Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Социальная организация арауканов
Этнография - Народы Америки

Социальная организация арауканов известна в основном лишь со времени конкисты. История развития этого общества представляет собой значительный интерес, так как ее можно проследить на протяжении почти 400 лет лишь с небольшими перерывами.

Источники, которыми мы располагаем, далеко не равноценны. Хроники первых времен покорения Чили (т. е. XVI столетия) полны описаний военных походов и лишь случайно приводят какие-либо данные о жизни коренного населения. С половины XVII столетия имеется уже больше материалов, к которым, однако, следует относиться весьма критически. Большинство авторов того времени (Росалес, Овалье, Молина, Соре и др.) были католическими миссионерами, что сказалось на характере описания ими некоторых сторон социальной жизни арауканов и их религиозных представлений. Но все же их работы содержат много ценного материала. Этнографам и путешественникам, описывавшим арауканов в XIX —XX      вв., приходилось наблюдать большие изменения в социальном строе и религиозных верованиях, произошедшие под влиянием испанцев.

Сведения, сообщаемые этими источниками, относятся к разным группам арауканов и к различным областям. Неудивительно поэтому, что многие этнографы, изучавшие арауканов, приходили к прямо противоположным выводам. Наряду с данными, позволяющими утверждать существование материнского рода у арауканов, некоторые исследователи приводят ссылки на порядки, характерные только для отцовского рода. Разрешить эти противоречия возможно было лишь на основе детального изучения всех относящихся к истории арауканского общества источников. Эту задачу в значительной степени выполнил чилийский ученый Р. Э. Латчам, англичанин по происхождению. Начиная с 1888 г., когда он впервые побывал у арауканов, Латчам в течение 40 с лишним лет собирал сведения о них и изучал архивы Южной Америки. Он пришел к выводу, что социальный строй арауканов времен конкисты представлял собой чрезвычайно сложную организацию — переходное состояние от материнского рода к складывающимся новым порядкам отцовского рода.

Рассматриваемые Латчамом племена индейцев Чили ко времени конкисты были неоднородны: то разделение на три группы — северную, центральную и южную, о котором говорилось выше, по-видимому, существовало уже в XIII—XIV вв. Северная и южная группы были более архаичны и в основном сходны между собой, в то время как в центральной части Чили существовали порядки, значительно отличавшиеся от порядков в этих двух группах. По мнению Латчама, многие особенности этого района объясняются влиянием племен, вторгшихся туда из аргентинской пампы. В настоящее время невозможно установить более определенно причины этого различия.

Индейцы уильиче, как упоминалось выше, жили в больших домах — патанах. В каждом доме жила группа родственников, называвшаяся мючулъя. По свидетельству ранних хроник, дома эти украшались тотемными символами. Следовательно, эта группа была тотемной. Следует сказать, что слово мючулья состоит из двух частей: chulla, означающей брат от одной матери, сын сестры матери, и частицы mii — притяжательного местоимения мой, мои. Таким образом, в целом мючулья может быть переведено как мои] братья по матери, двоюродные братья — сыновья сестер матери и т. д. Очевидно, что этот термин в применении к социальной группе должен обозначать родственников по материнской линии.

В пользу того, что в катане некогда жили родственншчи только по линии матери, говорит также долго сохранявшийся обычай наследования детьми имени и тотема матери. Однако ко времени испанского завоевания в катане, вследствие патрилокальности брака, жили люди разных тотемных групп.

На севере арауканы жили в отдельных небольших хижинах. Каждую хижину занимал женатый мужчина и его семья. Его братья и прочие родственники жили в соседних хижинах, размеры которых варьировали в зависимости от размеров семьи, числа жен у главы семьи. Каждая жена имела свой очаг и место в доме.

Группа хижин, принадлежавших одной группе родственников — чеун (она соответствовала мючулья южных ^районов), называлась лов.

По сведениям испанских хроник XVI—XVIII вв., счет родства у арауканов, поскольку он был связан с наследованием имени и тотема (кюга), велся по линии матери. Дети получали имя, связанное с тотемом матери. Хроники и документы от XVI до начала XIX столетия приводят большое количество материала, показывающего, что сыновья носили имя, отличное от имени отца, но все братья от одной матери имели имя, связанное с одним тотемом. Например: сыновья Типай-антю назывались Кила-кура и Псима-кура; вождь Лау-таро имел брата Пайля-таро, их отец назывался Талка-уэну; сыновья Перила-лонко носили имена Чанки-манки и Уальте-милья1. В первых двух примерах сыновья являются детьми одной матери, в последнем — от разных матерей. Вторая часть имени была названием тотема: антю — солнце, кура — камень, таро — хищная птица, у дну — небо, лонко — голова, манки — кондор, милъя — золото

Число тотемов, встречавшихся повсеместно, было невелико. Наиболее распространенными были — Небо, Солнце, Камень, Золото, Вода, Река, Море, Кондор, Ягуар и др. Наряду с ними, однако, были и менее распространенные, характерные лишь для отдельных районов, как, например, - Волна, Тюлень, Чайка — на побережье; Серая цапля, Лисица, Попугай, Обсидиан, Снег, некоторые растения — во внутренних районах страны. В отдельных районах было обычно около десяти — двенадцати основных тотемов.

Все лица, принадлежавшие к одному тотему,считались родственниками между собой по материнской линии и составляли одну экзогамную группу. Этот материнский род, называвшийся также кюга, ко времени конкисты уже не представлял собой экономического единства и сохранял свое значение лишь в религиозных церемониях и обрядах.

Благодаря патрилокальности брака, в одном селении (лов) жили вместе отец, его жены и их дети, братья отца с женами и детьми, их взрослые сыновья с женами и т. д. Взрослые дочери, выходя замуж, уходили в другие селения. Все совместно живущие в одном селении родственники, составлявшие один чеун, принадлежали к различным кюгам. Напротив, лица, родственные между собой по материнской линии и принадлежавшие к одному тотему, были разбросаны по различным селениям. Однако в пределах селения все члены одного тотема объединялись вместе и составляли так называемый дэв. Число таких дэвов в каждом селении было различно: оно зависело от числа жен, принадлежащих к разным тотемам. Сосуществование двух систем счета родства в родовом обществе, проявлявшееся в делении отцовско-правового чеуна на несколько материнско-правовых дэвов, было характерной чертой арауканского общества того времени.

Внутрисемейные связи были очень слабы. Семья, если у ее главы было несколько жен, распадалась на дэвы. В ней не было лиц, считавшихся родственниками между собой по отцу. Это ясно видно из системы родства арауканов, которая считает братьями и сестрами лишь детей от одной матери и всех детей ее родных, единоутробных сестер. Братья и сестры по* отцу, если они рождены от различных матерей, принадлежат к различным дэвами не считаются родственниками между собой. Браки внутри тотемной группы воспрещались — они считались кровосмесительными.

Но в пределах одной патрилокальной группы браки были возможны* ибо в ней были лица разных тотемов. Действительно, члены одного чеуна (una sola gente, как их называют хроники) могли вступать между собой в брачные отношения, если они принадлежали к различным дэвам, т. е. имели разные тотемы. Браки между близкими родственниками (по отцу) не только допускались, но, по-видимому, некогда были столь обычными, что для них существовали даже особые термины. В языке сохранилась система старых брачных отношений. Так, например, браки между братьями и сестрами от одного отца, но разных матерей назывались ламу эн- тун.

Сосуществование двух систем родства, складывающейся отцовской и более древней материнской, не ограничивалось разделением чеуна на дэвы. Группа селений с их чеунами объединялась в реуэ, а все члены одного тотема, жившие в пределах реуэ, вместе составляли кауин. Наконец, все реуэ вместе составляли айлъяреуэ (девять реуэ), что испанцы переводили словом «племя». Все кауин, взятые вместе, составляли тотемную группу — кюга.

Возвращаясь к рассмотрению порядков внутри основной ячейки ара- уканского общества — чеуна, надо сказать, что отец, несмотря на то, что он был номинальным главой семьи, не пользовался большим авторитетом, так как в семье он был единственным представителем своего тотема, все его жены и дети принадлежали к другим тотемам.

Стремление укрепить положение отца в семье привело к тому, что родные и двоюродные братья стали объединяться вместе, браки заключались преимущественно с соседними семьями, с таким расчетом, чтобы внуки были того же тотема, что и дед. Наконец, в чеун принимали обедневших родственников того же тотема. Ко времени появления в Чили испанцев, положение отца в семье уже начало укрепляться во всем, что не касалось тотема. С установлением патрилокальности брака, когда жена стала переходить в группу мужа, он стал хозяином обрабатываемого участка. Развитие скотоводства создало возможность обогащения отдельных селений и семей.

Постепенно происходил переход от старых форм наследования к новым. Прежде, со смертью отца, имущество переходило к наследникам по тотемной принадлежности — обычно к детям сестры, которые находились в других селениях. Со времени конкисты устанавливается новый порядок— имущество переходит к братьям покойного, которые не только принад- 1ежалик одному тотему,но и жили в том же лове. Таким образом,имущество сохранялось в одном и том же лове. Постепенно стало признаваться отцовство мужа, не принимавшееся прежде при наследовании во внимание, и наследовать ему стали сыновья, а именно, сыновья первой жены. Наследником при этом считался старший сын первой жены, даже если он и не был старшим по возрасту среди всех детей.

Общность экономических интересов всего чеуна привела к падению значения т^гема. Это окончательно изменило все^ прежние устои араукан- ского общества. Некоторое время каждый дэв^поддерживал связи с другими дэвами своего кауина, но со временем стали отдавать предпочтение тотему отца, как покровителю семьи.

Выполнение обрядов продолжало еще объединять членов кауина. Однако трудности и неудобства, связанные с этим (для этого членам одного тотема приходилось собираться из разных селений), привели к тому, что постепенно эти обряды стали выполняться в селениях. Лишь в языке удержалось слово кауин в значении праздника.

Последним следом материнского рода, который не исчезал еще довольно долго, была передача имени. Обычай давать имя по матери пережил более двух веков, в то время как все остальные обычаи, связанные с тотемизмом, исчезли, так что к XVIII в. уже почти забыли все связанное с ним.

Лишь в начале XIX в. мы встречаемся с попытками изменить порядок передачи имени и ввести передачу его по отцовской линии.