Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Формирование современного населения Венесуэлы
Этнография - Народы Америки

В 1825 г. число жителей страны дошло до 800 тыс* К этому времени резко изменилось соотношение отдельных групп населения: основную массу составляли уже метисы и мулаты — 51%, белое население— 26%, индейцы—лишь 15% (сократившись численно больше чем вдвое), а негры — 8% (их абсолютная численность возросла вдвое).

Война за независимость (1811—1824) и частые правительственные перевороты, сопровождавшиеся восстаниями, привели к резкому сокращению числа жителей страны. В этот период почти полностью было уничтожено коренное население района льяно, которое насильно вербовали в войска.

Иммиграция в Венесуэлу была очень незначительна, ей не благоприятствовали ни внутреннее политическое положение страны за последние 150 лет, ни экономическое развитие республики, ни резко выраженный тропический климат наиболее доступных районов. Притока иммигрантов- земледельцев в XIX — ХХвв.,как это имело место в Чили и Аргентине, в Венесуэлу не было. Иммигрировали в незначительном числе жители Канарских островов, французы, итальянцы, немцы. В большинстве своем они оседали в городах, занимаясь мелкой торговлей и ремеслами,

Численность населения Венесуэлы равняется 6320 тыс. (1958)Официальная статистика индейское население учитывает отдельно. Число так называемых лесных индейцев из года в год неуклонно падает. Если по переписи 1926 г. их насчитывалось 136 147 человек, а в 1936 г. — 103 492 человека2, то по оценке 1950 г. имеется лишь 56 700 индейцев, живущих в лесах и труднодоступных районах3. Цифры эти преуменьшают численность . индейского населения в целом, включая сюда лишь индейцев, «живущих в полудиком состоянии, полностью вне административной жизни страны»4.

Ученые разно оценивают общую численность индейцев Венесуэлы— примерно от" 60 до 150 тыс. Большинство, однако, склоняется к последней цифре, включая сюда и так называемых «мирных» и.частично ассимилированных представителей коренного населения страны.

Как и в других республиках Южной Америки, распределение населения на* территории страны крайне неравномерно. Большая часть его обитает в прибрежном северном горном районе и в штате Сулия (Маракаиб- ский район). Здесь на пространстве, не превышающем 15% площади страны, сосредоточено около 70% ее населения. Плотность в отдельных-районах доходит до 40 человек на 1 км2 и даже до 138 человек в федеральном (столичном) округе5. В районе льяно (25% площади) живет 25% населения, плотность, таким образом, не превышает здесь 5 человек на 1 км2. И, наконец, в Венесуэльской Гвиане (штат Боливар и территория Амасонас), занимающей 60?/о площади, живет лишь 5% населения, т. е. 1 человек на 3 км2.

Венесуэла является одной из наиболее метисированных стран Латинской Америки. С самого завоевания в стране происходил сложный процесс смешения коренного населения (индейцев) с европейцами (главным образом испанцами) и неграми.

Метисы составляют в настоящее время основную массу населения; индейцы — всего около 3%; негры, мулаты и самбо — около 10%. Очень разноречивы данные о численности так называемого белого населения6; она несколько увеличилась за последнее время за счет иммигрантов из Европы (172 733 человека по данным 1950 г.). В среднем можно считать, что белых около 12—15%.

Основное ядро венесуэльского народа сложилось уже в начале колониального периода, т. е. в XVI — XVII вв., но процесс этого формирования не закончился и в наши дни. Условия, в которых происходил этот процесс в Венесуэле, наложили отпечаток на физический тип населения отдельных областей. В различных районах страны преобладает тот или иной тип метисов, т. е. собственно метисы, мулаты или самбо. Так например, мулаты и негры до настоящего времени живут главным образом на побережье и в Маракаибской низменности. В глубине страны, в льяно, куда скрывались беглые негры, которые смешивались с индейским населением, живут их потомки—самбо, составлявшие значительную часть жителей. Несколько позже, в конце XVII — начале XVIII в., сюда началось проникновение испанцев; стало развиваться скотоводство. Население этого района называлось в'Венесуэле льянеро; быт его в известной степени напоминал образ жизни аргентинских гаучо. Льянеро обычно работали пастухами у помещиков, владевших стадами.

Индейцы, до настоящего времени сохранившие в некоторой степени свою независимость, живут в наиболее отдаленных и труднодоступных районах республики. Племена этих так называемых лесных индейцев почти сплошной полосой окаймляют сухопутные границы страны и дельту Ориноко. В северо-восточной части страны, а также на западе, в штатах Лара, Мерида, Трухильо и восточной части Сулии, живут индейцы, в значительной мере ассимилированные пришлым населением и утратившие свою прежнюю культуру. «Цивилизация» их сводится к тому, что они некогда были крещены в католическую веру и носят европейскую одежду, мало чем отличаясь в остальном от окружающего их населения.

Племена большинства отдаленных районов до нашего времени в значительной степени сохранили свой прежний образ жизни, занимаясь охотой, рыбной ловлей и примитивным земледелием. Но в погоне за наживой белые хозяева страны — будь то золотоискатели или охотники за каучуком XIX в. или «разведчики» природных богатств нашего времени — проникают и в далекие уголки страны, неся с собой разорение и гибель. Прежде торговцы нанимали индейцев в качестве проводников, гребцов и носильщиков за ничтожное вознаграждение. В настоящее время индейцев, живущих в земледельческих или нефтеносных районах, используют для подсобных работ как на асиендах, плантациях, так и на промыслах. Даже формально причитающаяся им нищенская оплата обычно не попадает к ним в руки, оставаясь у хозяев в уплату за предметы, взятые в долг в местных лавчонках.

Всяческими способами у индейцев отнимают принадлежащую им землю. В штате Сулия в 1945 г. индейцев изгоняли, применяя огнестрельное оружие, не щадя даже детей.

Гонимые голодом и нищетой, они вынуждены иногда искать убежища в городах, где вырастают индейские кварталы, условия жизни в которых не поддаются описанию.

Европейцы и североамериканцы живут главным образом в городах прибрежной и умеренной зоны, а также в районе нефтяных промыслов. Это либо крупные капиталисты, либо специалисты и квалифицированные рабочие. К этому немногочисленному белому населению статистика причисляет также и креолов (предки которых в начале колониального периода смешивались, однако, с индейцами).Креолы представляют собою местную «знать» и «верхушку» венесуэльского общества. Большинство крупных помещиков — креолы. Пытаясь сохранить свое дворянское «достоинство», многие креолы считают для себя предосудительными некоторые профессии, и нередко носители громких имен прошлых столетий ведут довольно жалкий образ жизни.

Основную массу населения, около 70%, составляет сельскохозяйственный пролетариат и малоземельное крестьянство. Около 75% крестьян не имеет земли.

По данным 1950 г., около 43% самодеятельного населения составляло сельскохозяйственное население; почти треть его—наемная рабочая сила (сельскохозяйственный пролетариат и пеоны). Статистические данные не дают ясного представления о составе отдельных групп, так как зачисляют крупных и мелких собственников и малоземельных крестьян в одну группу1.

Численность же промышленных рабочих еще в первой четверти нашего века была крайне незначительна. Лишь изменения, произошедшие в экономике страны с тех пор, в особенности развитие добычи нефти, привели к увеличению рабочего класса.

Однако и здесь официальная статистика не дает четкой картины. Рабочие добывающей и строительной промышленности по численности не превышают половину числа наемной рабочей силы в сельском хозяйстве; почти сколько же работает в обрабатывающей промышленности2.

Земледелие и положение сельскохозяйственного населения

Крупное помещичье полуфеодальное землевладение в Венесуэле, как в большинстве латиноамериканских стран, до последнего времени оставалось основной формой земельной собственности. Наибольшего развития хищнический захват и раздача земель имели место во время диктатуры гейерала Гомеса (1909—1935). К концу своей жизни Гомес был самым крупным землевладельцем Латинской Америки 3. После смерти Гомеса часть его личных владений отошла к государству, но земли, розданные им своим приспешникам, проданные или отданные в концессию, остались нетронутыми.

Концентрация земель в частных руках достигала чудовищных размеров. В 1953 г. 39 014 хозяйств владели 3 437 178 га, из них 2568 хозяйств владели 2 705 383 га, а 36 446 хозяйств — 731 795 га1.

Используется же в Венесуэле лишь незначительный процент земли, пригодной к обработке.

Огромные участки земель находятся в руках иностранных компаний, главным образом нефтяных, а за последние годы также и компаний по добыче железной руды. Недавно открытые богатейшие залежи железа быстро привлекли новый поток иностранных капиталовложений. В 1950 г. иностранные нефтяные компании владели 6 412 375 га, из которых 79,61% принадлежали североамериканским монополиям. В 1952 г. 60 тыс. га были сданы в концессию также иностранным компаниям, из них 64,7% — компа- .ниям США. По данным официальной статистики, около 10% площади страны является собственностью иностранных концессий.

Прогрессивные слои Венесуэлы сознают, что земельные отношения являются тормозом не только в развитии сельского хозяйства, но и всей экономики страны. Сохранились полуфеодальные отношения между землевладельцами и мелкими арендаторами и сельскохозяйственными рабочими.

По данным 1937 г., только 39% хозяйств в 14 обследованных районах обрабатывались владельцами, остальные — арендаторами и наемными рабочими. Участки мелких собственников находятся главным образом в райо^ нах льяно и Венесуэльской Гвианы, т. е. в менее плодородных и наиболее отдаленных от рынков сбыта районах. Мелкие землевладельцы часто вынуждены продавать свой урожай крупным землевладельцам за любую цену, так как сами они не имеют возможности отвезти его на рынок; в случае плохого урожая мелким землевладельцам приходится закладывать свои участки, и в большинстве случаев они не имеют затем возможности выкупить их. На кабальных условиях они становятся арендаторами. В аренду нередко сдаются участки целины, на которых приходится рубить и сжигать лес. Арендатор обрабатывает и засаживает участок овощами, кукурузой, а затем, через два-три года, сдает его владельцу подготовленным для дальнейших посадок или посевов.

Мелкий арендатор нередко должен отдавать половину предполагаемого среднего урожая; в случае неурожая приходится покупать недостающее, влезать в долги и в конце концов попадать в окончательную дабалу к владельцу участка.

Положение арендаторов, которые составляют большую часть рабочей силы в сельском хозяйстве, по существу мало чем отличается от положения сельскохозяйственного пролетариата.

Сельскохозяйственные рабочие, живущие на плантациях в жалких лачугах, чаще всего сплетенных из тростника, имеют небольшие участки земли для посева кукурузы, бобов и овощей. Часть урожая нередко идет хозяину участка, а другая обычно за гроши в уплату долгов, сделанных в пулъперий (местном трактире-лавочке). Кроме того, пеон должен три дня в неделю отрабатывать на полях хозяина, а во время сбора все дни недели (сбор кофе, например, длится с ноября по март). В сборах этих урожаев принимают участие все члены семьи.

Договоры на аренду и на оплату труда большей частью устные: сельское население страны почти поголовно неграмотно. Заработок обычно выдается бонами, имеющими хождение лишь в хозяйских лавках, где продовольствие и предметы первой необходимости низкого качества и продаются во много раз дороже обычных цен, которые в Венесуэле и так чрезвычайно высоки. Переход пеонов с одной асиенды или плантации на другую фактически невозможен из-за сговора владельцев между собой.

Даже буржуазные писатели вынуждены были признать, что «пеонаж особенно страшен в Венесуэле, где он усилился при диктатуре Гомеса, который применял его также как средство политических репрессий на своих громадных поместьях»1.

Естественно, что в этих условиях все возрастал отход в города и промышленные районы. Если в 1912 г. городское население составляло 13%,то в 1936 г. оно уже равнялось 38,2% всего населения. В особенности увеличился отход населения в районы нефтяных промыслов; с 20-х годов началась настоящая иммиграцйя из ряда областей страны в Маракаибский район.

В связи с отходом некоторые районы лишились основной массы населения. Провинциальная печать забила тревогу по поводу «обезлюдения» (despoblacion), взывая к патриотизму местных жителей, но «пока не дадут землю трудящимся, не прекратится отход»,—писал Акоста Саигнёс, прогрессивный общественный деятель, в своей работе, посвященной землевладению в Венесуэле2.