Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Мексиканцы США
Этнография - Народы Америки

Среди населения Соединенных Штатов имеется несколько миллионов человек, которые образуют сравнительно небольшие по численности национальные меньшинства. К ним относятся индейцы, мексиканцы, китайцы, японцы, филиппинцы и другие народы, именуемые в США «цветными». Живут они довольно компактными группами, сохраняя в известной мере этнические особенности той страны, откуда они прибыли.

Много труда вложили эти народы в освоение и развитие самых различных отраслей народного хозяйства США. Китайские рабочие были участниками строительства трансконтинентальных железных дорог; мексиканцы, японцы, филиппинцы своим тяжелым трудом способствовали рас* цвету сельскохозяйственных районов Дальнего Запада. На шахтах и заводах Калифорнии работают сотни мексиканских, китайских и филиппинских рабочих.

Трудящиеся массы этой части населения терпят двойное угнетение — классовое и национальное. Они ограничены в гражданских правах, их экономическое положение очень тяжело. Созданные для «цветных» искусственные барьеры изолируют их от трудящегося белого населения, облегчая тем самым возможности для их эксплуатации.

Мексиканцы США

В результате войны с Мексикой (1846—1848) США получили почти половину мексиканской территории с многочисленным населением, говорящим на испанском языке, богатейшими районами земледелия и скотоводства и большими запасами полезных ископаемых.

Эту часть территории Мексики населяли потомки испанских колонизаторов (очень небольшое число), мексиканцы, индейцы и, наконец, негры. Всего в середине XIX в. в области, отошедшей к США, насчитывалось от 75 до 100 тыс. человек, говоривших на^испанском языке. Испа- нсязычное население составляло большинство во всех областях юго-запада, кроме Аризоны, где в это время было всего около 2 тыс. испанцев и мексиканцев, и Техаса (5 тыс. мексиканцев в 1836 г.). Такое распределение населения не случайно, если вспомнить историю колонизации Юго- Запада испанцами1.

Испанские колонии к северу от Мексики были слабы и разобщены. На Юго-Западе возникло несколько почти не связанных друг с другом, да и с самой Мексикой (откуда шла колонизация), колоний в Нью-Мексико, Калифорнии, Аризоне, Техасе, Колорадо. Наиболее прочной, жизнеспособной была колония в Нью-Мексико, особенно тесно связанная с местным индейским населением. Колонисты нашли здесь народ древней земледельческой культуры, который освоил в условиях засушливого климата ирригационное земледелие, прекрасно использовал имевшиеся под руками материалы для строительства укрепленных селений, защищавших их от набегов соседних племен. Колонисты первое время целиком зависели от индейских продуктов, в первую очередь кукурузы. Построенные ими города и селения группировались около индейских деревень, так как колонистов в первую очередь привлекала освоенная индейцами земля. Феодальная верхушка колонистов, получившая от короны пожалования на фактически не принадлежащие Испании территории, насильно сгоняла мирных индейцев с плодородных земель, а самих индейцев обращала в рабство.

Солдаты и прибывшие из Мексики переселенцы-ремесленники, а также крестьяне получали небольшие наделы худшей земли. Индейский труд применялся на серебряных и свинцовых рудниках, в поместьях, на постройке фортов и церквей. После восстания индейцев в 1680 г. колонизаторы должны были отказаться от широкого применения их труда. Но по соседству с земельной аристократией, владельцами серебряных и свинцовых рудников, богатыми скотоводами жили мелкие собственники-колонисты, которые очень скоро попали в долговую зависимость от крупных собственников. Некоторую роль в этом сыграла необходимость для испанцев держаться в районе фортов и укрепленных поместий из страха перед набегами соседних индейских племен; лучшие земли были захвачены крупными скотоводами и землевладельцами, а скваттерство, то есть захват свободных земель бедняками-переселенцами, затруднялось и ограничивалось недостатком орошаемых земель и соседством индейских народов.

Классовое расслоение в испанских колониях переплеталось с расовонациональным гнетом. Мелкие собственники, пеоны, батраки, тесно соприкасались с индейцами, нередко вступали в браки с индианками* В результате смешанных браков увеличивался слой метисов. Кичившиеся своим дворянством и «чистотой крови» крупные землевладельцы-испанцы, владельцы поместий-асиенд, презирали бедняков-метисов не меньше, чем индейцев.

Мелкие землевладельцы жили патриархальными общинами в деревнях, разбросанных на больших пространствах, часто в малодоступных горных долинах, почти не сообщавшихся друг с другом. Натуральное хозяйство преобладало как в среде общинников, так и в крупных поместьях.

Крайняя примитивность техники была характерна не только для мелких крестьянских хозяйств, но и для крупных поместий. Применялись самодельные плуги, мотыги, косы, зернотерки или в лучшем случае водяные мельницы. Примитивное земледелие давало небольшую товарную продукцию. Рынок был очень узок, денежное обращение почти отсутствовало: в торговых отношениях с индейцами преобладал обмен товарами. На ежегодной ярмарке в Таосе имелась некоторая возможность приобрести у индейцев оленьи и бизоньи шкуры в обмен на лошадей, мулов, топоры* ножи, безделушки и пленников-рабов. Связь с рынками Мексики была слабой. Завязавшиеся было торговые отношения с французской Луизианой были запрещены в 1723 г. испанскими колониальными властями.

Земледелие, однако, не было главным занятием колонистов Нью-Мексико. Здесь вскоре развилось скотоводство, которое переняли и индейцы,

Поселенцы занимались также и охотой. Но у подавляющего большинства общинников ружей не было, и они пользовались индейскими луками и стрелами, ставили ловушки и силки. Пища мексиканцев-деревенских жителей мало отличалась от стола индейцев: его основой были кукуруза, бобы, дичь. Мексиканцы делали из кукурузной муки лепешки (tortillas), которые ели с вареными бобами. Непременной приправой был красный перец. Гроздья стручков перца, нанизанных на веревку, увешивали стены каждой хижины. Мясо нарезали тонкими полосками и сушили на солнце. Заготовляли впрок сушеные фрукты1.

Трудом наемных рабочих и пеонов в Нью-Мексико составились крупные состояния. Один из испанских губернаторов — Бартоломео Бака—владел стадом овец в миллион голов. На его ранчо работало 2700 пеонов2.

Для мелких землевладельцев занятие скотоводством и земледелием, а главное, орошение земли, было возможным лишь при условии общинной организации. И за эту организацию они держались вплоть до конца XIX в.

Быт колонистов вначале отличался крайней простотой. Помещики в первые годы колонизации строили себе дома-крепости — большие, низкие строения, в которых помещалась многочисленная семья. Обстановка была большей частью кустарного производства, но даже такая являлась редкостью. Зачастую ели и спали просто на коврах, постланных прямо на глинобитный пол, «по-индейски». Дом обносили двумя рядами глиняных стен. Первый, внутренний двор (patio) служил для нужд хозяев, он был обсажен деревьями. Необходимой принадлежностью каждого такого двора была большая глинобитная печь (печи эти вскоре появились во всех индейских деревнях). Во втором дворе помещались домашние слуги и пеоны, здесь же держали лошадей, стояли телеги и пр.

Школ в колонии не было, газеты не издавались. Большинство населе* ния, в том числе и богатые люди, было неграмотно. И все же испаноязычное население, закрепившись в Ныо-Мексико, создало своеобразную куль- туру, соединившую в себе черты испанской, мексиканской и индейской культур. В колониальный период в общинах мексиканцев расцвели ремесла. Большого искусства достигли ремесленники в изготовлении серебряных украшений, серебряной посуды, подсвечников, багетов. В домах бедняков серебро заменяла простая жесть, но сделанные из нее вещи не уступали- по мастерству изготовления серебряным. Мебель домашнего производства, притолоки, балки, сундуки, полки украшались резьбой. Деревянные изображения святых работы местных мастеров, художественное ткачество, филигранные работы прославили колонистов Нью-Мексико далеко за пределами колонии. Во всех этих ремеслах сочетались испанские и индейские навыки, мотивы, взаимно обогащалась тематика. Женщины индейцев пуэбло, индианки племени навахов стали искуснейшими ткачихами, работу которых высоко ценили колонисты, передавшие индейцам тайны ремесла. Гончарные изделия переселенцы приобретали у индейцев пуэбло, сами производством глиняной посуды они почти не занимались.

Культурное взаимовлияние в Нью-Мексико, где колонисты жили бок о      бок с индейцами, сказалось в архитектуре, в строительной технике (к глинобитным постройкам индейского типа колонисты прибавили двери, окна, лестницы, очаги с дымоходами), земледелии, в духовной культуре, в частности фольклоре, почти утратившем «испанский» характер и создававшемся на мексикано-индейской основе, и многом другом. Испанский язык проник и в индейскую среду.

Из Нью-Мексико колонисты просачивались в южную часть Колорадо и западный Техас. Колорадские поселения должны были служить передовыми постами, выдвинутыми на территорию индейских племен. И здесь основным занятием было скотоводство. Одинокие поселения отличались крайней бедностью, они имели вид укреплений: глинобитные дома с плоской крышей, тесно поставленные по прямоугольнику. Пространство между ними служило корралем, куда на ночь загоняли скот. Внешние стены домов были более толстыми и не имели ни окон, ни дверей. Окнав затянутые козьей кожей, выходили только во двор. Более зажиточные семьи жили в домах, которые ставились невдалеке от общинных домов. Колонисты все делали своими руками — сельскохозяйственные орудия, мебель, утварь. Изолированные от остальных колоний, они сохраняли мексиканские обычаи.

В начале XVIII в. мексиканцы1 начинают проникать в глубь Техаса и в Аризону. Главными поселениями здесь были Сан-Антонио (президио — местопребывание колониальных властей и поселение колонистов одновременно), Олидад и Накогдочес.

Колонии в восточной части Техаса были малочисленны и слабы. Мексиканские помещики не только не смогли заставить местных индейцев работать на себя, но сами находились в постоянном страхе перед набе* гами команчей. Связи с другими бывшими испанскими колониями и с Мексикой почти не было.

Очень скоро Северный Техас стал заселяться переселенцами из Соединенных Штатов. Зато в Южном Техасе близ мексиканской границы создалась совершенно иная обстановка. С 1740-х г. вдоль Рио-Гранде начали селиться мексиканцы-скотоводы (rancheros), создавшие военную линию против индейцев: появились города Долорес (1761), Рио-Гранде (1757). Здесь, как и в Нью-Мексико, немногочисленные владельцы крупных поместий эксплуатировали труд пеонов, чаще всего индейцев. Землевладельцы и надсмотрщики были главным образом метисами.

Пеоны были поставлены в тяжелое положение: они не имели права заниматься даже огородничеством для своих нужд, не могли делать закупок в городе, а обязаны были покупать необходимые им товары в лавках землевладельцев по повышенным ценам. Пеоны ютились в одно- или двухкомнатных глиняных хижинах, крытых соломой. Крупные землевладельцы-плантаторы и скотоводы жили богато, имея возможность приобретать обстановку и предметы роскоши в магазинах мексиканских городов

Матоморос и Лоредо, ^близко расположенных от границы. Они крепко держались за мексиканские обычаи, помещали своих детей в частные или католические школы в Мексике. Жители Техаса были больше «мексиканцами», чем сами мексиканцы.

В Аризоне в конце XVII в. (с 1687 г.) по долинам рек Сан-Мигель, Алтарь, Санта-Крус, Сан-Педро появилась цепь миссий, привлекших и переселенцев, когда в пределах колонии были открыты залежи серебра. Восстание индейцев пима и папаго подорвало силы колонии, и,с открытием золота в Калифорнии большая часть жителей Аризоны ушла на золотые прииски. В 1856 г. здесь осталось не более 300 мексиканцев. Когда золотая лихорадка окончилась, города (Таксон и Ту бак) и селения Аризоны снова ожили.

Мексиканское население этой колонии, никогда не превышавшее 2 тыс, человек, состояло главным образом из бедноты — мелких собственников, солдат, получивших небольшой надел за охрану колонии, рабочих немногочисленных рудников. Местное индейское население было гораздо многочисленнее (навахи, апачи, пима, папаго) и неизмеримо сильнее.

Самой богатой колонией Испании в Северной Америке была Калифорния и самым богатым землевладельцем — католическая церковь. В Кали форнии по побережью от Сан-Диего до Сан-Франциско была основана 21 миссия. Миссии были крупнейшими землевладельцами и владельцами больших скотоводческих ранчо. В 1834 г. собственность миссий оценивалась в 78 млн. долларов. Миссия Сан Габриель владела 17 большими ранчо, на которых работало 3 тыс. индейцев; у миссии было 105 тыс. голов скотаг 20 тыс. лошадей и 40 тыс. коз1.

Наряду с земельными владениями миссий, эксплуатировавших даровой труд приписанных к ним индейцев, здесь вскоре после основания колонии (1769) возникли крупные скотоводческие хозяйства, также использовавшие индейский труд. Земледелие было развито слабо. Основной специальностью колонистов стало скотоводство. Секуляризация земель духовенства обогатила крупных скотоводов, предоставив в их распоряжение богатые пастбища. В Калифорнии малочисленная знать испанского происхождения особенно сильно отгораживалась от остального населения. В ее руках сосредоточивались все административные должности колониального аппарата, высшие военные должности. Испанская верхушка, однако, охотно принимала в свою среду американцев, французов, англичан, немцев, проникавших в Калифорнию до 1846 г. Это могли быть врачи, торговцы, моряки или просто авантюристы. Они принимали католичество, переходили в мексиканское гражданство и укрепляли свое положение, роднясь с богатыми испанскими семьями.

Особую группу населения калифорнийской колонии составляли мексиканцы. Здесь они так же, как и в Нью-Мексико, жили в небольших деревнях, но число мелких землевладельцев среди них было невелико. Они работали по найму пастухами, надсмотрщиками на крупных ранчо, мажордомами в богатых домах. Часть мексиканцев занималась различными ремеслами.

Основным источником рабочей силы были индейцы, оказавшиеся в положении рабов при миссиях и на больших ранчо. Эксплуатация дарового индейского труда позволяла колонистам не заботиться о развитии производительных сил богатейшего края. Русский мореплаватель В. М. Головнин, посетивший в 1818 г. Калифорнию, писал: «...Нельзя без крайнего удивления и некоторой досады смотреть на здешних испанцев: леность и нерадение их простираются до неизъяснимой степени. Здесь реки, быстрые ручьи и почти всегда дуют свежие ветры, но они не имеют ни водяных, ни ветряных мельниц»1. Он восхищался трудолюбием и ловкостью индейцев, чьими руками была застроена калифорнийская колония, чьим трудом богатело испанское духовенство и светские феодалы.

Индейцы Калифорнии не примирились с господством испанских колонизаторов. Испанцы не смели выходить за пределы поселков безоружными. Опасаясь индейцев, даже вооруженные, они старались держаться большими группами.

Как ни слабо были развиты производительные силы бывших испанских колоний, поселенцы внесли свой вклад в культурное и хозяйственное развитие области. С ними появился здесь крупный рогатый скот, лошади, овцы, свиньи, домашняя птица. Они ввели в употребление плуги, пилы и другие орудия труда, неизвестные здесь ранее; насадили фруктовые деревья (к 1880 г. в садах Калифорнии было более 260 тыс. одних только апельсинных деревьев), ввели культуру пшеницы; в 1806 г. испанцы привезли сюда из Мексики хлопок лучшего сорта и т. д. Трудящееся население колоний вложило много сил в освоение новых земель; вместе с индейцами создали они прекрасные города, чудесные памятники архитектуры.

Именно мексиканцы, составлявшие большинство рабочих на приисках, выработали технику добычи золота в условиях засушливого климата, применяя способ отделения серебра от золота с помощью ртути, освоили добычу кварцитового золота. Опыт мексиканцев в горнодобывающем деле, на добыче драгоценных и цветных металлов учитывается и используется по сей день. Не меньшее значение получил опыт мексиканцев в земледелии. Испанские колонисты имели дело с орошением земли у себя на родине — в Испании. В североамериканских колониях они применили свои навыки, опираясь на методы орошения, выработанные индейцами пуэбло (полагают, что ко времени колонизации индейцы пуэбло имели в долине Рио-Гранде от 6 до 10 тыс. га искусственно орошаемой земли). И сейчас в долине Рио-Гранде применяется «мексиканская» система орошения2, которая воспринята американскими фермерами.

Мексиканцы создали на Юго-Западе скотоводство. В Нью-Мексико распространилось овцеводство, в Калифорнии — разведение крупного рогатого скота. Во всех испанских колониях занимались коневодством. Выработался своеобразный быт пастухов, рабочих-«стригачей» (специалистов по стрижке овец), имевших свои неписанные законы и обычаи. Работа пастухов была сопряжена со многими опасностями и трудностями. Это были храбрые, всегда готовые постоять за себя люди. Стригачи представляли своеобразную группу среди мексиканцев-сезонников, верхом на лошадях переезжали они с одного ранчо на другое в сезон стрижки овец. Их кавалькады представляли живописное зрелище: при переездах стригачи наряжались в широкие черные брюки, заправленные в высокие сапоги, белые рубахи и широчайшие сомбреро, украшенные серебряными бляшками,— то, что теперь считается «классическим» костюмом американских ковбоев. Для работы они одевались очень просто — коричневые брюки, красный головной платок от солнца. Новая Мексика была единственным поставщиком стригачей вплоть до 1890—1900-х годов, когда на Юго-Западе появились специальные машины для стрижки овец.

Навыки, приемы выпаса скота, орудия труда, утварь, даже одежду, терминологию и фольклор — все потом переняли у мексиканских пастухов ковбои «Дальнего Запада».

Мексиканское скотоводство на Юго-Западе обогатило США улучшенными породами скота, дало шерсть для промышленности восточных штатов, снабжало мясом весь запад. Но самая большая заслуга мексиканцев, бесстрашно заселявших отдаленные и неизведанные места,— деловая связь с местным населением — индейцами, в результате которой взаимно перенимался опыт, выработанный веками труда, создавались новые культурные ценности, а вместе с тем росли и укреплялись дружественные связи между народами, которые одинаково страдали от гнета испано-мексиканских феодалов и американских капиталистов.

В лексиконе жителей западных областей США много своеобразия * причина которого — слова испанского и индейского происхождения: вдмуз — уходить (от испанского «пошли»— vamos), стэмпид — паническое бегство (от estampida), лэриет — лассо, аркан (от lareata), синч — подпруга (от cincha), ранчо — скотоводческая ферма (от rancho) и ряд других. Такие слова как корраль, пронто, адобе, каньон, мескито, родео, меса, арройо, болеро, сомбреро, амиго, асиенда, патио, адиос, фиеста, сиеста, пласа — прочно вошли в язык всей Америки.

После присоединения к США отторгнутой от Мексиканской республики территории Юго-Запада мексиканцы оказались на положении национального меньшинства. Одним из важнейших приобретений США явился резерв дешевой рабочей силы,— сыгравшей огромную роль в дальнейшем освоении области. Экспроприация мелких собственников — мексиканцев и индейцев высвободила сотни тысяч рабочих рук. Для этой цели применялись любые средства: продажа земли с молотка для взыскания налогов, мошеннические манипуляции с «претензиями» на землю, с требованием доказать права на нее1, или открытый террор вооруженных банд; наконец, контроль над правом на воду. Постепенно место старых землевладельцев заняли американские крупные фермеры, монополии, железнодорожные компании. За какие-нибудь 100 лет мексиканцы лишились 800 тыс. га лучшей земли. Бывшие мелкие землевладельцы и пеоны превратились в безземельных батраков-сезонников, рабочих на шахтах, на строительстве железных дорог.

В настоящее время в США проживает от 4 до 5 млн. мексиканцев. Большая часть их живет в штатах Техас, Аризона, Нью-Мексико, Калифорния, Колорадо — на территории бывших испанских колоний.

Мексиканцы являются самым крупным национальным меньшинством на юго-западе США. Они составляют значительную часть, а в некоторых областях и большинство, промышленного пролетариата Юго-Запада и Южной Калифорнии и большинство сельскохозяйственных рабочих этой части страны. Небольшое число мексиканцев живет в городах — в мексиканских кварталах.

Мексиканцы подвергаются экономической и правовой дискриминации почти в такой же степени, как и негры. Оскорбительные надписи «Здесь мексиканцев не обслуживают», насилия полиции, произвол властей, линчевание мексиканцев — нередкие явления на Юго-Западе. В годы безработицы мексиканцев — граждан США, как и мексиканских иммигрантов, насильно вывозили в Мексику. «Начиная с февраля 1931 г.,— сообщает Мак Вильямс,— тысячи мексиканцев, многие из которых являются гражданами США, были согнаны властями в один пункт и отправлены в Мексику, чтобы исключить их из списков нуждающихся в пособии»2. Через один только Лос-Анжелес в годы кризиса было таким образом выслано 75 тыс. мексиканцев. Являясь юридически гражданами США, трудящиеся мексиканского происхождения далеко не всегда могут осуществить свои гражданские права. Дорога к избирательным урнам закрыта для большинства мексиканцев многочисленными цензами — оседлости, грамотности, имущественным и др. Мексиканцы США двуязычны, но в глухих районах Юго-Запада мексиканское население, особенно старшее поколение, говорит только по-испански. Между тем, в одном Нью-Мексико и то лишь после долгой борьбы мексиканцам удалось добиться введения испанского языка в администрации и судопроизводстве на равных правах с английским. Однако и здесь мексиканцев, как правило, оттесняют от официальных должностей, а американские чиновники, обслуживающие местное население, не знают испанского языка.

Мексиканская беднота, особенно семьи сельскохозяйственных рабочих, не в состоянии посылать своих детей в школу. В сельских районах школ мало, да и дети все равно зачастую не могут их посещать, не имея приличной одежды или вынужденные помогать родителям в поле. Нередко шовинистически настроенные учителя-американцы оскорбляют мексиканских школьников, дают им обидные клички, сажают отдельно от остальных школьников. Тяжелая атмосфера царит и в городских школах. Естественно, что мексиканцы неохотно отдают своих детей в американские школы. Но некоторые учебные заведения создают специальные условия для привлечения учащихся из обеспеченных мексиканских семей. В таких школах выпускаются газеты на испанском языке, где сообщаются новости из Мексики, помещаются очерки, рисующие быт мексиканского населения США; в учебных программах имеется история Мексики, школьники соблюдают национальные мексиканские праздники. Эта политика воспитания националистически настроенной интеллигенции, оторванной от трудового народа, конечно, не может изменить общего положения угнетенных масс мексиканского национального меньшинства. Да и самая мексиканская интеллигенция находится в особом положении, не позволяющем ей забывать свое происхождение.

В колледжах и университетах, куда удается попасть только избранным, существуют такие же порядки, как и в школах. Мексиканцев не принимают в студенческие общественные организации, в избранные клубы. Не удивительно, что основная часть мексиканцев используется на физической работе, и людей с высшим образованием среди них очень мало. Так в 1948 г. в Чикаго из 20—25 тыс. мексиканцев трое были врачами, двое — дантистами, шестеро — учителями и шестеро — инженерами1. Нои высшее образование не гарантирует для мексиканца работу по специальности.

Тяжелые экономические условия и условия дискриминации, в которых находится большинство мексиканцев США, особенно проявляются в области здравоохранения. Отсутствие даже минимально квалифицированной медицинской помощи в глухих деревнях или в лагерях при плантациях, в лагерях безработных, в городских трущобах приводит к очень высокой смертности мексиканского населения, превышающей даже смертность среди негров. По официальным данным, в 1944 г. смертность от туберкулеза в Техасе среди «белых» была 31 случай на 100 тыс. человек, среди негров — 95 на 100 тыс., а среди мексиканцев— 2092.

Антимексиканский шовинизм направлен на удержание мексиканских рабочих в подчинении и на таком экономическом уровне, который позволяет сохранять на Юго-Западе самые низкие в стране ставки заработной платы.

Коммунистическая печать США отмечает усиление шовинистической пропаганды против мексиканцев наряду с еще большим наступлением на их гражданские права. Издевательские песни, карикатуры в печати, радиопостановки, рисующие мексиканцев ленивыми и нечистоплотными, буквально наводняют Юго-Запад1. Чем сильнее экспансионистские устремления империалистов США в страны Латинской Америки, тем тяжелее приходится мексиканцам США. Разжигая национальную вражду к мексиканским трудящимся, империалисты США надеются найти в широких слоях американского народа поддержку своим планам экономического и политического закабаления латиноамериканских народов. Вскрывая социально-экономические корни шовинизма, У. 3. Фостер писал: «Реакционная политика искусственного разжигания шовинизма оказалась весьма выгодной для империалистов, так как она помогла им создать огромные современные колониальные империи, а также зверски эксплуатировать не белые народы, живущие в промышленных странах»2.

Мексиканские рабочие получают пониженную заработную плату. В штате Колорадо за равный труд средняя годовая заработная плата мексиканца равнялась в 1941г.— 690 долларам, а «белого» рабочего — 1420 долларам. Мексиканская семья, обычно состоящая из 5—6 человек, прирабатывала в 1940-х годах на свекловичных полях штатов Колорадо, Монтана, Вайоминг, Небраска несколько сотен долларов3—однако и в этом случае их средняя заработанная плата была ниже прожиточного минимума того времени4.

Мексиканцев не принимали в профсоюзы, и они должны были довольствоваться самой тяжелой и плохо оплачиваемой работой. Они постоянно пополняют самую бесправную группу американских трудящихся — кочующих по стране сезонных сельскохозяйственных рабочих. Их вербуют главным образом на сбор длинноволокнистого хлопка в Аризоне, требующий большого искусства, на свекловичные плантации и сахарные заводы Колорадо, Арканзаса и других штатов. Живут и работают сезонные рабочие в самых трудных условиях. Мак Вильямс рассказывает об условиях контрактации сезонников на сахарных плантациях Колорадо: «Мексиканца, закрепленного по контракту за определенным участком земли на 6—7 месяцев, обычно обязывают проживать на территории данной плантации. Общая фактическая продолжительность труда на свекловичных полях составляет за сезон не более 60—80 дней, в зависимости от размера порученного ему участка. Но в течение срока действия контракта он лишен возможности воспользоваться каким-либо дополнительным заработком на стороне. В течение 6 месяцев в году он фактически является крепостным, прикрепленным к определенному участку земли, который под страхом расторжения контракта он не имеет права покидать даже когда работы нет»5.

Около 80% испаноязычного населения Нью-Мексико живет в деревнях. Эти селения, с тысячью и менее жителей, бедны и по всему своему облику, быту, хозяйственному укладу они заметно отличаются от современных капиталистических ферм и селений США.

«Жизнь в такой деревне,— пишет этнограф Эрна Фергюссон,— тяжела. В засушливый год жители могут совсем остаться без пищи. Каждое лето мужчины уходят работать на ранчо, свекловичные плантации Колорадо или на овечьи пастбища в Вайоминге, оставляя деревню вдов»1.

Вот одна мексиканская деревня к югу от Лас Вегаса (дер. Эль Черрито в Нью-Мексико). В прошлом важным источником существования жителей деревни было скотоводство. Жили и прежде бедно. Семьи среднего достатка имели 1—2 лошади, корову, иногда еще свинью. Деревню окружали общинные пастбища. Сейчас у жителей деревни остались только небольшие участки под огород, а пастбища отобраны по суду, которому они не смогли доказать свои права на землю, или в уплату за долги. Только две семьи владеют небольшими стадами овец, прокормить которых при отсутствии хороших пастбищ очень трудно. На небольших участках возделывают кукурузу, оооы, сеют люцерну, иросительная система, оез которой земледелие даже в таких скудных размерах невозможно, все время подновляется. В соответствии со старыми обычаями община избирает управляющего (majordomo), который организует общественные работы по орошению. Некоторые семьи разводят кур на продажу и сами ни кур. ни яиц не едят. Мясная пища тоже редкость.

Невозможность прожить на средства, получаемые от земледелия, гонит мексиканцев на заработки — на сезонные работы, стро^ельство железных дорог. Кое-кто промышляет продажей в городе дров или перевозкой бревен для соседних строек, но заработок этот скуден.

Эль Черрито — небольшой поселок испанского стиля. И хотя он очень невелик, у него есть своя центральная площадь с церковью. По испанскому обычаю при домах в деревне имеются внутренние дворики. У части домов, построенных сравнительно недавно, крыши двускатные из дранки или, реже, из листового железа. Но сохранились и совсем старые дома с плос- ской крышей и толстыми глинобитными стенами, как у индейцев из группы восточных пуэбло. При домах имеются сараи — грубые строения, сложенные из неровных камней, крышей которым служит настил из ветвей. Во дворах за глиняным или сложенным из камней забором растут фруктовые деревья. Внутреннее убранство дома очень скромно; в центре чистой комнаты — чугунная печь с трубой; кровать покрыта лоскут- ным одеялом. Над дверью прибит крест, по стенам — литографии религиозного содержания, семейные фотографии. Мебель самодельная. Воду жители деревни берут из проточных канав. В деревне — церковь и школа. В школе темно, отапливается она также железной печкой1.

Современная одежда мексиканцев совсем не походит на красочный наряд мексиканцев-стригачей XIX в., мужчины носят комбинезоны, кепки, дешевой фабричной выделки брюки и рубахи. Пояса, правда, до сих пор украшаются бляхами, как у индейцев пуэбло и навахов.

В таких деревнях население говорит по-испански. Даже дети, посещающие школу, плохо владеют английским языком, так как дома и на улице они слышат только испанскую речь.

В городах мексиканская беднота ютится в особых кварталах на окраинах. В Сан-Антонио, самом «мексиканском» из всех юго-западных городов США, живет от 80 до 100 тыс. мексиканцев. Беднейшие мексиканские кварталы Сан-Антонио расположены в болотистой части города. В 1940— 1944 гг. смертность среди детей мексиканцев здесь в три раза превышала смертность среди детей «белых».

В Сан-Антонио сохранились районы, издавна застроенные домами испанского стиля. Здесь для привлечения туристов устраивается ежегодный праздник-карнавал (фиеста). Этим карнавалом отмечается «День независимости Техаса», то есть отторжение Техаса от Мексики (1845). Празднество носит чисто коммерческий характер. Туристов, съехавшихся со всех сторон страны, предприимчивые дельцы, ничего общего не имеющие с мексиканской культурой, потчуют экзотикой в «испанском» стиле. Нанятые за гроши девушки из беднейших кварталов города в прабабушкиных ситцевых платьях с буфами и капорах мило беседуют у ворот живописных зданий с не менее экзотического вида юношами в широчайших брюках, цветных рубашках и огромных сомбреро, так сказать, воспроизводя картину «доброго старого времени». В темных лавчонках ведется бойкая торговля амулетами, приворотным зельем, украшениями. Гости катаются в гондолах по реке. Целую неделю, пока длится фиеста, с боем быков, катаньем в гондолах и т. д., город живет необычайной, маскарадной жизнью. Потом туристы разъезжаются, хозяева гостиниц, лавочек и отцы города подсчитывают выручку, а вчерашние «испанцы» и «испанки» прячут прабабушкины наряды, если они не взяты напрокат, в сундуки до следующей возможности хоть немного подработать на фиесте.

По всей Южной Калифорнии разбросаны «колонии»— поселки в 4— 10 тыс. жителей-мексиканцев, большая часть которых переселилась из Мексики сравнительно недавно — лет 20—30 назад. Эти поселки расположены на городских окраинах, у заброшенных селений, некоторые выросли из временных лагерей рабочих. Такие поселки не включаются в сферу деятельности муниципалитетов и жители их не моглт рассчитывать на какую либо помощь. Более того, само существование их незаконно, и власти всегда могут избавиться от их жителей. Жилища мексиканцев в таких поселках не отличаются от обычных для «гувервилей» домишек, сооружаемых из любого попавшего под руку материала — досок, ящиков, консервных банок, кузовов старых автомобилей. Воду жители таких поселков вынуждены брать из частных колодцев за плату.

Мексиканцы калифорнийских «колоний» большей частью работают на плантациях фруктовых компаний.

Кроме мексиканцев, издавна живущих в США, здесь начиная с середины XIX в., но особенно после второй мировой войны, появляется значительное число граждан Мексики, которые переходят границу в поисках работы. Использование труда иностранных рабочих, не имеющих прав гражданства и фактически совершенно беззащитных, а потому и вынужденных соглашаться на любые условия труда и минимальную заработную плату, приобретает в Соединенных Штатах все большие размеры. В этом отношении соседняя с США Мексика представляет широкие возможности для американских предпринимателей. Ежегодно в США ввозят до 1 млн. мексиканцев.

Трудом мексиканцев — уроженцев Юго-Запада, сезонных рабочих, вывозимых из Мексики, на Юго-Западе США создано капиталистическое сельское хозяйство в его наиболее развитой форме. Как нельзя лучше это иллюстрируется расширением ирригационной сети юго-запада США: в 1910 г. в систему орошения было вложено 321 млн. долларов, в 1930 г.— 892 млн., а в 1940 г.— более миллиарда долларов1.

Быстрое развитие капиталистического хозяйства Юго-Запада обеспечивалось постоянным пополнением дешевой рабочей силы из Мексики. В 1943 г. соглашением между США и Мексикой предусматривался ввоз мексиканских рабочих на чрезвычайно выгодных для американских компаний условиях. Но даже минимальные требования (30 центов за час работы, что гораздо ниже голодной заработной платы, получаемой батра- ками-американцами, предоставление рабочим жилищ, отвечающих санитарным требованиям, обещание, что мексиканцы не будут подвергаться дискриминации) не соблюдаются.

Уже не говоря о том, что мексиканцы получают пониженную заработную плату, на них не распространяются тарифные ставки охраны труда, и их ставят на самую тяжелую и опасную работу. Газета «Дейли уоркер» сообщала в июле 1953 г., что ввезенные в США мексиканские рабочие размещаются в шалашах без окон по восемь человек на площади 80 футов, без водопровода и канализации2. Агент, привезший их из Мексики, берет 25% их заработка. Компании обирают рабочих самыми различными способами. Хозяева морковных плантаций в Калифорнии наживаются даже на проволоке для вязки пучков моркови, стоимость которой вычитается из заработка рабочего. Вычеты на проволоку дают компаниям ежегодно до 60 тыс. долларов прибыли3.

Вычеты за питание, за одеяла, которые по условиям договора должны выдаваться бесплатно, неполный рабочий день — все это сводит к минимуму заработок мексиканских рабочих. Неудивительно, что среди мексиканцев очень высока смертность, особенно детская, распространены заболевания, вызываемые дурной водой, нездоровой пищей, эпидемии. Свидетели, дававшие показания комиссии, которая в 1951 г. расследовала положение кочующих сельскохозяйственных рабочих США, заявили, что долина Рио-Гранде дель Норте—«зачумленное место», где туберкулез и дифтерит косят мексиканских рабочих и особенно их детей.

С особой выгодой эксплуатируют американские предприниматели труд мексиканцев, перешедших границу нелегально. Мексиканских иммигрант тов, перешедших нелегально границу, прозвали в США «мокрыми спинами», так как они обычно переплывали Рио-Гранде. В 1950 г. американомексиканскую границу перешло до 600 тыс. мексиканцев4. Специальные вербовщики выезжают в Мексику и щедрыми обещаниями заманивают мексиканских бедняков в США, где их ждут лишения, непосильный труд, произвол хозяев и полицейских. Они беззащитны, так как каждую минуту им грозит потеря работы, тюрьма, высылка по этапу. Положение вывезенных в США мексиканских рабочих настолько тяжело, что под давлением общественного мнения правительству Мексики не раз приходилось оказывать им помощь и отправлять рабочих на родину за свой счет.

Нещадно угнетая мексиканцев США и Мексики, раздувая враждебные чувства против мексиканцев, американские реакционеры в то же время стремятся поднять на щит все «испанское»—испанское происхождение, «испанскую» архитектуру, псевдоиспанские празднества и пр. Особенно это проявляется в Калифорнии и в Нью-Мексико, где много вывезенных из Мексики сельскохозяйственных рабочих. Так называемых испанцев на юго-западе США немного, это остатки бывшей феодальной знати колониального периода. Их совсем недавно вытащили на свет после долгих лет полного пренебрежения. Всюду звучат громкие испанские имена — названия улиц, отелей, «испанские» клубы, испанские песни. «Теперь типичный калифорнио (калифорниец испанского происхождения),— пишет Мак Вильямс,— в большинстве общин занимает общественное положение, которое можно лучше всего сравнить с положением вдовы генерала из армии южан в маленьком южном городе. Во всех торжественных случаях «урожденные калифорнийцы» выдвигаются во всей своей увядшей роскоши на первое место и выставляются как самые лучшие представители всего прекрасного, что есть в нашем латиноамериканском наследии»г. Все эти меры необходимы для того, чтобы провести резкую черту между «испано-амери- канцами»—потомками испанских переселенцев, число которых незначительно, и «беспокойными элементами» — мексиканским трудящимся населением.

Какие бы меры ни принимались к тому, чтобы удержать в покорности миллионы мексиканцев США и мексиканцев, законтрактованных в Мексике, они не могут ослабить борьбу мексиканцев за свои права. Именно мексиканцы были застрельщиками профессионального движения на Юго- Западе и борьбы за землю. Руководителем первого профсоюза западных сельскохозяйственных рабочих был мексиканец Хуан Гомес. История рабочего движения в США знает десятки забастовок, поднятых по инициативе мексиканских рабочих: забастовка мексиканских и японских рабочих свекловичных плантаций в Калифорнии в 1903 г., волна забастовок трамвайщиков в южной Калифорнии, забастовка рабочих «Мексикэн Омпириэл Вэллей» в 1928 г., грандиозная забастовка в долине Сан- Хоакин в 1933 г., забастовки 1936 г. в Калифорнии и Техасе, хорошо организованная и охватившая большое число рабочих забастовка мексиканцев, работающих на цитрусовых плантациях в 1941 г., и многие другие.

Коммунистическая партия США придает большое значение борьбе мексиканских трудящихся за равные права и повышение экономического уровня. «Вопрос о мексиканском национальном меньшинстве — 4 млн. населении Юго-Запада,— пишет в органе компартии США «Political affairs» Барнхилл,— представляет большую важность для американского рабочего класса и всего народа. Это в особенности важно для дела создания антивоенной и антифашистской коалиции, возглавляемой рабочим классом в борьбе против попыток американского империализма поработить страны Латинской Америки и в деле усиления единства профсоюзного движения американских рабочих, в особенности в распространении профсоюзного движения на многие миллионы сельскохозяйственных рабочих»2.