Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Население Бразилии. Негры в Бразилии
Этнография - Народы Америки

Территория Соединенных Штатов Бразилии равняется 8516 тыс. км2 и занимает почти половину материка Южной Америки. На севере Бразилия Граничит с Французской, Нидерландской и Британской Гвианами и Венесуэлой, на северо-западе — с Колумбией, на западе — с Перу и Боливией, на юго-западе — с Парагваем и Аргентиной, на юге — с Уругваем. Из южноамериканских государств Бразилия не имеет сухопутных границ лишь с Эквадором и 4%ли. С востока Бразилию омывает Атлантический океан.

Благодаря своим размерам, Бразилия отличается большим разнообразием физико-географических условий. В основном республику можно разделить на две области: Бразильское нагорье, занимающее большую часть страны, и Амазонскую низменность. Эти физико-географические районы лишь частично совпадают с экономико-географическими районами, на которые делится Бразилия.

Пути формирования и главные элементы этнического состава населения Бразилии

Португальцы, принявшиеся после открытия Кабрала за колонизацию Бразилии, встретили в стране довольно многочисленное население. Это были коренные жители Бразилии — индейцы. Колонизаторы всеми путями пытались обратить индейцев в рабство, поэтому бразильским индейцам приходилось-или защищаться или уходить в глубь страны, главным образом на северо-запад к Амазонке. Португальцы стремились использовать для своих целей рознь между индейскими племенами, разжигали между ними вражду. Так например, на северо-востоке Бразилии португальские власти для уничтожения народа каэтэ натравили на него племена табажара. Для своих вооруженных походов в глубь страны колонисты неизменно привлекали прибрежные индейские племена, которые враждовали с обитателями внутренних районов. Бандейры, как правило, наполовину состояли из индейцев, служивших проводниками, носильщиками и ударной силой во время боев.

Белые завоеватели смотрели на аборигенов, как на диких зверей, которых следует или уничтожать, или обратить в рабство. В то же время, очутившись в дремучих лесах Бразилии, полных всяких неожиданностей, в ее бескрайних сертанах, столкнувшись с дикой и неумолимой природой девственного леса — селвы, колонизаторы вынуждены были усвоить многое из образа жизни индейцев. Так, португальские колонисты стали разводить и употреблять в пищу маниоку,' ели дикорастущие плоды, коренья и побеги пальм. Португальцы усвоили охотничьи приемы местных жителей и даже стали спать во время походов в гамаках: это был обычай, заимствованный у индейцев тупй.

Ввиду того, что в первые десятилетия после открытия Бразилии женщины из метрополии переселялись туда только в исключительных случаях, браки колонистов с индианками были довольно частым явлением. Потомки португальцев и индианок получили в Бразилии имя мамелуко. В дальнейшем метисация достигла значительных размеров во внутренних районах страны.

С началом ввоза рабов из Африки на сахарные плантации Бразилии в этническом составе бразильского населения произошли большие изменения. С этого момента выходцы из Африки не только стали составной частью населения страны, но, имея свою культуру, свои обычаи, наряду с португальцами и индейцами они сыграли большую роль в процессе формирования народа, который теперь мы называем бразильским.

Таким образом, португальцы, индейцы и негры—вот те основные этнические элементы, из которых возникло современное население Бразилии, представляющее собой не просто смесь этих элементов, а народ, который формировался в течение веков на основе самой широкой метисации и взаимодействия культур, имеющих столь различное происхождение.'

Негры в Бразилии

В течение нескольких веков продолжался усиленный ввоз рабов с африканского побережья на бразильские плантации. Сахарное производство, золотые рудники Бразилии— все это держалось на рабском труде негров.

Первый^ контракт о доставке в Бразилию четырех тысяч негров-рабов был заключен в 1517 г. губернатором Баии с торговой компанией «Гоме- нот». В дальнейшем вывоз негров из Африки на бразильские энженьо и на появившиеся впоследствии плантации кофе и рудники достиг грандиозных размеров.

Нельзя назвать с достоверностью точную цифру завезенных в Бразилию негров, так как после отмены рабства в 1888 г. бразильские власти уничтожили все документы, в которых упоминалось о работорговле. Но некоторые бразильские экономисты, сопоставляя данные о производстве сахара в Бразилии за XVII и XVIII вв. со свидетельствами колонистов о средней жизни раба на плантации, равнявшейся примерно семи годам, пришли к выводу, что для одного только сахарного производства в Бразилию с 1600 г. по 1750 г. было доставлено 1350 тыс. негров. Общее же число привезенных за это время из Африки негров-рабов, как они полагают, равнялось 3300 тыс.

Португальская корона принимала самое активное участие в работорговле и наживала огромные деньги на перепродаже рабов. Так, в королевском письме от 6 февраля 1703 г. правительственным агентам предписывалось продавать негров в колониях по 300 крузадо, хотя в том же письме указывалось, что королю каждый негр вместе с доставкой обходился всего лишь в 94 крузадо. Работорговля достигла таких размеров, что купцы при своих сделках предпочитали продавать негров не поштучно, а оптом, на вес. Ярким примером таких «оптовых операций» может служить контракт, заключенный португальцами с компанией Кастелла в 1693 г. В этом деле четыре пятых вложенного капитала принадлежало самому королю. По заключенному договору купцы обязывались в течение девяти лет и восьми месяцев поставить в колонии 10 тыс. тонн негров, из расчета трех пезо за тонну (старая португальская тонна — около 195 кг).

Продажей рабов в Бразилии занимались не только португальцы. Часто к бразильским берегам приставали суда голландских и английских работорговцев. Негры в Бразилию доставлялись из различных районов Африки, главным образом из Западной Африки с островов Гвинейского залива — Фернандо По, Сан-Томе, Принсипе и Аннобон,— из Анголы, Бенгелы и даже из Восточной Африки — из Мозамбика.

У европейских и бразильских работорговцев на африканском побережье имелась разветвленная сеть факторий и портов, через которые шла оживленная торговля. На жителей прибрежных селений устраивались облавы, их спаивали на устраиваемых специально с этой целью «праздниках». Таких «праздников», неизменно оканчивавшихся массовым порабощением местных жителей, африканцы боялись как огня. Кроме того, большое число рабов доставляли в фактории и местные царьки, с которыми купцы, португальская корона и бразильские власти имели непосредственные сношения. Так, например, в конце XVIII в. два бразильских работорговца, которые благодаря своим махинациям по продаже рабов приобрели большой вес на Невольничьем берегу, сумели даже посадить на трон своего ставленника в государстве Дагомее. Один из этих работорговцев был удостоен титула «Первейшего из белых». Когда же Португалия объявила о монополизации работорговли, местные африканские царьки, заинтересованные в непосредственной продаже невольников бразильским плантаторам, отправили в Байю своих послов. Столь крепкими были эти связи, что в Байе представители бразильских торговых домов, занимавшихся работорговлей, получали от правителей Дагомеи особый титул кабесейра (глава) и символ власти в виде тяжелого посоха, увитого бусами. Такой контакт с местными царьками позволял работорговцам вывозить африканцев не только с побережья, но и из глубин «Черного материка».

С берега негров, прикованных один к другому и забитых в шейные колодки-рогатки (либамбо), доставляли на корабль. Здесь надсмотрщики (фунидоры и тумбейро), орудуя бичами, загоняли невольников в трюм. И начинались ужасы путешествия. Теснота и голод способствовали распространению болезней; часто среди невольников вспыхивали эпидемии. Многие от тоски по родной земле впадали в состояние душевной депрессии и погибали. Такое состояние называли банзо. Когда на корабле начиналось банзо, матросы и надсмотрщики выгоняли негров на верхнюю палубу и, избивая кнутами, заставляли их танцевать. Это было страшнее пыток. Под рокот африканского инструмента илу и удары тамбуринов топтались негры на тесной палубе. Но вот какой-нибудь негр не выдерживал и, подняв над головой скованные руки, бросался в море. Не успевало черное тело скрыться в волнах, как на него со всех сторон набрасывались акулы. Целыми стаями следовали они за невольничьими кораблями. Тысячи невольников гибли за время переезда.

Чрезвычайно тяжелыми были и условия труда рабов на плантациях и и на энженьо — о них уже говорилось выше. Очень многие погибали там. Спасение от этих ужасов было одно — бегство.

По свидетельству большинства бразильских историков, негры ненавидели своих хозяев и при всяком удобном случае бежали в леса. Там в дремучей чаще они воздвигали свои поселки — киломбо. На беглецов устраивались облавы. Целая армия «лесных капитанов» (так называли людей, специализировавшихся в охоте на негров) рыскала по лесам, вылавливая беглых рабов. Специальный королевский закон предписывал каждому негру, обнаруженному в киломбо, выжигать на лице букву «F» (fugido — беглый), а при повторной попытке к бегству отрубать ухо.

Беглым неграм приходилось не только укрываться от лесных капитанов, часто они подвергались нападениям индейцев. Белые колонисты искусственно разжигали вражду между индейскими племенами и неграми. Но это не всегда удавалось. Так, в обширных удаленных от городов глухих районах, так называемых сертанах Северо-Востока и Сан-Франсиско, беглые негры вступали в дружественные отношения с индейцами, жили с ними, вступали в брачные связи с индейскими женщинами. В результате в этих районах появился тип индейско-негритянского метиса — жаг^нсо. Это были предки тех отважных жагунсо, которые в восстаниях конца XIX в., отстаивая свободу, потрясли Бразилию своей беспримерной в истории борьбой и гибелью.

В XVII в. бегство рабов с энженьо приняло массовые размеры. Из разрозненных киломбо в верховьях р. Мундау (на территории нынешнего штата Алагоас) выросло огромное поселение свободных негров, целое государство, получившее в истории имя Республики Палмарес. Сюда из разных районов Северо-Востока Бразилии стекались беглые негры. И несмотря на то, что голландцы, предприняв в 1645 г. вооруженную экспедицию, сожгли до тла Старый и Новый Палмарес, негры не покинул:и своей вольницы. На месте пепелищ они построили новые хижины, и уже к 1675 г. Палмарес представлял собой целую систему укрепленных поселков, раскинувшихся на значительном пространстве. Каждый такой поселок (му- камбо) населяла община негров со своим вождем.

Обычай выносить важнейшие вопросы на собрания всех жителей му- камбо имел несомненно африканское происхождение. На этих собраниях, хотя и возглавляемых вождями, каждый свободный негр имел право голоса, а принимаемые решения были обязательны для всех. Коллективное владение землей, способы ее распределения между жителями мукамбо и многие другие порядки, царившие в Палмаресе, также имели ярко выраженное африканское происхождение и восходили к патриархальному строю народов банту, выходцы из которых в основном и населяли Палмарес.

В отличие от городов и поселков португальских колонистов, в поселениях Палмареса дома не образовывали улиц, а были разбросаны среди возделанных полей и пальмовых рощ. Центром конфедерации являлся г. Макако, который насчитывал около 1500 домов и был окружен крепким частоколом. По некоторым данным, население Палмареса доходило до 20 тыс. Основным занятием свободных негров было земледелие: они выращивали кукурузу, маниоку, сахарный тростник, фасоль и хлопок. Часть из этих продуктов удавалось контрабандой обменивать у соседних колонистов на оружие и сельскохозяйственный инвентарь.

Находясь все время на осадном положении, негры поддерживали в Палмаресе строгую дисциплину — здесь сурово наказывались покушение на убийство, воровство и прелюбодеяние. Но самым дорогим сокровищем для жителя Палмареса была свобода, поэтому тягчайшим преступлением считалось, когда свободный негр добровольно, из малодушия, боясь наказания, пытался вернуться в рабство. Если это становилось известно, негра карали смертью.

Португальские власти всеми силами стремились задушить возникшее в лесной чаще негритянское государство. С этой целью губернаторы Баии и Пернамбуку посылали в Палмарес одну экспедицию за другой, так что неграм часто приходилось оставлять работу и браться за оружие. Во время таких войн все населей^е Палмареса объединялось под командой одного военачальника и вождя, именовавшегося зумбй (впоследствии это слово стало именем вождя Палмареса). Пост вождя занимал обычно человек, завоевавший доверие народа своей доблестью и военным талантом. Хотя ' вооружение жителей Палмареса состояло только из ассагаев, луков и стрел, они отчаянно сражались против вооруженных ружьями солдат и предпочитали смерть в бою возвращению в рабство. С1654 г. по 1678 г. негры разгромили или отбили около 25 вооруженных экспедиций, направленных против Палмареса. Правда, при этой защитники понесли страшные потери, большинство их поселков было сожжено, а поля вытоптаны. Однако власти вынуждены были признать силу Республики Палмарес и за- ключитё с ней в 1678 г. мир. Но это была лишь передышка. Ни хозяева энженьо, ни португальские власти не хотели примириться с существованием государства свободных негров, куда при всяком удобном случае бежали^рабы с плантаций. Наличие в сердце лесов негритянской вольницы подрывало рабовладельческую систему. Поэтому, не имея возможности в отдельности справиться с Палмаресом, губернаторы Пернамбуку, Баии и власти Алагоаса в 1694 г. объединились и собрали армию, в которую влились также отряды паулистов. В составе 6 тыс. человек, объединенное войско, возглавляемое тремя генералами, выступило из Порто-Кавало. Тогда жители Палмареса приняли отчаянное решение: они сами сожгли свои поселки, уничтожили запасы, которые нельзя было унести, и, собравшись все в центральном городе, своей самоотверженной борьбой превратили бревенчатые стены поселения в неприступную цитадель. Несколько месяцев продолжалась борьба. Солдатам никак не удавалось сломить сопротивление осажденных и проникнуть в город. В лагере атакующих иссякали запасы, казалось, что и на этот раз Палмарес выйдет победителем. Но в последний момент карателям удалось подтянуть артиллерию. Деревянные стены не могли противостоять ядрам. Ворвавшись в город, солдаты учинили кровавую резню. Они искали легендарного Зумби, являвшегося душой сопротивления, за голову которого была назначена крупная сумма. А он с последними защитниками, отступив на гору, возвышавшуюся над городом, продолжал отбиваться. И, когда пали сраженными последние товарищи, Зумби на глазах у солдат бросился с обрыва в пропасть.

Палмарес пал в 1696 г., но не иссякла жажда негров-рабов к свободе. В течение веков, вплоть до отмены рабства, в разных частях Бразилии поднимались рабы против владельцев энженьо. Наиболее значительными были восстания негров в Сан-Томе и в Сан-Жезе-де-Мараньяне, где негры, объединившись с индейцами, атаковали город, в 1772 г. и в 1756 г.— в Минас-Жераисе. Только в 1770 г. в Мату-Гросу пало после героической обороны поселение свободных негров Киломбо-до-Карлота.

До сих пор во многих местах Бразилии сохранились развалины редутов, которые некогда защищали негры — народ, чей труд явился фундаментом бразильской экономики, а героическая борьба, оставив неизгладимый след в бразильской истории, способствовала развитию национального самосознания. Негритянский народ был и остается одним из существенных этнических компонентов бразильской нации.

Как уже говорилось, в Бразилию были завезены негры различных африканских народов. Довольно долго среди этнографов существовало мнение, будто бы бразильские негры все принадлежат к группе банту, народы которой, как известно, населяют южную половину Африки. Это мнение основывалось на работах западноевропейских ученых, таких как Спике и Мар- тиус . Дело осложнялось тем, что все статистические материалы о вывозе негров в Бразилию были уничтожены бразильскими властями. Только в начале XX в.,,благодаря исследованиям бразильских ученых, которые непосредственно изучали жизнь обитателей негритянских селений и кварталов, сохранивших еще свою самобытность, удалось установить, что, наряду с банту, в Бразилию было завезено и из более северных областей Африки, огромное количество негров принадлежавших к народам Западного Судана: волоф, мандинго, фульбе, хауса, эве, йоруба и др.

Даиболее многочисленной и сыгравшей в процессе метисации важнейшую роль была группа наго — так по имени одной из народностей, говоривших на языке йоруба, бразильцы называли всех обитателей Невольничьего берега, говоривших на этом языке.

Особенно много доставлялось негров наго в Бразилию с конца XVIII в. до середины XIX в. Многие из них были мусульманами. Среди наго, живших в районе Баии, этой поистине негритянской провинции Бразилии, в 1835 г. вспыхнуло вооруженное восстание, принявшее религиозную форму.

Другой значительной группой были жеже — так стали называть в Бразилии негров народности эве, доставленных с Невольничьего Берега. Поставщиком негров жеже была Дагомея, которая вела непрерывные войны с племенами этой группы, населявшими побережье и острова залива Бенин. Влияние жеже среди негров Бразилии было очень велико. Их обычаи, песни и религиозные обряды широко распространились не только среди урожденных африканцев, но и среди их потомков и мулатов. Следует отметить, что негры жеже приняли активное участие в изгнании голландцев с Северо-Вбстока Бразилии, и некоторые из них за заслуги в войне получили свободу. Эти освобожденные негры основали целый город — Ферис — недалеко от Порту-Сегуру. Особенно много жеже работало на сахарных заводах вокруг г. Байя.

Негры^ говорящие на языке чи, или тви, доставлявшиеся с Золотого Берега, получили в Бразилии имя мина. Порт-Эль-Мина, через который португальцы вели интенсивную торговлю рабами, приобрел такое значение, что в Бразилии термины «африканец», и «мина» стали синонимами. В Рио-де-Жанейро, где преобладали негры банту, наименованием мина называли всех негров, вывезенных из Верхней Гвинеи.

Далее, из суданцев следует отметить хауса, которые, оказавшись сконцентрированными на плантациях вокруг Баии, четыре раза (1807, 1809, 1813 и 1816) поднимали восстания против владельцев энженьо и властей горбда'.

Негров, принадлежащих к группе банту, нередко называли по имени тех африканских областей, из которых они доставлялись. Так, различались негры ангола, мозамбике, бенгела, кабина и конго. Большое число негров банту бежало с плантаций и, несмотря на преследования, создавало в лесах свои укрепленные лагеря-поселки. Основателями Республики Палмарес были именно негры банту.

В отношении географического размещения суданских негров и негров банту, довольно сильно различавшихся по культуре и языку, всю Бразилию можно разделить на три характерных района:

1.   Северный, включавший в себя Пернамбуку и Мараньян, в котором подавляющее большинство составляли негры банту;

2.   Центральный район Баии, где преобладали суданцы;

3.   Южный, охватывавший Эстадо-до-Рио, Минас-Жераис, Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро, где банту, так же как и на севере, были в большинстве.

Такая чересполосица объяснялась тем, что работорговцы крупнейших бразильских портовых городов, таких как Ресифи (Пернамбуку), Сан- Салвадор (Байя) и Рио-де-Жанейро, имели давно установившиеся связи с определенными факториями на африканском берегу, снабжавшими их «живым товаром» Таким образом, вся торговля шла по нескольким морским путям.

Потомки негров-рабов, родившиеся на бразильской земле, называются в Бразилии «креолами»,— это слово имеет здесь, следовательно, совсем не тот смысл, как вг Испанской Америке.

Несмотря на тяжелые условия жизни рабов на плантациях, африканские обычаи и традиции, правда подчас в измененной форме, продолжали жить среди негритянского населения страны. Особенно сказывались они в тех случаях, когда отдельные группы негров теми или иными путями добивались свободы. Так, негры, оружием добывшие себе свободу и создавшие Республику Палмарес и многочисленные поселки (киломбо), несмотря на то, что они на протяжении многих лет жили вдалеке от своей родной земли, а многие и родились в Бразилии, неизменно устраивали свою жизнь по образцу племенных организаций африканских негров.

Много интересных африканских обычаев и обрядов можно было наблюдать и в среде откупившихся от своих хозяев негров, живших, как правило, в пригородах таких городов, как Ресифи, Байя и Рио-де-Жанейро. Приток негров в бразильские города, и в особенности в г. Байю, усилился после отмены рабства в 1888 г. Значительная часть этого города и по сей день состоит из негритянских кварталов. Именно здесь можно встретиться с большинством негритянских обычаев, получивших распространение в Бразилии

В начале XX в. одежда негра мужчины, обитателя пригородов Баии, обычно состояла из коротких штанов и рубахи, плотно облегавших тело; то и другое из белой бумажной ткани. Одежда негритянок была более живописна. Они носили длинные широкие юбки ярких цветов. На плечо, поверх легкой кофты, набрасывался длинный широкий шарф, получивший название панно да поста (материя с побережья). Голову негритянки повязывали большой косынкой, три конца которой связывались узлом на лбу. Это было торсо. В Байе у негритянских женщин преобладали короткие волосы, а на севере негритянки устраивали себе сложные прически. Если негритянка имела некоторые средства, она надевала браслеты, покрывавшие иногда руки до самого локтя, а также пояс, состоявший из множества брелоков, среди которых неизменно присутствовало вырезанное из дерева изображение пальцев, сложенных в две фиги. Любопытно, что обычай носить такие амулеты в форме фиги, заимствованный у негров, очень распространен в Бразилии. Часто бразильская мать вешает на шею своего ребенка вместо католического крестика такой амулетик, который должен, по народному поверью, охранить своего владельца от всякого рода напастей и болезней.

Костюмы негритянок Баии завоевали популярность среди бразильского населения, и всякую женщину, одетую на манер негритянки из Баии, стади называть байана.

С давних пор славятся бразильские негры, главным образом негры Баии, искусством в приготовлении своих традиционных национальных кушаний, многие из которых, кстати сказать, стали теперь бразильскими национальными блюдами. Из таких наиболее известных кушаний отметим следующие: ватапа — своеобразное пюре, приготовленное из рисовой муки, к которой добавляются креветки, мясо или рыба. Все это поливается изрядным количеством масла пальмы денде и приправляется перцем; кару pi) — густой суп, сваренный из овощей киабо и коровьего языка.

Сюда также добавляется пальмовое масло и перец; акаражё — шарики, приготовленные из перетертой с перцем и другими специями белой фасоли и поджаренные в масле денде; абара — те же шарики, но завернутые в банановые листья и сваренные в соленой воде с маслом. Готовили еще особым образом кукурузу и посыпали ее сахаром. Сваренный без соли рис, заправленный вяленым мясом, перцем, маслом денде и прочими специями, называли рис хауса.

Таким образом, мы видим, что основными продуктами в кухне бразильских негров являются кукуруза и рис, пальмовое масло денде и перец. Понятно, что бразильские негры в подавляющей массе своей не могли позволить себе пользоваться перечисленными выше разносолами. На плантациях они вообще питались одной лишь маниоковой мукой. Так что африканские блюда фигурировали только на негритянских праздниках или же во время обрядов, связанных с культом жеже-йоруба.

Как указывалось выше, не все африканские традиции привились на бразильской земле, многое было забыто. Но в то же время некоторые обычаи африканцев, кажущиеся на первый взгляд архаичными и несообразными, приобрели самое широкое распространение среди бразильских негров. Все зависело от обстановки, в которой они жили. Например, только бесправным положением, в котором находились бразильские негры, и теми притеснениями, которым их подвергали, можно объяснить тот факт, что долгое время среди негритянского населения бразильских городов был распространен обычай выбирать символических «королей Конго». Этот обычай происходил от некоторых церемоний, действительно имевших место в царстве Конго в Африке. Обряд этот получил в Бразилии название «носса сеньора до Розарио». Он заключался в том, что негры какого-нибудь бразильского города устраивали праздник и на нем выбирали «короля» и «королеву» или в некоторых районах «судью», которые должны были доказать народу свою способность разрешать споры. Такой обычай практиковался во многих городах Бразилии, и местным властям волей-неволей приходилось считаться с ним. Так, например, в г. Ресифи шефом городской полиции в 1848 г. был выдан следующий курьезный документ: «Я, Антонио Энрике де Миранда, шеф полиции города Ресифи, облеченный властью Его Величества Императора Сецьора дон Педро И... объявляю, что представленные мне свободным негром Антонио де Оливейра заверения в том, что он является королем Конго по приговору жителей Ресифи, суть правильны. И я, облеченный верховной властью, подтверждаю указанные выше полномочия»1. Далее в документе упоминается о том, что этот обычай является традиционным в Ресифи, и де Миранда предлагает новому «королю» способствовать поддержанию порядка среди негров, населяющих город. На протяжении веков бразильские правители стремились превратить национальные негритянские праздники в орудие своей политики, полагая, что отправление неграми своих религиозных обрядов и участие в праздниках, вывезенцых из Африки, будет поддерживать вражду между людьми различных африканских народностей и различных верований и тем ослабит их сопротивление работорговцам. Они поэтому до поры до времени не запрещали неграм устраивать свои праздники, танцы и шествия, а использовали их, чтобы натравить негров жеже на наго, последних на хауса и т. д. Ратуя за такую политику, граф дон Аркос, один из бразильских администраторов, в начале XIX в. писал, что необходимо во что бы то ни стало разобщить негров, хотя бы в их верованиях: «Иначе,— со страхом воскликнул он,— общее несчастье, т. е. рабство, может сплотить угнетенных». А этого власти боялись больше всего на свете. Перед ними стоял грозный пример Палмареса и многочисленных негритянских восстав ний, вспыхивавших то тут, то там по стране.

Вместе с тем рабовладельцы, в основном хозяева энженьо, не заглядывая далеко вперед, требовали полного запрещения негритянских празднеств. Они хотели заставить рабов трудиться и в праздничные дни. В конце концов, под давлением хозяев, негритянские праздники и обряды были запрещены почти по всей стране. Исключение составляли только такие крупные центры сосредоточения негров, как например Байя, где власти просто побаивались проводить репрессии против участников негритянских праздников, чтобы не вызвать среди темнокожих обитателей пригородов волнений, которые, кстати сказать, не раз потрясали Байю.

Многие из теперешних праздников бразильских негров так или иначе связаны с их древними религиозными представлениями и обрядами — тотемизмом, культом предков, почитанием природы и пр. Попав в рабство, негры вместе со свободой теряли возможность придерживаться своих трач диционных верований и обычаев. К тому же среди рабов усиленно насаждалось христианство. Казалось, что все это вместе взятое должно было заставить негров быстро забыть свои старые обычаи. Однако на деле африканские верования и обычаи оказались очень живучими. Это объясняется тем, что негр, попав в рабство, видел в какой-нибудь религиозной церемонии не просто обряд, а нечто большее — то, что напоминало ему свободу и далекую родину. Кроме того, в отправлении неграми своих религиозных культов проявлялся протест черных рабов против жестокой эксплуатации, которой они подвергались на рудниках и на плантациях Бразилии. Ярким примером тому служат религиозные восстания негров хауса и наго, потрясавшие Байю в течение первой половины XIX в.

Таким образом, верования негров, вывезенных из Африки, продолжали жить среди их потомков. Правда, в новых условиях эти верования и обряды сильно изменились и приобрели новые формы. Подчас негры не могли справлять свои праздники из-за жестоких преследований, которым они подвергались. В то же время участие их в христианских праздниках не только не запрещалось, но, напротив, поощрялось. Участвуя в таких праздниках, негры мало-помалу стали вносить в них свои религиозные представления, пляски, обряды. Праздничные негритянские шествия, сопровождаемые обычно представлениями, танцами и песнями, пользовались огромной популярностью не только у самих негров, но и среди мулатов, метисов и креолов.

В конце концов многие из праздников, привезенных португальцами из Европы, оказались в Бразилии так сильно африканизированными, что в них теперь почти ничего не осталось от их европейского происхождения. Примером может служить праздник, получивший название раншо и широко распространенный в Бразилии, особенно среди батраков на кофейных, сахарных и какаовых плантациях. Раншо — шествие ряженых, но оно получило своеобразный характер. Участники такого шествия наряжаются в разноцветные одежды и надевают раскрашенные маски различных животных, среди которых, кроме традиционных ослицы и быка, имеется множество диких зверей и растений. Любопытно, что здесь же присутствует маска кайпоры — лесного духа, почитаемого бразильскими индейцами. Сопровождаемая музыкантами, которые играют на скрипках, виолах, канзах, медных тарелках и флейтах, разряженная процессия движется от дома к дому, от плантации к плантации, устраивая по дороге небольшие импровизированные представления и пляски. И если присмотреться внимательно, то нетрудно заметить, что в них имеется много общего с военными и охотничьими танцами африканских негров. Недаром в раншо на каждую маску, изображающую рыбу, есть свой рыбак, оленю противопоставлен ягуар или охотник, против петуха выступает воин. Участники раншо чаще всего исполняют танёц лунд$, во время которого главная фигура вступает й «бой» со своим проводником, причем последний всегда оказывается победителем. Эта центральная маска, изображающая обычно какого-либо зверя, играет в празднике важную роль и по ее имени называют то или иное раншо. Здесь мы видим пережитки древнего тотемизма, широко распространенного среди африканских племен. Понятно также, почему эти старые обычаи проявились именно в танцах. Ведь танцы у большинства негритянских племен неразрывно связаны с их родовыми отношениями и религиозными тотемистическими представлениями. Недаром во многих африканских племенах вместо вопроса: «к какому роду ты принадлежишь»?, просто спрашивают: «что ты танцуешь?».

Мало-помалу среди бразильских негров получил наибольшее распространение так называемый культ наго-жежё, или, что то же самое — жеже- йоруба. В основных чертах он воспроизводит верования обитателей Невольничьего Берега. У негров наго, как и у всех народностей йоруба, существовали мифы о духах и божествах ориша, как их называли йоруба. Одним из главных ориша является Обатала, олицетворение неба. Выше всех, по представлениям наго, стоит Олорун, как бы олицетворяющий всю совокупность сил природы. Со временем, как повествует миф, от Олоруна произошли Шанго — бог грома и молний, и Одудува — Мать-Земля. Затем Обатала и Одудува произвели на свет Аганжу — твердую землю, и Иеманжа — воду.

Интересно'отметить, что именами Обатала и Одудува часто обозначается один и тот же фетиш, в виде двух половинок тыквы, подвешенных одна над другой, олицетворяющих небо и землю. У бразильских негров чаще можно встретить в той же роли тыквенную чашу, выкрашенную в белый цвет и накрытую фаянсовой крышкой такого же цвета. Внутри такого фетиша обычно помещается немного ила, привезенного из Африки, и железное кольцо. Бразильские негры и особенно негры Баии больше всего почитают бога грома и молнии — Шанго. Его олицетворением считаются метеориты и каменные топоры. Были еще божества помельче и великое множество духов, которым, по верованиям негров, нельзя было поклоняться в домах, а следовало приносить жертву на перекрестках дорог и улиц. Но самым распространенным культом среди бразильских негров было почитание растений, в первую очередь деревьев. Группу священных деревьев обычно окружали пальмами и изгородью, за которой совершали жертвоприношения. Go временем стали обожествлять не все дерево, а только некоторые его ^асти, например листья. Примером тому может служить ироко, обожествленная ветвь дерева с широкими листьями. Всего лишь несколько десятков лет назад в Бразилии можно было встретить возле дорог и в лесу деревья; окруженные канавками с водой. Так отмечались священные деревья. Среди негров и простого люда считалось большим преступлением срубить или поранить такое дерево. Ветвь ироко фигурирует во многих негритянских обрядах, ее обычно окружают тарелками с кушаньем бобо де инъяме (похлебка из плодов хлебного дерева и креветок, приправленная пальмовым маслом и перцем).

Бразильские негры обычно собирались для отправления своих религиозных обрядов в укромных местах, называемых терейро. Руководили такими обрядами уважаемые всеми и сведущие в' традициях негры или негритянки, именовавшиеся отцами или матерями терейро. При проведении больших торжеств отцы или матери нескольких терейро объединялись. Имеются сведения, что в Бразилию были перенесены обычаи негров жеже, у которых при святилищах жили женщины, занимавшиеся храмовой проституцией. В Бразилии, однако, таким женщинам, которых обычно называли «святыми дочерьми», разрешалось вступать в связь только со священнослужителем культа терейро.

Бразильские негры были рабами и принадлежали хозяину, хозяину энженьо или владельцу рудника. Вступления в брак и акты рождения регистрировались католической церковью, и только хоронить мертвых неграм разрешалось по своим обычаям. До 1888 г. еще отмечались случаи больших негритянских праздников, на которых соблюдались, правда уже сильно изменившие формы, старые африканские обряды; во время их все песни исполнялись на древнем языке.

Привезенные из Африки негры предпочитали разговаривать между собой на родном языке, хотя официальным языком в стране являлся португальский. Из африканских языков и наречий среди негров Бразилии наиболее распространены были языки суданской группы — йоруба (наго), эве (жеже), канури, гурунси (груси) и наконец кимбунду — один из языков группы банту.

В дальнейшем из всех этих языков выделились два, которые приобрели значение лингуа жерал, т. е. общих языков для негров Бразилии. Так наго (йоруба) стал общим языком для негров центрального района страны, а на языке кимбунду стали говорить негры, населявшие север и юг Брази-* лии. Кроме того, неграм, конечно, приходилось усваивать и португальский язык, необходимый для общения с остальным населением. Естественно, что существование бок о бок португальского и африканских языков привело к тому, что словарный состав португальского языка в Бразилии значительно обогатился за счет слов африканского происхождения. Африканские языки среди бразильских негров держались довольно долго и были окончательно вытеснены португальским только к концу XIX в.