Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Краткая характеристика экономики и положение сельскохозяйственного и промышленного пролетариата Аргентины
Этнография - Народы Америки

Аргентина — одна из наиболее развитых в экономическом отношении стран Латинской Америки. Несмотря на это, до сих пор приходится говорить о полуфеодальных отношениях в сельском хозяйстве и об экстенсивности методов его ведения. Во времена правительства Перона (1944—1955) «рядом с полуфеодальными латифундиями, были созданы отдельные полеводческие и животноводческие хозяйства капиталистического типа... Однако эти хозяйства не меняют облика отсталой аргентинской деревни»2.

В промышленности преобладающая роль принадлежит различным отраслям легкой промышленности, связанным с переработкой продуктов сельского хозяйства. Во время и после второй мировой войны некоторое развитие получили машиностроение,, металлургия, химическая промышленность. Добывающая промышленность развита слабо, минеральные запасы недостаточно разведаны и расположены вдали от железнодорожных линий. Все растущее значение имеет добыча нефти, основного источника топлива для промышленности в стране. Добыча нефти находится в руках государства, но развитию национальной нефтяной промышленности препятствуют североамериканские монополии, играющие заметную роль в экономике страны. Гидроресурсы Аргентины и лесные массивы довольно значительны, но также удалены от промышленных центров.

В экспорте страны больше 60% составляют продукты земледелия (пшеница, лен), остальные — продукты животноводства (мясо, шерсть, шкуры). Зависимость экономики Аргентины от экспорта увеличивает зависимость ее от иностранного — в послевоенное время в основном североамериканского — капитала; традиционные позиции английского капитала в национальной экономике Аргентины все слабеют, хотя он оказывает упорное сопротивление проникновению монополий США. Здесь ярко выступают англо-американские противоречия.

Концентрация земельной собственности в Аргентине уступает по своим размерам лишь Чили. Громадные поместья отдельных лиц и иностранных компаний — преобладающая форма землевладения до настоящего времени. Около 20% всей площади страны находится в руках двух тысяч крупных землевладельцев. Основная форма землепользования в Аргентине — аренда. «Почти 70% трудящихся крестьян являются арендаторами, издольщиками или испольщиками, и лишь приблизительно 30% являются владельцами земли, обремененными, в свою очередь, налогами и ипотечными долгами»1. Срок аренды обычно не превышает трех-четы- рех лет.

Арендатору приходится поднимать целину. Первые годы он засевает землю пшеницей или другой зерновой культурой, а последний год, перед сдачей участка владельцу, обязательно люцерной для последующего выпаса скота. В продаже урожая он всецело зависит либо от хозяина, либо от посредника.

Положение мелких арендаторов в Аргентине бедственно, но положение пеонов и других наемных рабочих в сельском хозяйстве еще хуже. Как правило, заработная плата сельскохозяйственных рабочих меньше половины заработной платы рабочих в промышленности.

Подобного рода отношения не только не обеспечивают необходимого притока постоянной рабочей силы в сельском хозяйстве, но и являются причиной отхода в города.

Экстенсивное ведение сельского хозяйства (как земледелия, так и скотоводства) задерживает дальнейшее развитие сельского хозяйства страны в целом: «...аграрная проблема является острейшей проблемой дальнейшего развития сельского хозяйства Аргентины, однако разрешение ее невозможно до тех пор, пока интересы владельцев латифундий определяют земельную политику правительства» *.

Если до сих пор приходится говорить о полуфеодальных отношениях в сельском хозяйстве центра и юга страны, то на крайнем севере и северо- востоке мы встречаемся с неприкрытыми формами современного рабства. В стране имеются провинции и территории, особенно в лесных зонах, где труд носит подлинно рабский характер. В таких же условиях находятся рабочие рисовых плантаций, плантаций сахарного тростника, хлопка, табака и т. д.

Жужуй, Сальта и Тукуман — это сахарные провинции страны. Тукуман — область, прежде называвшаяся «садом республики», в благодатном климате которой могут произрастать разнообразные плодовые деревья,— в настоящее время «является жертвой монокультуры, что дает доход двум дюжинам миллионеров и сахарному тресту Буэнос-Айреса»2. «Малярия, туберкулез, проказа, трахома, ревматизм... столь обычны, что на них не обращают внимания. Пеон, работающий на сахарных плантациях, собирая и обдирая сахарный тростник, зарабатывает в день 1,5—2,5 песо, по данным тукуманского департамента труда... Более квалифицированные рабочие на рафинадных заводах живут в домах из сырцового кирпича, а сезонные рабочие — в тростниковых хижинах. Пьянство поощрялось, так как обычно часть заработка выплачивалась каньей (сахарной водкой)»3.

В 40-х годах XX в. в провинциях Сальта и Жужуй «рабочие почти полностью набирались среди индейцев Боливии и контрабандой переправлялись через границу вербовщиками, которых зовут негреро (торговцы неграми, т. е. рабами). В качестве комиссионных они брали 10% заработка. Пеонов привозят сюда в длинных составах, в вагонах для скота... Рабочие сахарных плантаций живут в хижинах, полных вшей, владельцы одурманивают их кокой и алкоголем, пока они не доходят до состояния отупения...»4.

Население территории Чако работает на рубке кебрахо, получая нищенскую оплату. «Лесорубы — это жертвы лавок компаний, у которых они обычно в долгу. На одной из лесных концессий... был издан следующий приказ: «Каждый рабочий, работающий на этом предприятии и не расходующий 60% своего заработка на продовольствие, будет немедленно уволен»»5.

Наиболее тяжелы условия работы в так называемых жербалях, т. е. плантациях парагвайского чая — мате.

Рабочие на эти плантации контрактуются вербовщиками, погружаются на суда и высаживаются в нужных портах. Порты принадлежат разным компаниям, и рабочий не может сойти на берег, если он не имеет на руках контракта.

Аргентинский писатель Альфредо Варела ярко описывает тяжелую, казалось бы безысходную долю батраков, работающих на плантациях и в лесах. Но он видит, что «в муках борьбы рождается новый батрак— сознательный, организованный, стойкий»6.

Формирование рабочего класса Аргентины относится, как упоминалось, к концу XIX в.; численность его в 1950 г. достигла 2300 тыс. (в это число входят также рабочие транспорта, предприятий общественного обслуживания и строительные рабочие).

В противоположность сельскому населению, зачастую разбросанному небольшими группами или даже отдельными семьями на огромных пространствах, промышленный пролетариат сосредоточен в определенных центрах — по преимуществу в районах портов и больших городов, там, где размещена в основном промышленность.

Жизненный уровень и оплата рабочих на производстве, хотя и выше, чем в сельском хозяйстве, все же необычайно низки: по подсчетам Национального департамента труда прожиточный минимум в портовых городах для средней семьи из пяти человек равняется 147 песо в месяц. Однако средний заработок квалифицированного рабочего перед войной равнялся 128 песо, а рядового — 78 песо. Женщинам приходится наниматься прислугами или прачками и работать с 7 часов утра до позднего вечера, получая 40—60 песо в месяц. Этот подсчет был произведен перед второй мировой войной, до вздорожания жизни, — теперь дело обстоит не лучше.

К концу XIX в. относится зарождение первых рабочих организаций, долгое время находившихся под влиянием анархизма и ограничивавшихся лишь экономической борьбой. С начала XX в., когда среди рабочих усилилось влияние левых групп социалистической партии, все больше стали выдвигаться и политические требования.

Под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции в 1918 г. возникла Интернациональная социалистическая партия Аргентины (с 1920 г. переименованная в Коммунистическую партию), ставшая во главе борьбы трудящихся. Была выработана аграрная программа. В борьбу были вовлечены наряду с промышленным пролетариатом и трудящиеся сельского хозяйства.

Города, поселения, [жилище

Резкий контраст между жизнью города и сельских местностей был характерен уже для первых столетий истории Аргентины. С XIX в.— это главным образом разница между Буэнос-Айресом и провинциями. Но еще более резок контраст между жилищами богачей и бедноты.

В пределах «границы» в XVIII—XIX вв. основным типом поселений была эстансия — поместье, отдельная скотоводческая ферма. В пампе в колониальный период не было деревень. Эстансии были огромны по своим размерам, и, кроме усадьбы, в которой жил владелец, иногда его управляющий, в ней было несколько «постов», в которых жили пастухи- гаучо со своими семьями, охранявшие скот. «Ранчо»—полуземлянки пастухов — имели глиняные стены, крыши из травы, бычьи шкуры вместо двери. Шкуры же служили постелями, а черепа скота — стульями. Подобные жилища сохранялись до конца XIX столетия и встречаются кое- где в настоящее время. А. С. Ионин ярко описывает такое жилище: «Подъехавши к ранчо, я увидел, что это было самое мизерное жилище простого гаучо, слепленное из земли ужасно неаккуратно — казалось, что это была просто куча грязи, неряшливо покрытая полусгнившим тростником, но в этой куче были двери... Оказалось, что это было жилище одно- , го из главных «peonas» (работник, слуга) ближайшей обширной эстансии. В случае, если владение эстансиера (помещика) очень обширно, то, кроме главного строения... устраиваются эти не то землянки, не то избы для гаучо, в разных концах этих владений... тут же живут их семьи со своим хозяйством»1. Встречались также и более благоустроенные ранчо из бамбука или жердей, обмазанные глиной. «Глиняные ранчо устраиваются так: устанавливаются 4 столба из негниющего в земле сорта дерева, иногда 6 или даже 8 столбов, смотря по величине ранчо; столбы соединяются между собой с двух сторон параллельными рядами бамбуковых длинных тростей, по здешнему picanos, и между двумя стенами таких picanos набивается грязь, которая потом притаптывается особыми кольями. Снаружи и внутри затем оштукатуриваются той же грязью стены. После этого устанавливается крыша, обыкновенно из paja, т. е. тростниковых стеблей»2.

Жилище владельца эстансии вначале также было из глины, лишь впоследствии стены стали возводить из обожженного кирпича или из сырца (адоба)\ крыши покрывали столь характерной для европейского юга красной черепицей. С конца XVIII и начала XIX в. дома помещиков строятся более комфортабельно, с большим количеством комнат (прежде одна-две), выше, с обязательным патио — внутренним двором. С развитием экономики страны, с увеличением богатства, владельцы поместий стали переезжать в города.

Тип, жилищ сельских местностей меняется в зависимости от района. Постройки Чако не похожи на постройки пампы. Их делают из ветвей или из бамбуковых стволов, с крышами из тростника, травы или половинок бамбуковых стволов. В настоящее время убогие жилища бедняков метисного населения в разных районах страны делаются из одинакового материала: из жестяных керосиновых баков, гофрированной жести, фанеры и мешковины.

Колонисты-иммигранты первое время жили в шалашах или домах, похожих на ранчо бедняков. Обживаясь, они обычно строили небольшие дома, тип которых зависел от национальности и достатка его владельца. Иногда колонии разрастались в небольшие поселки. Центром их была площадь, на которую выходили церковь и общественные постройки. От площади шли прямые, немощеные улицы. На этих улицах располагались магазины, склады. За этими кварталами находились земельные участки, огороды, и, наконец, домишки безземельных сезонных рабочих окружали поселок.

Старые города Аргентины с центральной площадью, прямыми и узкими улицами своей прямоугольной планировкой подражали планировке городов Испании с их низкими зданиями, с одним или несколькими патио. Архитектура этих городов копировала андалузское барокко XVIII в. с его характерными деталями — амбразурами окон, узорными решетками балконов, ворот, черепичными крышами. В начале XIX столетия этот стиль приходит в упадок в Испании, и это отразилось на постройках Аргентины. Очень интересна архитектура г. Кордовы и некоторых других городов этого района, в которых старые постройки колониального времени носят следы архитектурной техники индейцев кальчаков (каменная кладка). Вообще города Аргентины имеют особый характер в зависимости от условий, в которых они возникали. Ионин отмечает, например, что постройки в районе Корриентес походили внешним видом на крепости.

С середины XIX в. начинается подражание архитектуре городов Европы, особенно Парижа с его широкими тенистыми бульварами. Для современной капиталистической архитектуры характерны небоскребы североамериканского типа. Делаются попытки создать свой собственный стиль.

Наряду с парадными кварталами богачей в городах Аргентины имеются кварталы с лачугами бедноты, где поселяются и безработные.