Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Колонизация португальцев: Энтрадас и бандёйрас. Истребление и порабощение индейцев
Этнография - Народы Америки

В первое столетие со времени открытия Бразилия заселялась довольно слабо. Определились два района, где сосредоточивались почти все колонисты и откуда в дальнейшем шло освоение страны. Это были: район Олинда — Ресифи — Байя на севере и район ъан-Висенте — Рио-де-Жанеиро на юге. Первоначально колонисты заселяли и осваивали побережье, но*уже в середине XVI в. отмечаются попытки проникнуть во внутренние районы Бразилии, в так называемые сертаны. В последующее столетие имело место настоящее вторжение вооруженных отрядов колонистов в глубь страны. Что же гнало португальцев в дремучую селву навстречу опасностям, болезням, навстречу стрелам индейцев? Золото и как можно больше рабов стремились заполучить колонисты, отправляясь в свои походы. Имеются сведения, что первая такая экспедиция была организована еще Веспуччи в 1504 г., когда он во главе 30 колонистов проник в сертаы у мыса Фрио.

В дальнейшем такие экспедиции за индейцами и за золотом получили название энтрадас.• Для захвата индейцев организаторы энтрадас часто прибегали к хитростям. Боясь столкновения с индейцами в лесу, они запылали к ним своих лазутчиков и, выманив какое-нибудь племя на побережье, учиняли настоящее побоище. При этом колонисты использовали рознь и вражду между отдельными группами индейцев и часто натравливали одно племя на другое. Но иногда индейцы объединялись, чтобы защитить свои леса от захватчиков, и тогда португальцам приходилось плохо. Так, например, объединение племен, живших в районе Сан-Висенте и в Параиба-ду-Сул, известное в истории под именем Конфедерации тамойев, едва не привело к полному уничтожению колонии и г* Сан-Паулу, основанного португальцами в 1554 г. В конце концов иезуитским миссионерам удалось уговорить индейских вождей заключить мир, но вскоре тамойи поплатились за свою доверчивость. Выиграв время, португальцы направили из Рио-де-Жанейро вооруженную энтраду, которая, напав на вернувшихся к мирной жизни индейцев, учинила среди них кровавую резню: при этом около 10 тыс. индейцев было захвачено португальцами в качестве рабов. За этой энтрадой последовали другие, что привело почти к полному уничтожению некогда могучего племени тамойев. Следует отметить, что энтрадас действовали главным образом в прибрежных районах. В глубь страны отправлялись более крупные экспедиции, получавшие название бандейрас — от слова бандейра — флаг, знамя. Колонистов влекли в сертаны рассказы о несметных сокровищах, таящихся будто бы в глубине материка. Кроме того, колонисты нуждались в рабочей силе для строительства домов и укреплений, для переноски клади и обработки полей. Для всех этих надобностей они использовали порабощенных индейцев. Но, попав в неволю, индейцы быстро гибли, что заставляло португальцев организовывать все новые и новые походы для пополнения армии своих рабов.

Особенно много таких походов было организовано паулистами, т. е. жителями колонии Сан-Паулу. Этому способствовало выгодное географическое положение Сан-Паулу; здесь брали начало реки, текущие в глубь материка, такие как Тиэте и Сан-Франсиску. По этим водным дорогам и устремились бандейранты.

К концу XVII в. бандейранты обследовали огромную территорию. Они достигли Гояса, по притокам р. Параны проникли в Уругвай и, преодолев водопады Урубупунга и Гуаира, вышли к Парагваю, достигли Куяба, места, где теперь расположен главный город штата Мату-Гросу; и,  наконец, по рекам Мадейра и Тапажос добрались до матери всех бразильских рек — Амазонки. Однако сокровища, за которыми охотились колонисты, долгое время оставались, словно мираж, неуловимыми. В 1674 г. население Сан-Паулу было взбудоражено сообщением о том, что бандейра под водительством Паес Леме открыла страну изумрудов. С большими трудностями колонисты доставили в Сан-Паулу первую партию ' изумрудов, оказавшихся в действительности гораздо менее ценными тур-* малинами.

В некоторых местах страны находили золото, но все это были бедные месторождения, которые не было смысла эксплуатировать. И только в 1693—1699 гг. золото в больших количествах было обнаружено в районе нынешнего штата Минас-Жераиса, ставшего впоследствии горнорудной кладовой для всей Бразилии.

В результате походов бандейрас были освоены огромные территории внутренней Бразилии, исследованы важнейшие водные пути. Множество поселков возникло на дорогах, которыми прошли бандейрас. Было положено начало горнорудному делу. Стало развиваться скотоводство, так как во время походов были обнаружены места с такими прекрасными пастбищами, как, например, в долине р. Сан-Франсиску. В этом районе осело и занялось разведением скота большое число «искателей счастья». Но все это достигалось ценой истребления и порабощения индейского населения в Бразилии. После периода энтрадас и бандейрас целые индейские народы, как, например, тамойи, каэтё и множество других, перестали существовать. Многие племена были вытеснены из родных лесов в болотистые местности или в безводные области каатинги1.

О массовом порабощении индейского населения в Бразилии дает представление следующий факт: в 1574 г. экспедиция в составе 550 человек (150 португальцев и 400 индейцев), возглавляемая Антонио Диас Адорно, отправилась из Порту-Сегуру и, достигнув долины Мукурй, захватила там около 7 тыс. индейцев, превратив их в рабов.

Но, кроме колонистов, на право эксплуатации индейского населения Бразилии претендовала и католическая церковь, которая, с одной стороны, при помощи правительственных указов и папских булл стремилась помешать колонистам порабощать и истреблять индейцев, а с другой,— насаждая повсеместно в стране свои миссии, мало-помалу прибирала к рукам «спасенные» таким образом индейские племена. Это была гибкая и предусмотрительная политика.

Миссионерской деятельностью в Бразилии занимались монахи самых различных орденов, но наибольшую активность развил орден иезуитов, водворившийся в колонии в 1549 г.

На юге страны, в области Гуаира иезуитами было организовано несколько поселений, являвшихся частью системы парагвайских миссий, получивших название редукции.

Во главе каждой такой миссии стоял «ректор», сосредоточивший в своих руках всю административную и судебную власть над индейцами.

Большая часть занятой миссиями земли называлась на языке тупи тупамба, т. е. «божья земля». На ней и работали индейцы, причем весь урожай шел в кладовые ордена, а оттуда индейцы могли получить только определенный паек. Кроме того,монахи заставляли свою паству работать на золотых и серебряных рудниках. Все это приносило иезуитам немалые барыши. Иногда, как это было на севере — в районах Мараньян и Пара, миссионеры заключали с колонистами контракты и совместно эксплуатировали туземцев, населявших миссии. Индейцев заставляли не только работать с утра до вечера — у них отбирали последнее. Колонисты имели привычку, зайдя в редукцию, без всякой компенсации забирать все, что им заблагорассудится; некоторые более гуманные платили, но в пропорции один к пяти. Горе, если индеец вздумает возражать! Он хорошо знал, что его тогда ожидает.

Но такие совместные действия колонистов и монахов были редкостью. Как правило, колонисты видели в миссионерах врагов и соперников, мешавших им распоряжаться индейским населением по своему усмотрению. Поэтому колонисты, главным образом паулисты, организовывали вооруженные походы. против редукций. Особенно ожесточенная борьба между колонистами и иезуитами разгорелась на юге. Здесь паулисты огнем и мечом уничтожали редукции иезуитов. При этом страдали опять- таки индейцы. Так, например., в 1629 г. бандейра, возглавляемая Антонио Рапоза, проникла на территорию Гуаира, перебила огромное число индейцев и около 30 тыс. доставила на невольничий рынок в Рио-де-Жанейро. Здесь же столетием позже разыгралась новая трагедия. Иезуитам удалось заманить в свои редукции несколько десятков тысяч индейцев племени гуаранй. Однако в 1750 г. по мадридскому договору Испания уступила Португалии область, где находились редукции, и индейцам было приказано немедленно очистить этот край. Но индейцам некуда было идти от своих хижин, и они решили бороться. Против мятежных индейцев были высланы как испанские, так и португальские войска. Гуаранй сопротивлялись отчаянно, и карателям удалась взять живыми только 107 человек.

Бразильские колонисты отстаивали свое право порабощать индейцев. На указы португальского правительства, запрещающие рабство индейцев, бразильские колонисты отвечали вооруженными выступлениями. ‘Так, изданный в 1608 г. королевский эдикт, запрещавший обращать в рабство индейцев, был под давлением колонистов Баии отменен в 1611 г.,- -и колонисты добились от короны разрешения порабощать индейцев во время «справедливых войн» или по мотивам «правосудия». Таким образом, охота на индейцев продолжалась, колонисты всегда находили «справедливые» поводы для своих экспедиций. Так, например, после того, как в лесах севера пропал бразильский епископ, целый народ каэтё, забелявший эту область, был объявлен людоедским и поголовно уничтожен.

Рабский труд

В 60—70-х годах XVI столетия португальские купцы вывозили из Бразилии в год всех продуктов, в том числе и пау-бразил, на сумму в десять раз меньшую, чем Испания получала ежегодно с одних только рудников в Америке.

И хотя португальские колонисты надеялись обнаружить драгоценные металлы и в Бразилии, так как были твердо уверены в геологическом сходстве Востока и Запада Америки, им приходилось считаться с реальной обстановкой и они изыскивали другие пути к обогащению.

В то время в Европе был большой спрос на сахар. Принадлежавшие -португальцам плантации сахарного тростника на о-ве Мадейра приносили своим владельцам, купцам и короне немалые барыши. Ввиду этого португальское правительство решило стимулировать насаждение плантаций сахарного тростника и на просторах Бразилии, которые как нельзя лучше подходили для этой культуры.

В Бразилии получила распространение система энженьо. Так назывались примитивные заводы, окруженные плантациями сахарного тростника. Владелец энженьо распоряжался всем процессом превращения тростника в сахар, ему принадлежали не только заросли сахарного тростника, но и машины по отжимке тростника, печи для выварки сахара и множество подсобных служб. Все хозяйство основывалось на труде рабов.

Среднее энженьо с 50 рабами производило по 4—5 тыс. арроб (1 арро- ба = 15 кг) сахара ежегодно. Были и такие, которые давали по 10 тыс. арроб.

Для того чтобы начать дело, требовался немалый капитал. Португальские купцы пользовались тем, что постройка энженьо была сопряжена с большими затратами, и предлагали колонистам деньги взаймы с тем, чтобы те впоследствии покрывали долги и проценты сахаром. Так ростовщический капитал португальских купцов пускал свои корни в Бразилии. В то же время в Бразилии уже имелась разбогатевшая на грабежах и работорговле местная знать, которая, обзаводясь энженьо, не только увеличивала свои богатства, но и приобретала все больше власти, становилась все более независимой от португальской короны.

Первое энженьо было заложено в Пернамбуку в 1526 г. В 1600 г. их было там уже 66, в Байе — 37 и в остальных бразильских капитаниях — около 150.

К концу XVI в. производство сахара в Бразилии переросло производство сахара на Мадейре и других португальских островах. Ежегодно 130—140 кораблей, нагруженных сахаром, покидало бразильский берег. В 1600—1700 гг. сахар стал основным предметом вывоза. Он приносил огромные барыши португальской короне, купцам и владельцам энженьо. Все эти прибыли при том отсталом способе производства сахара, который господствовал в Бразилии, проистекали из чудовищной эксплуатации рабов на энженьо. Поэтому вопрос о рабочей силе для энженьо очень беспокоил плантаторов, особенно в связи с массовым вымиранием порабощенных индейцев. Именно для этой работы и начали плантаторы ввозить негров-рабов из Африки.

В первые два столетия со дня открытия Бразилии сахарное производство развивалось наиболее интенсивно на северо-йостоке страны. Сюда л направлялся основной поток невольников, вывозимых португальскими купцами с африканского побережья. Первый невольничий рынок на бразильской земле был создан на северо-востоке в г. Пернамбуку. Позднее центр работорговли переместился в Байю, куда съезжались многочисленные владельцы энженьо, чтобы купить здесь рабов для своих сахарных плантаций, разбросанных на десятки и сотни километров вокруг города. В дальнейшем, в связи с открытием золота в Минас-Жераисе и с развитием кофейных плантаций в Сан-Паулу, на юге страны также появляется острая нужда в рабочей силе, и Рио-де-Жанейро начинает конкурировать с Байей в торговле африканскими невольниками. С невольничьего рынка Рио-де-Жанейро рабы направлялись дальше в глубь страны, в провинции Сан-Паулу, Минас-Жераис, Эстадо-до-Рио и Гояс, где они использовались для работы в рудниках и на плантациях.

По меткому выражению одного из современников, негр был руками и ногами владельца энженьо. На негре-рабе держалась вся система плантационного хозяйства. Когда голландцы захватили Анголу на побережье Африки, и поток рабов сократился, бразильская знать и работорговцы, несмотря на то, что в самой Бразилии на северо-востоке хозяйничали голландские войска, послали вооруженную экспедицию на африканский берег. Отправившись из Рио-де-Жанейро в составе 900 человек, экспедиция в 1648 г. достигла Анголы и, разбив там голландцев, обеспечила доставку негров-рабов в центральные и южные районы Бразилии.

Заполучив раба, хозяин стремился выжать из него все силы в кратчайший срок. Владелец энженьо боролся с конкуренцией соседей, повышая до предела интенсивность нечеловечески тяжелого труда своих рабов. Под палящими лучами солнца, не разгибая спины,*с утра до вечера негры рубили сахарный тростник. Но на рубке можно было, по крайней мере в момент, когда надсмотрщик не выдерживал жары и уходил в тень, упасть на землю и забыться на короткое время. При переработке тростника в сахар о таких передышках не могло быть и речи; машина по отжимке тростника, которую называли «мельницей», непрерывно требовала все новых и новых охапок сахарного тростника, а при малейшей оплошности в валы затягивало руку. Так случалось нередко. На мельнице даже держали специальный тесак, которым отсекали у несчастного раздробленную руку.

Мало кто выдерживал работу у печей. В то время, когда солнце сжигало последнюю траву, и в воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра, место у топок превращалось в раскаленное пекл}©>. Н&гры работали на энженьо по 14 часов в сутки зимой и по 15 летом. В' условиях жаркого удушливо-влажного климата это приводило к тому, что в течение пяти лет негр окончательно лишался трудоспособности.

Обычной пищей рабов на энженьо была мука из маниока. Ее замешивали с водой и ели в виде теста. На ночь негров загоняли в глинобитцые бараки — сензалас. Там в ужасной тесноте спали они прямо на земляном полу, положив под голову связки травы.

Вместе с мужчинами на энженьо работали и женщины. Но неграм запрещалось вступать в брак, они не имели права на семью.

Жестокие порядки царили на энженьо. За малейшую провинность раба избивали кожаной плетью, а когда сеньор находил проступок негра тяжелым, провинившегося в назидание остальным подвергали пыткам. Для этой цели в каза гранде (помепщчьем доме) хранился набор самых разнообразных инструментов. Закон давал сеньору право замучить раба до смерти; единственно, что при этом требовали от него власти, это чтобы негр не умирал без покаяния и отпущения грехов. Так выражалось «великое милосердие» короля и католической церкви к порабощенным неграм.