Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Современное положение индейцев и эскимосов Канады
Этнография - Народы Америки

Современное индейское население Канады представляет собой остатки некогда многочисленных племен, говоривших на языках нескольких лингвистических групп (алгонкинской, атапаскской, ирокезской, сиу, селиш и др.). Значительная часть коренного населения Канады, предположительно насчитывавшего ко времени открытия Америки до 220 тыс. человек3, вымерла или была уничтожена в период колонизации. Исчезли, например, беотуки Ньюфаундленда, целый ряд племен, живших по берегам Великих озер и на Юконе. Численность индейцев в 1951 г. составляла 155 874^.

По данным переписи отдела по индейским делам Департамента гражданства и иммиграции, проведенной в 1955 году, «количество лиц, считавшихся индейцами и подлежащих специальному индейскому законодательству», равнялось 151 588 человек5. Разница с цифрой индейского населения Канады, данной в переписи 1951 г., объясняется тем, что в последнюю были

включены канадцы, имевшие среди своих предков индейцев, но уже ассимилировавшиеся среди окружающего неиндейского населения.

Численность индейского населения по отдельным районам, согласно’ука- занным двум переписям, следующая:

Название провинции

1951 г.

1955 г.

Канада в целом

155874

151588

Онтарио

37370

37255

Британская Колумбия

28478

31086

Манитоба

21024

19684

Саскачеван

22250

18750

Альберта

21163

15715

Квебек

14631

17574

Приморье

5587

5933

Территория Юкона

1533

1568

Северо-западные терри

 

 

тории

3838

4023

Если для провинции Онтарио, территории Юкон и Северо-западных территорий показатели двух переписей почти совпадают, то в цифрах численности индейцев в степных провинциях, Британской Колумбии и Квебеке наблюдаются значительные расхождения.

Различия в данных не могут быть объяснены сроками переписи, а определяются прежде всего указанными выше разными подходами к определению, кого считать индейцем. Сопоставление же результатов этих переписей дает некоторое представление об этнических процессах, происходящих среди индейского населения в различных провинциях страны. Например, сильное сокращение численности индейцев в степных провинциях и, хотя и незначительное — в Онтарио, по переписи 1955 года по сравнению с 1951 годом, может свидетельствовать о двух процессах: о естественной убыли индейского населения или о более интенсивной ассимиляции -его в этих провинциях по сравнению с Британской Колумбией и Квебеком, в которых индейцы действительно более изолированы от окружающего неиндейского населения.

Значительную часть индейского населения Канады составляют метисы, особенно в южных степных и восточных провинциях. Но даже и в таких, сравнительно изолированных частях страны, как бассейны рек Юкона и Макензи, центральный и восточный Лабрадор, среди предков большинства индейцев имеются европейцы (скупщики пушнины, трапперы, рыбаки и др.). Процесс ^метисации за последнее время происходит значительно медленнее.

Большая часть канадских аборигенов размещена по резервациям (называемым в Канаде резервами), которые отводились им после экспроприации их земельных угодий канадским правительством, оформлявшейся в форме «договоров» с индейцами.

В Канаде насчитывается 2223 резервации, размеры которых сокращаются из года в год. Индейцы Юкона, Северо-Западных территорий и Лабрадора еще не помещены в резервации, но в связи с освоением канадского севера здесь также происходят процессы заселения индейских земель белыми, ограничения их охотничьих угодий, в конечном счете ведущие к поселению в резервации. Общая площадь резерваций в 1951 г. равнялась 5800 тыс. акрам, из них обрабатывалось 35 тыс. акров.

В Канаде в 1941 г. из 136 тыс. индейцев1 насчитывалось 40 047 человек самодеятельного населения. Из них 20 тыс. были заняты звероловством, рыболовством и на лесозаготовках, свыше 11 тыс. —в сельском хозяйстве, 2 тыс. — в обрабатывающей промышленности, 1062 человека — на строительстве, около 3 тыс. —в обслуживании, 239— в горнодобывающей промышленности и 94 человека — в электропромышленности2.

По характеру современного состояния и основным занятиям индейцы Канады могут быть разбиты на три большие группы: 1) индейцы северной лесной и тундровой частей Канады; 2) индейцы Британской Колумбии; 3) индейцы юга степных и восточных провинций страны.

Индейцы и эскимосы Северной Канады

По обширной территории канадского севера разбросаны мелкие группы атапаскских и алгонкинских племен3; численность отдельных групп в редких случаях достигает тысячи человек. До сих пор они ведут кочевую жизнь охотников и звероловов, в летние месяцы занимаются рыболовством. Это наиболее отсталая и бедствующая часть аборигенов Канады.

В бассейне рек Юкона и Макензи живут охотой остатки атапаскских племен. Наиболее многочисленны из них чайпеваи, насчитывающие около тысячи человек. Они охотятся в окрестностях оз. Фон-дю-Лака и Форт- Резольюшен и зависят от торговых лавок в Форт-Чипевайан и Форт-Ре- зольюшен. С чайпевайями слились остатки (около 150) племени тацано- тинов («желтые ножи»), которые также сдают меха в Форт-Резольюшен. Индейцы племени тлингчадинов («собачьи ребра») слились с остатками племени этчаотинов («невольников») и образовали две группы общей численностью в 750 человек. Одна из них охотится между оз. Ла-Мартром и р. Макензи, другая — в районе Большого Невольничьего озера. Они связаны с Форт-Резольюшен и с Форт-Норманом на р. Макензи. Небольшая группа этчаотинов охотится самостоятельно в верховьях р. Лайарда и сдает пушнину в Форт-Нельсон, где они постоянно тесно общаются с алгонкинским племенем кри. Этчаотины считают индейцев кри лучшими мастерами охотничьих амулетов. В районе Большого Медвежьего озера охотятся каучодины («зайцы») в количестве около 750 человек, среди них особенно много метисов. В бассейне Юкона живут остатки (около 700 человек) некогда многочисленных кучинов (люше)4. Кучины особенно пострадали во время клондайкской «золотой лихорадки», начавшейся в 1896 г., когда было истреблено или погибло от голода более трех четвертей всего состава этой группы племен5. Не менее, чем кучины, пострадали от нее и индейцы нахани, живущие южнее кучинов. Двумя группами (100 и 160 человек) они зимой охотятся в горах, летом спускаются в торговые посты на р. Юконе. Соседями нахани с юга являются секани (160 человек), охотящиеся в верховьях рек Мирной (Пис-Ривера) и Лайарда. Одни из них связаны с торговым постом в Форт-Грейам, другие — в Форт-Мак-Лауд. Последний был основан на их территории в 1905 г. Это была первая база эксплуатации индейцев, приведшей к быстрому исчезнованию племени секани.

Все эти группы индейцев еще не поселены в резервации, но находятся в экономической зависимости от определенного торгового поста Компании

Гудзонова залива, держащей в постоянной долговой кабале индейских охотников.

Более южная группа атапасков севера Канады, остатки племени «бобров» (около 600 человек), уже поселена в резервации по р. Мирной. Они занимаются немного коневодством, зимой промышляют пушного зверя.

На р. Мирной в Форт-Мак-Ферсон расположено становище индейцев племени кучинов (около 300 человек).

На востоке от атапаскских групп кочуют племена охотников и звероловов алгонкинской группы: кри, монтанье, наскапи и собственно алгонкины. Кри сильно смешались с соседними группами племен атапасков на западе от Гудзонова залива и с алгонкинами в провинции Квебек. Небольшая группа кри живет в резервации черноногих и ведет кочевую жизнь охотников и звероловов. Одной группе отведена резервация на р. Морисе в Квебеке, но этот акт пока что не привел их к оседлости. Каждая охотничья группа кри связана с определенным торговым постом, ближайшим к месту ее кочевья.

Группы алгонкинских племен, расселенных к югу и востоку от кри, находятся в настоящее время на различных этапах прикрепления к резервациям и перехода к оседлой жизни. Дальше всего процесс зашел у собственно алгоикинов (соседи кри с юга), которые в основном уже закреплены за резервациями (одна — в Онтарио, три — в Квебеке). Индейцы одной из них (Ривер-Дезерт в провинции Квебек), численностью 742 человека, живут полностью оседло1. В других резервациях большая часть индейцев осела, но меньшинство продолжает кочевать; например, в резервации Темискамин из 314 человек три четверти оседлы, остальные кочуют. Около оОО человек еще совсем не связаны с резервациями.

Подобный же процесс закрепления за резервациями и перехода к оседлой жизни происходит в настоящее время и на востоке провинции Квебек среди монтанье и ближайших к ним наскапи, с которыми они сильно смешались. Им отведено здесь четыре резервации, но в самой большой из них, Пуэнт-Блё, из 1045 человек осела только половина, другая — кочует. Аналогичная картина наблюдается и в других резервациях: часть индейцев оседает, часть охотится и только летом приезжает сдавать пушнин и закупать нужные товары.

Осевшие индейцы работают на сезонных сельскохозяйственных работах, на лесозаготовках, в промышленности, служат гидами для прибывающих в их районы туристов, некоторые группы возделывают небольшие огороды. У многих индейцев в качестве сезонного занятия сохранился также промысел пушного зверя, но семьи их круглый год живут в резервации. Кочевые соплеменники называют их «индейцами торгового поста».

От белых трапперов осевшие индейцы отличаются тем, что ведут менее хищническую охоту2, меньше применяют капканов: белые звероловы ставят 100—200 капканов, а индейцы — от 20 до 60, хотя некоторые и имеют их свыше ста. Индейцы обычно охотятся небольшими коллективами, состоящими из охотников двух-трех семей; в этом можно видеть сохранение коллективных форм охоты. Коллективное начало проявляется также в распределении добычи между охотниками группы в соответствии с числом членов семьи каждого охотника и его долгом в лавке компании3. В пище индейцев, наряду с покупными продуктами — мукой и жиром, в большей степени используются лесные плоды; привозное продовольствие дополняется рыбой, которую ловят женщины, остающиеся в селениях.

Наскапи северного и восточного Лабрадора еще не расселены по резервациям. Отдельные группы кочевых охотников различаются по местам их постоянных летних стоянок. Одна группа (144 человека) живет в устье р. Мингана,другая(158человек)—на р. Наташкуане,третья (ISO человек)— на р. Ромене и т. д. Небольшая группа (191 человек) разбивает лагерь в Форт-Чимо.Как и атапаскские племена, они живут зверолорством, охотой на мясного зверя и рыбной ловлей. У них в большой степени сохранились коллективные начала и в промысле, и особенно в охоте. Однако последняя становится ненадежным источником существования, так как крупной дичи теперь мало.

На протяжении всей истории меховой торговли скупщики^мехов стремились создать из индейцев кадры звероловов, закабаленных пушными компаниями. Всеми способами они заставляли индейцев как можно больше промышлять пушного зверя в ущерб мясной охоте. И чем меньше индейцы охотились на мясного зверя, тем больше они попадали в зависимость от скупщиков мехов, покупавших дорогую пушнину по столь низким ценам, что индейцы оказывались в вечном долгу у них.

Исследователь наскапи В. Таннер образно охарактеризовал положение индейцев-звероловов: «С небольшим преувеличением можно сказать, что индейский зверолов превращается в мыслящую охотничью собаку скупщика мехов, жизнь которой поддерживается только ради мехов»1. В провинции Квебек из 2900 охотников две трети — ивдейцы и эскимосы. Несколько больше звероловов-белых на Северо-Западных территориях, но и здесь они составляют меньшинство и промысел их дает лишь 20% всей добываемой здесь пушнины.

Почти все время охотников уходит теперь на расстановку капканов и их проверку, для охоты на мясную дичь остается мало времени; стада оленей не только чрезвычайно сократились, но и изменили пути своих миграций и не всегда появляются в районе охоты той или иной индейской группы. Например, в 1951—1952 гг. олени карибу не появлялись на землях этчаотинов2. В подобных случаях индейцы стремятся восполнить недостаток пищи охотой на зайцев, птицу и рыбной ловлей. Но иэто ненадежный источник существования, так как бывают годы «неурожая» зайцев. Хотя за последние 50 лет, в связи с сокращением охоты на мясного зверя, мука заменила мясо как основу питания, а лярд — жир животных, однако индейцы в редких случаях в состоянии полностью обеспечить себя привозными продуктами. Уменьшение количества пушного зверя, чрезвычайнонизкие цены на меха и высокие «компанейские» цены на нужные ивдей- цам товары привели индейцев в состояние вымирающего от голода и болезней народа, о чем пишут почти все исследователи канадского севера3. Компания Гудзонова залива платила индейцам одну двадцатую часть стоимости добытых ими мехов, выплачивая эту стоимость в товарах, цены на которые она устанавливала по своему усмотрению4. Страшные голодовки индейцев^ от которых вымирают целые группы, настолько частое явление, что выработалась даже особая система знаков бедствия, расставляемых на лесных тропах: «Гибнем от голода», «Осталось еды на два дня» и др.

Создавшееся положение вынудило канадское правительство принять некоторые меры по оказанию помощи индейцам: голодающим стали выдавать пособие в размере 1 фунта муки на душу в день. В области р. Макензи в провинции Квебек организованы заказники на охотничьи угодья, охота в пределах которых разрешена только индейцам; вводятся меры по охране зверя и значительные ограничения охоты белых трапперов.

Мероприятия по улучшению положения индейцев, как отмечают исследователи, пока не дали ощутимых результатов. Одной из главных причин тяжелого положения индейцев является ничем не ограниченная эксплуатация индейских звероловов пушными компаниями, монопольное положение среди которых занимает Компания Гудзонова залива. На севере Канады везде, где водится пушной зверь, разбросаны торговые посты компании, которых насчитывается свыше 300. Каждый охотник-зверолов опутан сетями долговых обязательств компании. Индейцы-охотники полностью подчинены ей: правительственные чиновники на местах не вмешиваются в дела компании. Такое положение именуется «политикой свободного предпринимательства», которая, как указывает один из исследователей канадского севера, и привела туземцев к моральной и физической деградации. По его мнению, для исправления создавшегося положения необходимо изменить основы торговли с индейцами. «Торговля, — пишет он,— должна находиться под строгим контролем. Ценына пушнину должны быть справедливыми, так же как и на товары, нужные индейцам. Долговую систему нужно уничтожить»1.

К лету индейцы съезжаются для сдачи пушнины в поселки. Постоянными жителями этих поселков является пришлое белое население: миссионеры, скупщики пушнины, полицейские, белые звероловы, а также осевшие индейцы. Многие из поселков выросли из пунктов по скупке мехов. За последние годы в этих поселках появились новые фигуры — радиста и метеоролога. Многие из северных поселений стали городками — центрами горнодобывающей и лесной промышленности. Таковы Te-Пас, Флинфлон, Йеллоунайф, Черчилль и др. За последние годы возникло много новых военных и горняцких поселков. Конторы по скупке пушнины и магазины Компании Гудзонова залива, католическая или англиканская миссия, а чаще всего обе, школа, госпиталь и полицейский пост являются непременными учреждениями северных поселений Канады. Индейцы селятся на их окраине, в своеобразном гетто, многие имеют здесь постоянные хибарки, служащие им вторым жилищем, другие разбивают брезентовые палатки, в которых нередко живут и зимой на охотничьих стойбищах. Индейцы проводят здесь все лето, питаясь почти исключительно рыбой и поставляя ее местному неиндейскому населению. Индейцы Юкона (обитающие близ Даусона) изобрели своеобразное рыболовное колесо с лопастями и черпаками, которое ставится в воду у берега и, вращаемое течением, время от времени зачерпывает лосося. Улов продают в Даусоне.

В летние месяцы многие индейские группы работают по доставке торговых грузов Компании Гудзонова залива во внутренние части страны. Тяжелый труд по транспортировке товаров в условиях тайги оплачивается продуктами и товарами из лавок компании, по расценкам, устанавливаемым самой компанией.

В быту таежных охотников хотя и сохраняется много от старой культуры, однако они прекрасно умеют обращаться с ружьем, ценят преимущества стальных капканов и брезентовых лодок, железных и медных котлов перед самодельными орудиями и утварью; к берестяной посуде возвращаются в случае поломки медного или железного котла и невозможности заменить его новым. Зачастую, однако, бедность заставляет индейцев употреблять менее приспособленные к условиям Севера фабричные изделия вместо своих: вместо теплых палаток из оленьих шкур жить в полотняных палатках с железной печкой1, но в этих палатках с печкой все же холоднее, чем в старом «типи».

Готовая одежда, приобретаемая в лавках Компании Гудзонова залива, недостаточно теплая и не приспособленная для условий Арктики, все более вытесняет туземную одежду. Наиболее устойчивым элементом национальной одежды индейцев является обувь — мокассины. До сих пор еще охотничьи племена Канады пе только не употребляют сами фабричной обуви, но шьют мокассины для продажи канадцам, которые охотно носят их на Севере.

В общественной жизни охотничьих племен сохраняются еще некоторые черты старых родовых отношений 2. Хотя все группы северных охотников попали под влияние различных религиозных миссий и считаются формально христианами, однако в их религиозных представлениях сохраняется много дохристианских анимистических и тотемистических представлений. Наиболее живуче представление о сверхъестественной силе «накань». Соблюдается множество табу, связанных с охотой. Еще в 1954 г. был отмечен3 у этчаотинов обряд погребения на деревьях, практиковавшийся, однако, только в отношении некрещенных детей. Около могил развешивались личные вещи умершего: чашки, тарелки, детский горшок, одежда и даже ружье, если оно не было завещано. Сохранилась вера в силу амулетов, но отмечается отмирание представления о духах личных покровителях. Мак Ниш, исследовавший религиозные представления этчаотинов, отмечает, что в 1954 г. в изучавшейся им общине никто из молодых и среднего возраста индейцев не имел духа-покровителя, лишь несколько человек старше 55 лет еще верили в покровительство этих духов1.

За последнее десятилетие, в связи с освоением канадского севера,все большее число живущих здесь аборигенов вовлекается в промышленность и строительство. Через тундры, где кочуют индейцы наскапи, прошла железнодорожная линия к заливу Унгава, строятся аэродромы. Все дальше яа север продвигаются горпоразработки и целлюлозно-бумажные предприятия. Индейцы начинают работать на них. В лесопильной компании «Абитиби», например, в 1954 г. из 291 рабочего 92 были индейцами2. Но переход индейцев от первобытно-общинных еще в основном отношений к условиям эксплуатации на капиталистических предприятиях совершается чрезвычайно болезненно. Эта эксплуатация носит колониальный характер, индейский труд считается наиболее дешевым. Индейцы не организованы в профсоюзы для защиты своих прав. В то же время они с трудом привыкают к размеренности рабочего дня, к требованиям приходить на работу в определенный час. Их здоровье, подорванное частыми голодовками, болезнями и алкоголем, принесенными к ним европейцами вместе с меховой торговлей, не всегда выдерживает напряженность труда на капиталистических предприятиях. Но неизбежная пролетаризация индейцев, несомненно, поведет к быстрой и коренной ломке их старого бытового уклада и их мировоззрения.

В аналогичных условиях живут эскимосы3, являющиеся непосредственными соседями атапаскских и алгонкинских племен с Севера. Поселения эскимосов разбросаны на всем протяжении северного побережья ' Канады, от границы с Аляской до западного берега Ньюфаундленда. Проникновение к ним пушных торговцев вызвало те же изменения в экономике и быту, что и у указанных индейцев: вытеснение охоты на морских животных товарным пушным промыслом; замена местных орудий, оружия и утвари товарами фабричного производства; почти исчезли каяк и умиак, как средство транспорта, у богатых эскимосов появились моторные лодки; меховую одежду вытесняет одежда из фабричных тканей, кожаную палатку — парусиновая; мясную пищу — мучная. Все эти новшества оказались гибельными для эскимосов, потому что они были связаны с колониальной эксплуатацией, приведшей к катастрофическому ухудшению жизненных условий этого народа. Известныйэтнограф Канады Д. Дженнесеще в 1932 г. писал поэтому поводу следующее:*«Если тюленье мясо укрепляло здоровье охотника и траппера, то питание, состоящее из мучных лепешек (баннок) и чая, фактически означает голодание. В большей части Арктики эскимосы теперь хуже одеты, хуже питаются, чем в дни их изоляции»1. Это вызвало широкое распространение туберкулеза и других болезней и чрезвычайно высокую смертность среди эскимосов. По приблизительным подсчетам, численность канадских эскимосов в доколонизационный период определяется в 22,5 тыс. человек; согласно переписи 1951 г. их насчитывалось только 9733 человека.

С 1935 г. правительство принимает меры к введению среди эскимосов оленеводства. В устье р. Макензи создана оленеводческая станция, где эскимосская молодежь обучается уходу за оленями. Однако оленеводство плохо усваивается эскимосами, исследователи канадского севера отмечают равнодушие их к этому занятию.

За последние годы наблюдается использование эскимосов в транспорте и на строительстве промышленных и военных сооружений на далеком севере Канады. Однако промышленное освоение районов расселения эскимосов влечет за собой ухудшение их общего положения и болезненную ломку их бытового уклада.