Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Общественный строй инков
Этнография - Народы Америки

Долгое время общественный строй древнего Перу оставался плохо изученным, гораздо хуже, чем, например, ацтеков. Морган не исследовал инков в своем «Древнем обществе». Впервые в 70-х годах прошлого века Максим Ковалевский на основании вышедших к тому времени источников пришел к выводу, что в государстве инков сохранялись остатки аграрнокоммунистических отношений или элементы архаического коммунизма Как писал в уже упоминавшейся работе Генрих Кунов: «Теперь даже в научных кругах древнее Перу считается созданным инками социалистическим государством»2. Однако Кунов разъяснил, в каком смысле, и только условно, может быть применен в отношении инков термин «социализм». «То, что теперь обозначается в нем как «социалистическое»— равное право всех на землю и ответственность одного за другого, это не> что иное, как тот первобытный коммунизм (urwiichsiger Kommunismus), который можно установить как естественно необходимую черту первобытных общественных форм, покоящихся у самых различных народов на узах родства»3. Продолжая свои исследования общества инков, Кунов показал в своей монографии, что в государстве инков еще очень большое место занимали пережитки родовой организации.

Племя состояло из десяти хатун-айлъю, которые в свою очередь подразделялись каждый на десять айлъю. Кунов рассматривал айлью как патриархальный род, родовую общину. Айлью — община жителей одного селения, она владела прилегающими полями; члены айлью считались между собой родичами и назывались родовыми именами, которые передавались по отцовской линии. Айлью были экзогамны, браки заключались между разными айлью.

Айлью обозначалась также как пачака, т. е. «сотня». Хатун-айлью (большой род) представлял собою фратрию и отождествляется с «тысячей». Айлью состоял из нескольких «десятков» — на языке кечуа чунка; очевидно, это были домохозяйства.

Эти числовые обозначения не выражали фактической численности. «Тысяча» в действительности насчитывала во время испанского вторжения до 60 тыс. человек. Деление на основе десятичной системы не могло возникнуть естественно из старой родовой организации, а между тем доказано, что это деление существовало до образования государства инков. Очевидно, искусственное десятичное деление возникло из требований военной организации, а также организации рабочей силы, которая была необходима для сооружения оросительных каналов и террасовых полей.

Кунов считает «десятки» большими семьями с несколькими поколениями.

Советский исследователь первобытного общества — В. К. Никольский, признавая заслугу Кунова в определении общественного строя древнего Перу, отмечает, что Кунов все же переоценил, удельный вес родовых отношений у инков. Никольский обращает внимание на то, что сам Кунок'ТГриводит’два различных названия членов домохозяйств: 1) Hue huijsamanta Lljocsimasi, что означает «другой по материнскому чреву — спутник», и 2) Hue huasimanta Lljocsimasi — «мой спутник (сотоварищ) из того же дома»4.

Далее Кунов сообщает, что сын мог, достигнув совершеннолетия и женившись, заявить притязание на собственную хижину с двором и огородом5.

Таким путем шло выделение малой семьи из патриархального рода. Никольский справедливо видит в приведенных фактах моменты начала распада родовых связей, замены кровнородственных связей соседскими, территориальными6.

В государстве инков айлью уже начала превращаться из родовой общины в сельскую соседскую общину. Это становится очевидным при рассмотрении норм землепользования. Вся земля в государстве считалась принадлежащей верховному инке. Фактически она находилась в распоряжении айлью. Самая территория, принадлежавшая общине, называлась марка (случайное совпадение с названии общины у немцев — die Mark). Земля, принадлежавшая всей общине, называлась марка пача, т. е. земля общины. Каждая деревня выделяла из этой земли общины свою «деревенскую землю», или «землю деревни» (лъякта пача).

Возделываемая земля носила название чакра, т. е. поля. Она делилась на три части: «поля Солнца», «поля Инки» и, наконец, «поля общины». Урожай с полей Инки шел в казну, в государственные амбары; урожай с полей Солнца шел в храмы, на содержание жрецов. Земля обрабатывалась сообща всей деревней, хотя у каждой семьи имелась своя доля. Члены домохозяйства работали совместно под руководством одного из старшин и, обработав один участок поля (поля Солнца), переходили на поля Инки, затем на поля жителей села. Из последних выделялась часть, урожай с которой шел в общий фонд деревни. Расходовался этот запас на поддержку нуждающихся односельчан и разные общедеревенские нужды. Кроме полей, каждая деревня имела еще земли, отдыхавшие под паром, и дикие земли, служившие пастбищами. Деревня имела стадо лам и альпак, находившееся также в общинной собственности.

В горных районах, где основой хозяйства было животноводство, пастбища и стада лам и альпак делились на три части подобным же образом. Сборщики податей собирали шерсть и кожи, а также сушеное мясо.

Полевые участки переделялись между односельчанами ежегодно, но не каждый год отдельная семья меняла свой надел, так как участок поля оставался под паром после снятия с него предварительно трех-четырех урожаев. Полевой надел тупу давался бездетному мужчине, на каждого ребенка мужского пола отец получал еще один такой надел, на дочь —еще половину тупу. Тупу считался временным владением, так как подлежал переделу. Но кроме тупу, на землях каждой общины были еще участки, называвшиеся индейцами муйя. Испанские чиновники называют в своих отчетах эти участки «наследственной землей», «собственной землей», «огородом». Участок муйя состоял из двора, дома, амбара или сарая и огорода и передавался от отца к сыну. Несомненно, что участки муйя начали уже переходить в частную, собственность. Именно на этих участках общинники могли получить излишки овощей или плодов; в своем хозяйстве они могли сушить мясо, дубить кожу прясть и ткать шерсть, изготовлять гончарные сосуды, бронзовые орудия, т е. все то, что они выменивали как свою частную собственность. Возникший дуализм, сочетание общинной собственности на поля с частной собственностью на приусадебный участок, характеризует айлью как раннюю сельскую общину, в которой кровнородственные отношения уступили место территориальным связям.

Вместе с тем для Перу характерно переплетение нарастающих классовых отношений с сильными пережитками родоплеменного строя. В частности, сохранилась классификационная система родства наряду с утвердившимся счетом родства по мужской линии и выделением из рода моногамной семьи. Далее, как установил на основании сообщений испанских хронистов советский ученый А. М. Золотарев, в государстве инков существовали пережитки древнейшей родовой организации — деления племен на две половины,/ вернее фратрии. Каждая провинция, соответствовавшая отдельному племени, делилась на две части: первая часть носила название верхней (ханан)у вторая — нижней (хурин). Фратрии имели каждая свое местожительство; Куско делилось на Верхнее и Нижнее Куско, соответственно жительству фратрий ханан и хурин. В каждую фратрию входило определенное число родов; например, в Верхнем Куско жило одиннадцать родов, в Нижнем — десять.

А. М. Золотарев обращает внимание на то, что правители инков выбирались попеременно сначала от одной, затем от другой фратрии. Первые пять правителей принадлежали к фратрии Нижнего Куско, последующие— к фратрии Верхнего Куско1.

В общественной жизни каждого племени ведущее место занимала верхняя фратрия, ее старейшине или вождю подчинялся вождь нижней фратрии. На общественных церемониях и религиозных празднествах члены фратрий располагались рядами друг против друга. Однако эти пережитки древней дуальной организации уже не играли существенной роли в государстве инков, они уступили место делению по принципу классового, имущественного расслоения.

Рядовые общинники из покоренных инками племен, помимо взноса податей, обязаны были отбывать повинности на работах общего государственного значения: поддерживать систему ирригации, строить дороги и мосты, крепости и храмы. Эта повинность называлась мита, ее отбывали мужчины. Женщины несли другие повинности. Помимо того, что все женщины были обязаны сдавать ткань, красивейших и наиболее искусных девушек отбирали для гарема верховного инки и его приближенных, а также для храмов. Их называли «белыми избранницами». Храмовые прислужницы и жрицы, обреченные на затворничество и обязанные сохранять девственность, помимо участия в ритуальных церемониях, пряли, ткали и приготовляли напиток чичу для жрецов.

У покоренных инками племен давно уже выделилась родовая знать — курака. Инки оставили за ними привилегии. Курака только надзирали за работой общинников, за взносом податей, их участки возделывали общинники. Кроме своей доли в общинном стаде лам и альпака, курака имели свой скот, до нескольких сот голов. В их хозяйствах, на частных землях, десятки наложниц-рабынь пряли и ткали шерсть или хлопок. Продукты животноводства или земледелия курака выменивали на украшения из драгоценных металлов и т. п. Но курака, как принадлежавшие к покоренным племенам, находились в подчиненном положении, над ними стояли инки.

Положение инков было наследственным. Инки не работали, не были заняты в производстве, они только занимали высшие военные и административные должности. Объединенная общим происхождением замкнутая группа инков, связанная общностью передающегося по наследству положения в обществе, оберегаемая особыми государственными законами, представляла собой господствующую касту в созданном инками государстве. Правители наделяли их землями, которые обрабатывались общинниками, а также работниками из покоренных племен, так называемыми янакуна (янакона). Кроме продуктов земледелия и животноводства, инки пользовались плодами труда янакуна в виде всякого рода изделий.

Инки сильно отличались от простых подданных своим внешним видом, особой стрижкой волос, одеждой и украшениями. Знатных инков испанцы называли орехонами (от испанского слова oreja — ореха — ухо) за их огромные золотые серьги в виде колец и дисков, растягивавшие мочки ушей.

Привилегированное положение занимали и жрецы, в пользу которых взимался урожай с «полей Солнца». Они не подчинялись местным правителям, а составляли обособленную корпорацию, управляющуюся высшим жречеством в Куско.

Спорным остается до сих пор определение положения в Перу группы янакуна, или янакона — работников, набиравшихся из покоренных племен. Испанские хронисты описывали их как рабов или полурабов. Кунов считает это преувеличением: по его мнению, хотя они и не были свободными и находились в строгой зависимости от своих господ, их положение было лучше, чем у населения покоренных областей, если, прибавляет он, «они умели заслужить доверие и благорасположение инков»1. Но Кунов вообще затушевывает классовые противоречия, отказывается их видеть в обществе инков. Карстен утверждает, что «янакуна не были ни рабами, ни крепостными,— таких в государстве инков вообще не было,— но не были они и полноправными гражданами»2.

По мнению Роу, янакунами хронисты называли лишь чернорабочих, которых он рассматривает как слуг. Ремесленники же стояли особо и назывались по специальности: кузнецы, ювелиры, ткачи, счетчики3.

Бодэн ведет происхождение группы янакуна от следующего историче* ского события. Население одной из покоренных областей восстало против господства инков. Повстанцев и помогавших им (всего несколько тысяч человек) согнали в г. Янаку, где их хотели подвергнуть смертной казни. Как повествует предание, благодаря заступничеству жены верховного инки смертная казнь была заменена порабощением. Осужденные, названные по наименованию города янакуна, были обречены на пожизненное рабство, их потомство тоже. Они были исключены из общества, они не подпадали под действие законов, которыми регулировалась жизнь остальных групп населения, они находились в собственности своих непосредственных хозяев и в полном их распоряжении. Бодэн сообщает, что позднее потомки янакуна смешались со слугами инков, так что ко времени испанского завоевания их уже не отличали от слуг4. Имело ли изложенное предание историческое зерно или было вымышлено, — оно характеризует положение янакуна как рабов.

Советские исследователи, Никольский и Золотарев, основываясь на данных хронистами конкретных описаниях положения и условий труда янакуна, определяют их как рабов, независимо от того, входили ли в их число квалифицированные ремесленники, особо от чернорабочих и слуг. К мужчинам янакуна надо прибавить женщин — прях, ткачих, вышивальщиц и служанок, которых с детства отделяли от семьи и общины и заставляли работать на господ.

Особенно важно сообщение хронистов о том, что положение янакуна переходило по наследству, от родителей к детям. Число янакуна было достаточно велико. Известно, что в 1570 г., т. е. через 35 лет после падения власти инков, в Перу насчитывалось еще 47 тыс. янакуна6.

Появление большой группы наследственно порабощенных работников, землепашцев, чернорабочих и рудокопов, эксплуатируемых правителем и знатью, говорит о том, что в Перу уже окреп рабовладельческий уклад. Советские историки определяют общество Перу как раннерабовладельческое, с сохранением значительных пережитков родоплеменного строя, но оформившееся в деспотическое государство6.

Бодэн и его последователи, называя общество инков социалистическим, выставляют два основных довода: во-первых, помощь продовольствием из запасов казны вдовам и сиротам убитых солдат, а также всем гражданам во время голодовок, и выдача пряжи и ткани всем гражданам; во-вторых, «плановая» организация всего хозяйства страны. В действительности забота о нуждающихся была остатком первобытнообщинного строя. Называть плановой организацию государства инков,как и любого централизованного государства древнего мира, нельзя. Административная и фискальная система древнего Перу очень похожа на устройство восточных деспотий, например древней Персии: та же централизация управления, организация государственным аппаратом ирригации, путей сообщения и почтовой связи.

Способ производства в древнем Перу был рабовладельческим, правда, в его ранней стадии. Остатки и пережитки родоплеменных порядков никоим образом нельзя считать признаками социализма. Социализм -как общественно-экономическая формация предполагает обобществление средств производства на высоком уровне развития производительных сил, устранение классового неравенства, устранение эксплуатации человека человеком и гармонизацию интересов личности и общества. Все это отсутствовало в государстве инков, поэтому его никак нельзя называть социалистическим.