов отдаривать за невесту калгой. Некоторые алеуты обладали двадцатью и более рабами. Встречается указание на изготовление рабом каменных ламп, на участие рабов на охоте и в военных морских походах, где они могли проявить умение, выносливость и храбрость и стать таким образом полноправными членами общества. Отпуск рабов на волю считался делом славным и достойным. Вообще по обычному праву алеутов рабское состояние не считалось извечным. Дети рабыни от свободного мужчины становились свободными. Можно предполагать, что рабство у алеутов было сравнительно новым институтом в отличие от рабства у индейцев северо-западного побережья Америки (тлинкитов, квакиютль и др.).

Межплеменной обмен и войны

Ьолыпое значение имел оомен с чужеплеменниками; особенно развит был вооруженный обмен3, зачастую приводивший к войне. Этот обмен вырастал на базе разделения труда между обитателями восточной и западной частей Алеутских островов, а также между морскими звероловами Берингова моря, к которым относились алеуты, и рыболовецкими индейскими племенами тихоокеанского побережья. А через последних достигался контакт с племенами внутренней части материка.

Будучи прекрасными мореходами, алеуты занимали ведущее место> в обмене между племенами берингоморского побережья и населением северо-западного побережья Америки. Они сами отправляли целые флотилии в чужие земли искать добычи, и лишь изредка наиболее восточные острова посещались соседними племенами —«товарищами по обмену».

В случае приезда гостей на берегу строили шалаши. Встреча обставлялась торжественным ритуалом, в котором принимали участие и непосвященные молодые мужчины и женщины с бубнами в руках. И. Вениаминов отмечает выдающуюся роль вождя в обряде встречи.

В рамках межплеменного обмена Вениаминов наблюдал и индивидуальный обмен, непременно с участием торгового посредника. Посредник, показывая вещь и не называя имени ее владельца, говорил: «Вот продажное». Участник обмена нередко получал вещь не эквивалентную тому, что он отдавал, но необходимую ему в данный момент.

Дальние плавания совершались с целью вооруженного обмена, военных набегов и отчасти в поисках новых промысловых мест. Постоянным набегам подвергались эскимосские племена побережья Аляски, в особенности эскимосы о-ва Кадьяка — коняги, но нередко бывали войны и между жителями отдельных островов. Общие черты в материальной культуре, не раз отмечавшиеся в этнографической литературе, позволяют предполагать культурные связи с населением Чукотки и в особенности Камчатки. Что же касается Аляски, то в одном из военных плаваний, по свидетельству Вениаминова, алеуты достигли «севернейшего мыса Америки», назвав его «Северная голова».

Организация военных плаваний находилась в руках вождя селения. Он набирал военные отряды по своему усмотрению из добровольцев, зачастую вне пределов селения, соблазняя их почетом и добычей. На его клич: «Я хочу ехать воевать»— собирались воины в полном вооружении. Из ближайших родственников вождя или опытных воинов назначали от четырех до восьми помощников вождя.

Боевым оружием служили алеутам два вида дротиков, бросаемых с метательных дощечек, а также каменные кинжалы. Наконечники стрел и дротиков делались из обсидиана и смазывались аконитом. На костяных наконечниках военных дротиков высекались рельефные схематические изображения человеческих лиц, поставленных обратно полету стрелы, что должно было символизировать поражение врага. Эти изображения значительно грубее реалистических изображений человеческих лиц на древних костяных поделках Аляски. Лук и стрелы употреблялись только в том случае, если стреляли с берега в подплывающего на лодках противника. Защитным вооружением являлся деревянный пластинчатый панцирь, надеваемый под одежду, по характеру скрепления пластинок напоминающий эскимосский панцирь. Щитом, составленным из двух поставленных под углом досок, воин оборонял голову от летящих стрел во время открытых сражений.

Пленных убивали или брали в рабство. Сохранились сведения о том, что военные трофеи в виде головы врага ставились на столбе у жилища. При дележе добычи пленные предоставлялись привилегированным воинам, тогда как безродные алеуты и калги получали лишь долю в обиходных вещах и оружии, захваченных у врага. При заключении мира обменивались заложниками.

В случае военных столкновений между двумя отрядами, по сведениям Вениаминова, массовые сражения в некоторых случаях заменялись поединками между военными вождями вражеских сторон. Сходный обычай известен у эскимосов в виде так называемых «приветственных поединков».