Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Племена собирателей и охотников восточной Бразилии
Этнография - Народы Америки

Наиболее отсталыми среди групп индейского населения Бразилии являются племена собирателей и охотников, значительная часть которых включается в так называемую группу же или жес (тимбира, кайяпо, суйя, шаванты, шеренте, каинганг и др.)* До недавнего времени они жили первобытнообщинным строем. Часть этих племен говорила на языках, ныне считающихся изолированными или входящими в небольшие языковые семьи (ботокуды, бороро, машакали, паташо, малали). Некоторые из этих племен, как, например, пури и паташо, вымерли. Другие, как ботокуды и шавангы, находятся ныне на грани полного исчезновения. Основным источником существования всем этим племенам служили охота и собирательство, хотя большинство их знали также земледелие. Одним из типичных племен собирателей и охотников восточной Бразилии являются ботокуды. История ботокудов до начала XIX в. очень мало известна. Невозможно, даже хотя бы приблизительно, определить места их обитания до португальского завоевания.

Со второй половины XVIII в., когда началось продвижение португальцев во внутренние районы восточной Бразилии, индейское население этих районов подверглось нападениям вооруженных банд искателей легкой наживы, а затем и правительственных войск.

В XVIII—XIX вв. история ботокудов рисует их последовательное уничтожение колонизаторами.

В начале нынешнего столетия сохранилось всего несколько малочисленных групп ботокудов. Большая часть ботокудов принудительно была поселена в правительственных постах (резервациях).

В первые годы существования правительственных постов правительство снабжало ботокудов пищей и предметами первой необходимости. Вскоре это снабжение почти прекратилось. Ботокуды фактически оказались лишенными источников питания. Охотой они не занимались, так как они считали окружающий лес охотничьей территорией других групп индейцев. Собирательство и рыбная ловля были недостаточны для утоления голода.

С развитием плантационного хозяйства ботокудов, живших в правительственных постах, начали использовать в качестве рабочих. Работа на плантациях не обеспечивала даже мало-мальски сносного существования. Гонимые голодом, ботокуды приходили на станцию соседней железной дороги выпрашивать подачки у пассажиров или похищали овощи и фрукты на плантациях в огородах бразильцев. К 1939 г. в живых осталось лишь несколько десятков ботокудов.

В XIX и начале XX в. все ботокуды делились на несколько локальных групп. В свою очередь каждая такая группа состояла из нескольких больших семей.

Основой существования ботокудов до поселения на правительственных постах были охота, а также собирательство и рыбная ловля. Собиранием растительных продуктов и ловлей мелких животных занимались женщины, охотой и рыбной ловлей — мужчины. Основными материалами для изготовления орудий и оружия служили твердые породы дерева, бамбук и кости животных.

Собирательство не требовало никаких специальных орудий, кроме заостренной палки для добывания съедобных растений, корней и клубней, да плетеной из растительных волокон сумки, в которой приносилась из леса собранная пища.

Охотились при помощи луков и стрел. Лук был сравнительно небольшого размера, с древком, имеющим в сечении вид уплощенного полукруга, выгнутой стороной обращенного наружу. Для изготовления лука употреблялся наружный, самый твердый слой древесины. Для придания большей упругости древко обматывалось кожицей корней филодендрона. Тетива была ссучена из мочалы, приготовленной из лыка.

Ботокуды изготовляли стрелы разного типа в зависимости от их назначения. Древко делали бамбуковое. К нижнему концу его прикреплялись параллельно друг другу расщепленные вдоль маховые перья различных птиц. Нижний конец древка имел выемку для укрепления стрелы на тетиве.

Ботокуды собирали различные лесные плоды, особенно орехи разных видов пальм, корни и клубни диких растений, стручки деревьев, лианы, а также ловили мелких грызунов и собирали личинки. Собирательство4 носило сезонный характер. Лучшим временем года был сухой период и начало дождливого, когда созревали плоды.

Охотой занимались исключительно мужчины. На мелкого зверя (обезьян, черепах, броненосцев) охотились в одиночку, на крупного хищного зверя (ягуара и др.)— коллективно. Охотничья добыча делилась, между всеми членами локальной группы.

Рыбу били из лука. Ботокуды оглушали рыбу, кидая в воду ядовитые* корни. Ловить рыбу при помощи удочки ботокуды научились только у бразильцев. Рыбная ловля, по-видимому, не имела большого значения* в хозяйстве ботокудов. Весьма возможно, что рыбной ловлей ботокуды начали вообще заниматься сравнительно недавно.

Невыясненным остается вопрос о том, были ли ботокуды знакомы с земледелием до появления португальцев.

Земледелие у ботокудов хорошо описано Манизером.

«В самых глухих уголках леса,— пишет Манизер,— у борунов1 имеются расчищенные площади с посадками бананов, маниоки и бататов... Ко времени поспевания плодов и кореньев индейцы являются на такое место и собирают жатву, оставаясь на месте иногда месяц, два, пока всего не очистят; затем они уходят, и попугаи да обезьяны заканчивают сбор. Обработкою земли занимаются мужчины, но жатву собирают преимущественно женщины»2.

Приготовлением пищи были заняты преимущественно женщины. Так как с гончарством ботокуды, видимо, познакомились недавно, то мясная пища, как и растительная, обычно запекалась в горячей золе или поджаривалась на вертеле над легким огнем костра. Ботокуды также варили пищу. Свежесрезанный ствол бамбука наполнялся рыбой или другими продуктами, которые заливались водой. Дном сосуда служило колено междоузлия. С другого конца бамбук плотно закупоривался, после чего его ставили в наклонном положении над легким огнем костра. Сок бамбука и находящаяся внутри него вода, постепенно испаряясь, предохраняли этот сосуд от сгорания. Когда еда считалась готовой, бамбук раскалывался на две продольные части, из которых ели сваренную таким образом пищу.

Одежды у ботокудов почти не было. В XIX в. мужчины ограничивались только тонким шнурком на талии; женщины ходили совершенно обнаженными. Даже в резервациях ботокуды долго отказывались носить одежду из фабричных материй, ограничиваясь набедренной позязкой или рубахой. Дети и нередко также и женщины предпочитали оставаться голыми. Лишь в последние годы с большой неохотой они начали носить одежду европейского покроя.

В проколотые мочки ушей и в нижнюю губу вставлялись маленькие деревянные затычки, которые затем последовательно заменялись большими, и так отверстия расширялись постепенно до желательных размеров, после чего вставлялись втулки — ботоки. Операция эта, по-видимому, производилась в раннем возрасте. Ботоки изготовлялись мужчинами из сердцевины мягкого, так называемого ватного дерева. После поселения ботокудов в резервациях, ботоки*постепенно начали выходить из употребления.

Жилище ботокудов состояло из нескольких навесов, сооруженных из поставленных наклонно пальмовых листьев. Навесы располагались по прямой линии или по кругу. Под каждым навесом помещалась одна семья.

Длительность пребывания на одном месте зависела от наличия источников питания.

«Для перекочевки на новое место,— пишет Манизер, участвовавший с группой ботокудов в одном из таких переходов,— мужчины забирают оружие и топоры, а женщины весь домашний скарб (сосуды для воды из такуарусу, звериные шкуры, скорлупки-посуду и пр.) и ребятишек и пускаются в путь. Мешки для тяжестей носятся женщинами головою, на петле, привязанной к углам мешка. Детей сажают на спину, завязывают им руки и под сиденье спускают петлю, поддерживаемую тоже головою матери; иногда их просто сажают в мешок, привязывая лишь руки вокруг материнской шеи; в этом положении дети даже спят... Из ребятишек, умеющих ходить, только самые маленькие не несут сумки, все же постарше тащат свои ноши.

Идущие растягиваются в линию, гуськом, одни за другими. Тропинки в лесу едва заметны для неопытного глаза; временами они совсем как бы пропадают. На ходу индейцы оставляют метки, ломая веточки или молодые побеги.

... Расстояние, на которое перемещаются в один день, не велико. Женщины и дети скоро устают и идут сравнительно медленно, к тому же в тот же день надо устроить на ночь жилище, добыть еды и приготовить ее» х.

Мужчины при переходах были освобождены от переноски тяжестей, чтобы иметь возможность охотиться, если к этому в пути представится счастливый случай.

Эти передвижения совершались в пределах определенной для каждой группы территории, отделенной от территории других групп естественными границами,—холмами, реками и др. Нарушения границ охотничьей территории, вызывающиеся главным образом недостатком дичи, приводили к военным столкновениям.

Общественный строй ботокудов мало изучен. В первой половине прошлого века ботокуды объединялись в небольшие, мало связанные между собой группы. Каждая группа состояла из 50—200 человек. Хотя отдельные группы ботокудов некогда были более связаны друг с другом, они не составляли племенной организации.

Каждая группа имела своего предводителя. Это был самый опытный охотник, наиболее физически сильный мужчина, самый храбрый воин. Он руководил охотниками, отправляющимися на коллективную охоту, вел за собой группу во время переходов по лесу, был предводителем во время военных стычек с врагами.

В новейшее время в резервациях эти вожди стали агентами, с помощью которых правительственные чиновники командовали в резервациях (выдача пищи, распределение работ и пр.).

Неизвестно, была ли группа экзогамна. Во всяком случае рода у ботокудов в XIX в. не было. На это указывает их терминология родства, в которой смешиваются отцовская и материнская линии, и счет родства ведется только по поколениям. Каждая группа делилась на несколько больших семей.

Ботокуды верили в существование добрых и злых духов. Так, действиям Марэт-Хмакияма, человекообразного существа огромного роста, приписывались таинственные для ботокудов явления: болезни, скоропостижная смерть, гроза и т. д.

Такова была в общих чертах самобытная культура этой интересной народности, ныне уже ушедшая в прошлое и сохранившаяся для потомства лишь благодаря трудам ученых и путешественников, особенно русских— Г. И. Лангсдорфа и Г. Г. Манизера.