Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Народное творчество Бразилии. Музыка, танцы, праздники
Этнография - Народы Америки

Корни бразильского фольклора уходят в далекое прошлое тех трех народов, которые составили ядро современной бразильской нации,— португальцев, индейцев и негров. В народном творчестве бразильцев слились такие различные по форме народные искусства, как искусство индейцев тупи- гуарани, негров банту, суданцев и жителей Иберийского полуострова. Однако нельзя считать, что бразильский фольклор — это простая смесь индейских легенд, африканских сказок и португальских притч и рассказов. На бразильской земле возник свой оригинальный фольклор, связанный с образом жизни бразильца, с природой этой страны. Для бразильского фольклора произведения народного творчества индейцев, негров и португальцев послужили как бы канвой, по которой бразильский народ вышил прекрасный узор, воплотивший и отблески индейских костров, и великую тоску негров-рабов по свободе, и страх первых европейских поселенцев перед неприступной природой Бразилии.

Любовь индейцев к природе отразилась в бразильском фольклоре. Герои многих бразильских легенд говорят языком, для которого характерны частые сравнения человеческих поступков, стремлений, порывов с явлениями природы и ее стихиями. Прекрасным образцом такого рода произведения является обработанная Жозе де Аленкар легенда Северо- Востока под названием «Ирасема» (что на языке тупи означает девушка с медовыми устами). Образная речь, характерная для многих легенд индейского происхождения, отражает миропонимание, которое было свойственно индейцам, населявшим Бразилию. Окружающая природа для них была суровой школой, в которой они многому научились. Много полезного усваивал индеец из наблюдений за повадками лесных зверей и птиц. Отсюда и такое разнообразие сказок, восхваляющих мудрость различных животных. Особенной популярностью в бразильских сказках пользуется за свой ум и хитрость черепаха — жаботй (jaboti). Она сродни русской лисе Патрикеевне. Жаботи хитрее всех лесных зверей, ее боится даже ягуар, ее замыслы не может разгадать сам злой дух леса Кайпора^ В поступках и словах мудрой черепахи сквозит народная смекалка. Цикл сказок о жаботи является ценным сокровищем бразильского фольклора.

Очень разнообразны и красочны бразильские сказйи негритянского происхождения. Многие из них имеют свои прообразы на африканском берегу. Первоначально эти сказки были распространены только среди черных невольников, работавших на сахарных плантациях и рудниках Бразилии. В дальнейшем они проникли и в среду смешанного населения страны, т. е. метисов, мулатов, кафузо, и стали, наконец, общенациональным достоянием.

Многие африканские сказки сильно изменились на бразильской земле под влиянием других форм бразильского фольклора. В результате часть, из них до недавнего времени причисляли к сказкам индейского происхождения, пока не были найдены их двойники, имеющие хождение на африканском побережье. В качестве примера можно привести сказку «О водяной черепахе и ящерице» (очень распространенную в штате Сержипи); она повествует о том, как черепахе Кагадо при помощи хитрости удайось прокатиться на ящерице. Эта бразильская сказка имеет своим прототипом сказку «О черепахе и слоне», распространенную среди народностей Невольничьего Берега в Африке.

Бразильские этнографы Сильва Кампос и Нина Родригес опубликовали сборники сказок Баии. Главными героями в них являются мудрая черепаха, кимбунго — обезьяна, у которой пасть расположена на спине, и паук Анансй. Эти сказки имеют много общего со сказками народов Африки.

Эпоха походов во внутренние области Бразилии породила цикл легенд о происхождении тех или иных рек, гор, водопадов. В этих легендах действительность переплетается со сказкой; в них соединились путевые впечатления бандейрантес и мифы тех индейских племен, с которыми сталкивались участники походов. Эти легенды воспевают и одухотворяют буйную природу бразильской земли. Такова, например, «Легенда о горе двух братьев», повествующая о том, как два храбрых индейских воина превратились у речного потока в две скалы. Кстати сказать, в Бразилии очень часто географические названия связаны с теми или иными легендами и сказаниями индейского происхождения.

Многие представители бразильской литературы в своем творчестве обращались к богатому и разнообразному фольклору своей страны. Особенно это надо сказать о вдохновителях индеанистской школы, поэте Гонсалвесе Диасе (1823—1864) и романисте Жозе де Аленкаре (1829— 1877), которые резко порвали с португальской литературой как по содержанию, так и по форме. В лучших произведениях Аленкара, к которым следует отнести «Гуаранй» и «Ирасему», сказания бразильского народа о своей земле, о героической борьбе индейских племен за свободу приобрели форму романа. Среди произведений Гонсалвеса Диаса особенно выделяются «Песнь Тамойо», «И-жука-Пирама» и поэма «Тимбирас», повествующие о быте, обычаях, борьбе и страданиях бразильских индейцев. Из неиссякаемых источников народного творчества черпал свое вдохновение и крупнейший бразильский поэт Кастро Алвес (1847—1871). В его произведениях нашла отражение борьба бразильских негров против рабского ига. Поэзия и общественная деятельность Кастро Алвеса содействовали отмене рабства в Бразилии. Неразрывно связано с народом и творчество современных прогрессивных писателей Бразилии: Жоржи Амаду, Грасилиано Рамоса, Монтейро Лобато. Их произведения, посвященные актуальным народным проблемам, глубоко национальны и проникнуты духом патриотизма.

Музыка, танцы, праздники

Среди индейцев, населявших Бразилию, были широко распространены танцевальная музыка и военные песни, в которых прославлялись подвиги вождей. Уже первые миссионеры отмечали любовь и склонность бразильцев к музыке. В одном из документов XVI в. говорится, например, что «индейцы в общей своей массе очень музыкальны и любят танцы, особенно индейцы племени тамойо, которые отличаются своей способностью -сочинять новые мотивы». Француз Лери, посетивший Бразилию в 1556 г. и написавший книгу «История одного путешествия по Бразилии», приводит мелодии целого ряда индейских песен. Лери пишет, что однажды ему довелось слушать очень мелодичную песню. Эта песня в исполнении ‘600 человек продолжалась около двух часов, причем она несколько раз -прерывалась плясками

Музыка обрядовых, военных и охотничьих танцев и песен индейцев несомненно повлияла на характер народного музыкального творчества Бразилии. Еще больше повлияла на него негритянская музыка. В ней особенно интересны музыкальные инструменты, составляющие негритянский оркестр. Наиболее оригинальными инструментами этого оркестра •были в первое время следующие: атабаке (atabaque) или тамбаке (tam- baque) — особый вид барабана с сильным трескучим звуком; канза •(canza) — дудочка из тростника с отверстиями, забитая с обоих концов •кусочками из того же материала.

Имелось еще матунго (matungo) — нечто вроде круглой деревянной •чашки, утыканной тонкими железными стерженьками.

Барабан является и по сей день излюбленным инструментом бразильских негров. В первое время преобладала прямоугольная его форма, в дальнейшем же негры стали изготовлять барабаны самых различных форм и размеров. Так, например, выдалбливали внутри обрубок дерева, оставляя только тонкий слой древесины и*коры, а верхний его конец затягивали кожей. В такой барабан либо били палочками, либо же настукивали -костяшками пальцев, сжатых в кулак. В Мараньяне получил распространение тамбор-опса (tambor-onga), т. е. «барабан-ягуар». Внутри такого •барабана натягиваются волокна пальмы буритй. При игре по ним медленно, но с силой проводят рукой, обернутой хлопковой ватой. При этом инструмент издает очень сильный глухой звук, похожий на рык ягуара и слышный на далеком расстоянии. Обычно на таком барабане играют двое, комбинируя глухой звук струн из бурити со звуком вибрирующей кожи, натянутой сверху. По словам очевидцев, у слушателей кровь застывает в жилах прц звуках тамбор-онса. Довольно любопытен также инструмент, известный под названием урусинго (urucingo), происходящий из Анголы. Это музыкальный лук, стянутый крепкой струной, которую заставляют вибрировать при помощи особой палочки. Внизу к луку подвешена тонкостенная чашка, служащая своеобразным резонатором.

В оркестрах батукажёс (batucajes), сопровождающих негритянские праздники в Байе, важную роль наряду с тамбором, тамбаке и канза играет инструмент под названием шаке-шаке (xaque-xaque); он был завезен в Бразилию неграми~жежё и наго и представляет собой пустую тыкву, обтянутую сеткой из скрученных волокон; в узлах сетки помещаются крупные бусины. Шаке-шаке перебрасывают с одной руки на другую на манер бубна, при этом он издает громкий звук, напоминающий треск погремушки. Само название как бы воспроизводит его звучание.

Со временем в бразильской народной музыке наметились три основные формы, отличавшиеся друг от друга не только мелодией и ритмом, но и происхождением.

Португальцы завезли в Бразилию свои грустные песни модас, солас и серранилъяс, которые исполнялись под аккомпанемент виол. Эти песни явились родоначальниками бразильской модйнъи — народного мотива, под который обычно поют злободневные или лирические куплеты. В бразильских танцевальных ритмах, обобщенно называемых дундочень, сильно сказывается влияние негритянской музыки. В то же время танцевальные и песенные мотивы, объединяемые под названием тиррана, тяготеют к испанским танцам болеро, исполняемым под сопровождение гитары и кастаньет.

В результате взаимодействия музыкальной культуры европейских поселенцев и музыкального творчества негров и индейцев бразильская музыка получила свойственную ей яркость и многообразие. В Бразилии любят и грустные, немного монотонные песни северо-восточных кабокло, и бравурные карнавальные марши, и дезафиос—задорные частушки* носящие обычно форму диалога.

Очень оригинальны по своему звучанию и конструкции бразильские танцевальные ритмы — самба и батуке, исполняемые небольшими оркестрами ударных инструментов. Обе эти музыкальные формы несут на себе отпечаток негритянской музыки. Они ведут свое происхождение от танцев, привезенных в Бразилию неграми-рабами, доставлявшимися с западного побережья Африки. Наиболее значительным изменениям подверглась негритянская музыка в штате Мараньян, где на нее сильно повлияло индейское и португальское музыкальное творчество. Этот штат можно» считать родоначальником собственно бразильского самба.

Колоритные, своеобразные народные песни, танцы, мотивы оказывают большое влияние на развитие современной бразильской национальной музыки. Еще сравнительно недавно бразильские композиторы писали свою музыку по европейским классическим образцам, не признавая народных песен своей страны. Бразильский искусствовед Гилерме Мелло с сожалением отмечал, что в Бразилии еще не появилось своего Глинки и своего Грига. Сейчас положение несколько изменилось. В Бразилии по» явились композиторы, которые сумели воплотить яркие народные мотивы в фундаментальные симфонические произведения. Наиболее крупными бразильскими композиторами являются Вила Лобос и Камарго Гуар- ниери. Глубоко национальны такие произведения Камарго Гуарние- ри, как его «Третья симфония», где звучит индейская торжественная тема «Тейру»; «Второй концерт для фортепиано»; «Цветок из Тремембе» и др.

Бразилия славится разнообразием народных танцев. Очень популярны, например, в стране массовые танцы, исполняемые под аккомпанеменг виол, виолан де арме и сопровождаемые обычно прихлопыванием в ладоши. В Рио-де-Жанейро такие танцы называются гаиба, а в Минае Жераисе — кашеретё (названия происходят из словаря индейцев тупи- гуарани, хотя сам танец по своему характеру ближе к негритянским танцам). Многие бразильские пляски представляют собой короткие импровизированные сцены из жизни народа. Таковы, например, «Пастушеские танцы», из которых можно назвать «Танец четырех охотников и старила», «Охотник», «Четыре стороны света». В бразильских танцах-представле- ниях, называемых гиегансас, исполнители разыгрывают сцены из жизни моряков. Исполнители под музыку проделывают различные движения с воображаемыми парусами, изображают морской бой и т. д. Эти танцы — отблеск морских экспедиций первого периода колонизации Бразилии. Однако наиболее яркими и непосредственно связанными с историей бразильского народа являются танцы кикумбрес и киломбо, в которых с большим искусством воспроизводятся бои беглых рабов с карателями. Очень колоритны и другие негритянские танцы.

Собравшись потанцевать, негры обычно образуют тесный круг. Здесь же вперемежку со всеми располагаются и музыканты. Обычно все аккомпанируют танцующему, напевая и прихлопывая в ладоши. Исполнитель же, отплясав свой номер, подскакивает к кому-нибудь из круга и, вытолкнув его на середину, предлагает продолжать танец. Таким образом по очереди каждый из присутствующих принимает участие в пляске. Быстро притопывая на месте, танцоры стремятся воспроизвести движениями музыкальный ритм сопровождения. Весь танец проходит в быстром темпе.

Как уже упоминалось выше, многие танцы бразильских негров получили название тех инструментов, под аккомпанемент которых исполняется тот или другой из них. Названия эти ицеют чаще всего чисто африканское происхождение: таковы кандомблё, батуке, батукажёс в Байе, а также имеющий широкое распространение в Алагоас и Пернамбуку танец мара- кату. Со временем словами батуке, кандомблё стали называть вообще негритянские танцы, праздники и шествия.

Оригинальны и динамичны негритянские шуточные танцы — кбнгос и тайёрас, чаще всего исполняемые во время праздника «носа сеньора до Розарио». Во время таких танцев одна группа негров защищает трех девушек, наряженных «королевами», от нападения другой группы. Нападающие стремятся сорвать с «королев» их шуточные короны. Тот, кому удается это сделать, считается победителем игры. На Северо-Востоке, особенно в штате Алагоас, среди народа пользуется большой популярностью танец кбко. Его исполняют многочисленные пары юношей и девушек, образующие круг. Танец этот очень быстр и сопровождается игрой на канзе. Популярны среди бразильского народа и танцы под песни. Часть из них носит название кантйгас-да-руа. Для их исполнения парни, девушки и подростки образуют большой круг. В середину круга встают певец и одна из участниц танца. К ней и обращается певец со своими куплетами, при этом он не перестает танцевать, а круг танцоров, старается воспроизвести его движения.

Многие из перечисленных выше танцев исполняются обычно во время народных праздников. Большинство бразильских праздников по своему происхождению связано с религиозными католическими праздниками. Это и понятно. В течение веков в общественной жизни страны господствовали сначала португальские колонисты, а затем местная знать, сеньоры энженьо и фазенд, для которых католическая религия была одной из самых крепких опор. В результате индейцев или негров так или иначе лишали возможности отмечать свои традиционные праздники. Однако сами католические праздники не избежали влияния негритянских и индейских традиций; многие из них, потеряв свое первоначальное значение, изменились по форме и наполнились новым содержанием, связанным с конкретными условиями жизни бразильцев.

Самым массовым народным праздником в Бразилии, особенно в городах, несомненно является карнавал, связанный с католической масленицей, предшествующей христианскому великому посту. Его празднуют в течение трех дней в середине или конце февраля. При этом организуются массовые гулянья и шествия ряженых. Так называемые карнавальные клубы устраивают представления под открытым небом. На улицах звучит самба. Группы юношей и девушек распевают злободневные частушки; с песнями и плясками двигаются по улицам процессии под звуки карнавальных маршей. Вечером устраиваются фейерверки. Необходимо отметить, что в бразильском карнавале очень сильно негритянское влияние. Это чувствуется и в музыке, и в танцах, и в масках, которые фигурируют на празднике. Долгое время реакционная часть бразильской интеллигенции пыталась бороться с негритянским влиянием. Бразильские газеты начала XX в. полны выпадов против негров и мулатов, которые включались в карнавал со своими кандомблё (традиционное праздничное шествие негров). Расисты призывали полицию запретить неграм исполнять во время карнавала свои танцы и песни. Однако жизнь показала, что полицейскими мерами невозможно уничтожить народную традицию. Негритянская музыка, танцы, сказочные персонажи так же, как и ряд обычаев, имеющих индейское происхождение, составляют теперь неотъемлемую часть бразильского карнавала. И именно поэтому бразильский карнавал так самобытен и красочен.

Особенным размахом и народностью славится карнавал Рио-де-Жанейро. Если в других городах, например в Сан-Паулу, празднование карнавала происходит главным образом в клубах, на балах, то в Рио ареной праздника становятся улицы и площади. Именно здесь, как любят говорить бразильцы, «народ дает представление народу». Карнавал оказывает огромное влияние на общественную жизнь и художественное творчество в Бразилии. Особенно велико влияние карнавала на развитие музыкальной культуры.

Начиная с 1910—1913 гг. для карнавала пишут специальные музыкальные произведения: карнавальные марши, самбы, шуточные и лирические песни. До 1930 г. композиторы сами исполняли свои произведения перед карнавалом в карнавальных клубах или во время карнавала устраивали музыкальные состязания и прямо на улицах и площадях завоевывали признание публики. После 1930 г. в празднование карнавала вторглось радио. Сотни мелодий записывались и распространялись во время карнавала. Карнавальная музыка стала предметом бизнеса. Прибыли от удачной карнавальной песенки иногда достигали 300 тыс. крузейро. В надежде на удачу все большее число музыкантов включается в карнавальные соревнования. Характерно, например, что в 1918 г. для карнавала было написано всего восемь произведений, в 1930 г. их было уже 130, а сейчас число их достигает 500 и более за один год. Парадоксальным образом отрицательное влияние на карнавал оказало учреждение муниципальных премий за лучшее произведение. Это внесло нездоровый ажиотаж. Дельцы стремятся подкупить членов жюри. Нередко дело доходит до избиения участников конкурсных комиссий. Многие бразильские композиторы справедливо заявляют, что хорошую песню оценит сам народ без всяких искусственных мер: это выразится в том, что ее будут петь на улицах. Кстати, многие бразильские музыкальные деятели выступают против применения мощных радиосредств во время карнавала. Они отмечают, что громкоговорители, расставленные по улицам, оглушают толпу; участникам карнавала навязывается та или иная песня. Ведь люди выходят на улицу не для того, чтобы слушать заготовленные передачи, а для того, чтобы самим петь, танцевать, создавать мелодии. Характерна тематика карнавальных песен и маршей. До правления диктатора — президента Варгаса — очень большой популярностью пользовалась политическая сатира. Народ высмеивал в песнях и частушках политических деятелей, их интриги и сделки. Начиная с 30-х годов XX в. власти запретили публично высмеивать политических деятелей; с тех пор создатели песен могут только восхвалять правителей и министров. Но это не соответствует духу карнавала. В последнее время снова в тематику карнавала начали проникать социальные мотивы. Их несут жители беднейших кварталов города — фавел и пригородов.

Большинство бразильских композиторов и музыкантов признает, что карнавал сильно изменился за последнее время; однако, несмотря на стремление властей ввести его в официальные рамки, карнавал продолжает оставаться народным праздником. Особенно показательно, что, хотя разрушительное влияние США на культурную жизнь Бразилии, в том числе на музыкальную культуру, значительно, карнавал подвергся наименьшему иноземному влиянию и продолжает сохранять свою самобытность. Именно в карнавал вкладывают бразильцы свои лучшие национальные традиции и берегут его как национальное достояние.

В бразильских деревнях и на плантациях популярны шествия, называемые тперно и раншо. Это разновидности одного и того же праздника.

В терно участвует обычно более зажиточная часть сельских жителей. Участники терно, одевшись в белое, изображают пастухов и пастушек.

В сопровождении трех или шести музыкантов они ходят от дома к дому, поют у дверей, танцуют вальсы и польки и угощаются вместе с хозяевами домов.

Раншо более народно. Его состав более пестр, чем в терно. Сопровождающий раншо оркестр состоит из подлинно народных инструментов — виола, виолан, канза. Участвующие наряжаются различными животными, которых символические пастухи гонят в лапинъя (специально сооруженный для этой цели декоративный загон для скота). Раншо движется от плантации к плантации. При этом исполняются различные танцы, главным образом негритянские. Первому, кто добирается до импровизированного загона, вручается зеленая ветка. В раншо особенно ярко проявляется характерное для Бразилии смешение традиционных обычаев трех различных этнических групп населения, образовавших бразильский народ. По своему происхождению раншо связан с праздником рождества; но сцены, которые в нем разыгрываются, костюмы участников, танцы, песни тяготеют к мифологии негритянско-индейского фольклора.

Значительное распространение имеет в Бразилии культ терейрос. В церемониях терейрос самым удивительным образом сочетаются религиозные обряды народов Африки и индейцев с простонародным католицизмом. Эти церемонии в каждом уголке Бразилии носят свое особое название: китимбо — в северных районах, макумба — в Рио-де-Жанейро, ксанго — в Пернамбуку, кандомблё — в Байе. Зачастую власти препятствуют проведению терейрос, и участникам приходится собираться тайно. Бразильская писательница Зора Брага, которой удалось побывать на таком тайном терейрос в предместье Рио-де-Жанейро, так описывает праздник.

В канун праздника верующие пробираются по темным улицам к дверям терейро. (Раньше терейро называли дворик перед фазендой, где полагалось танцевать рабам; впоследствии терейро стали называть любое помещение, где устраивались религиозные народные праздники негритянского происхождения). Церемонию начинает «матерь всех святых». Она открывает дверь помещения, отведенного для божества Эксю, и зажигает свечи. Одна из «дочерей всех святых» (женщина, участвующая в таинствах) и один из Ога (мужчина, участвующий в таинствах) приводят черную козу. Верующие поверяют на ухо козе свои тайные желания, надеясь, что таким образом их услышит сам Эксю. «Матерь всех святых» запевает гимн. Вслед за этим убивают жертвенное животное. Жертвоприношение совершают и другим божествам. Изображения божества (ориша) соответствуют христианским иконам. Святой Георгий, он же Огум (железное божество — владыка дорог), почитается главой, отцом церемонии. Вероятно, это видоизмененный образ нигерийского божества железа и войны Огуна. Ксанго — повелитель громов, он же святой Иероним, тоже почитается владыкой терейро. Очевидно, это видоизмененный образ нигерийского бога грозы Шанго. После песнопения божествам присутствующие начинают славить добродетели «старых негров», т. е. предков, негров-рабов. Перед праздником, во время поста, вся земля терейро бывает усеяна трубками, соломенными шляпами, ножами, принадлежавшими «старым неграм», и покрыта рисунками, выполненными мелом. «Матерь всех святых» впадает в транс и призывает «старых негров» посетить терейро. Молодые люди поют гимны, женщины до самого вечера готовят жертвоприношения. В сумерках «дочери» и верующие разносят блюда и горшки с жертвенными яствами. Дары, предназначенные для Эксю, относятся на перекресток дорог; богу Агуну — на берег, Огуму-лесовику — в чащу, Ксанго — в каменоломни и т. д. Все эти церемонии совершаются втайне.

Праздник для друзей терейро начинается только с наступлением ночи. Присутствующие поют псалмы, а «дочери» исполняют оритас. И песни и танцы идут в заранее установленном порядке и сообразно степени родства богов между собой. Танцы продолжаются до самого обеда. Затем верующие рассаживаются вокруг огромных котлов, которые Ога заранее помещает посреди терейро, и каждый получает свою долю. Одни только мужчины имеют право вкушать козлятину, принесенную в жертву Эксю, женщины едят курицу «Помбы Сира».

С первыми проблесками зари праздник несколько стихает. Матери будят своих ребятишек, которые тем временем успели заснуть, а мужья заводят споры с женами, которые не желают уходить домой.

«Старые негры», которые «вселялись» в медиумов, «возносятся обратно на небеса», предварительно вволю наплясавшись, наевшись, накурившись, выпив и одарив всех своими советами.

И, наконец, звучит заключающая праздник песня:

«Посланец богов,

Открой мне путь И закрой терейро...»

Несмотря на запрещение, терейро весьма распространены в Бразилии. Корни терейро уходят в далекое прошлое бразильского народа, когда ритуальные танцы и песни были чуть ли не единственным средством сохранения традиций негров и индейцев.

Зора Брага приводит рассказ одного хозяина дома из Белемо (штат Пара), где совершались терейро. Этот рассказ как нельзя лучше раскрывает причины стойкости терейро и других народных праздников в Бразилии.

«Наш культ,— рассказывает хозяин терейро,—зародился в Мараньяне. Мои предки были рабами у некоей Анны Янсен, белой женщины, отличавшейся неслыханной жестокостью. Когда она выходила из лодки, все рабы должны были ложиться прямо в грязь, чтобы она могла сойти по ним, как по мосткам. У каждого негра был выжжен на спине свой номер. Если кто-нибудь осмеливался шевельнуться, его подвергали пыткам и убивали.

Единственным утешением для рабов было выполнение культа, который они отправляли под покровом ночной тьмы на другом берегу реки...

Хозяйка однажды услышала их песни и спросила у своей прислуги, что это за странные ритмы.

— Это наши африканские танцы, госпожа,— ответила прислуга.

Хозяйка захотела поглядеть поближе. Если они придутся ей по душе, заявила она, она позволит рабам танцевать перед фазендой. В противном случае она прикажет стегать их кнутом. Боги сжалились над муками негров и не дали (белой женщине) понять, что это за танцы. Таким образом, рабы могли открыто выполнять свои обряды и обучили им своих детей» \

Приведем описание еще одного очень любопытного с этнографической точки зрения праздника, возникшего непосредственно на бразильской земле под влиянием долгой и упорной борьбы бразильских негров за свое освобождение. Праздник этот, носящий имя киломбо, характерен главным образом для Северо-Востока, но встречается также и в некоторых центральных штатах Бразилии. Память о героической обороне «Республики Палмарес», живущая в бразильском народе, способствовала возникновению этого праздника. Для его проведения на центральной площади поселка или города сооружался редут из жердей, украшенный пальмовыми ветками и банановыми листьями. К веткам подвешивались флаги и связки фруктов. В центре палисада сооружались два «трона», сплетенные из ветвей. Один оставался пустым, а другой занимал «вождь», одетый в белую блузу, с перекинутым через плечо синим плащом. Негры, одетые в синие одежды, танцевали вокруг под звуки канзы и других инструментов и исполняли песни следующего содержания:

«Танцуй, негр,

Белый сюда не придет,

А если придет,

Будет избит палками».

Затем с воинственными криками негры разбегались по поселку и при помощи различных маневров похищали у хозяев их домашний скот. Весь похищенный скот доставлялся в киломбо, где происходила шуточная торговля животными. Хозяева получали обратно своих животных после того, как вносили несколько мелких монет в качестве выкупа. После этого «вождь» во главе с неграми отправлялся на поиски «принцессы» — маленькой девочки, одетой в белое. Ее с пением водружали на плетеный «трон», танцы и песни продолжались до полудня, когда обычно появлялись первые «неприятельские» разведчики, одетые в капюшоны из перьев и вооруженные луками и стрелами. Негры начинали готовиться к «бою». Спустя некоторое время появлялись основные силы «неприятеля» во главе с командиром, одетым в красный плащ. На площади происходило «сражение», после чего негры отступали к центру палисада, который разрушался «неприятелем». Праздник заканчивался «распродажей» негров, «захваченных в плен». Как видим, праздник в основных чертах воспроизводит историю и гибель негритянской вольницы Палмареса.