Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Древнейшая история коренного населения Африки
Этнография - Народы Африки

История народов Африки еще мало изучена. Письменные источники, позволяющие раскрыть далекое прошлое этого материка, освещают историю лишь Северной и Северо-Восточной Африки. История Египта известна нам на протяжении почти пяти тысяч лет, начиная с III тысячелетия дон. э.; история Северной Африки, т. е. нынешних Туниса, Алжира и отчасти Марокко,— начиная с IX в. до н. э., Эфиопии — с III в. до н. э. История народов тропической Африки известна еще меньше. Она основывается в значительной своей части на сообщениях европейских путешественников. Сообщения эти становятся более или менее достоверными лишь с XV—XVI вв. и относятся только к народам узкой береговой полосы африканского материка. Сведения того времени о странах, лежащих в глубине материка, случайны, полны неточностей и в значительной степени фантастичны. Несколько лучше известна история стран Западного Судана и восточного побережья Африки: до нас дошли сообщения арабских и берберских купцов и путешественников, побывавших в этих странах, а также исторические хроники местных летописцев — сонгаи и хауса в Судане, суахили — на восточном берегу. Хроники эти, написанные либо по-арабски, либо на языках хауса и суахили, описывают события, начиная примерно с IX—X вв. н. э.

Кроме письменных источников, имеются данные археологии, этнографии и лингвистики, а для древнейших эпох развития человека — палеан- тропологии и археологии. Совокупность всех этих источников дает возможность восстановить в общих чертах историю развития народов Африки. Материалы, которыми располагает наука, позволяют утверждать, что народы Африки прошли длительный исторический путь, создали собственную своеобразную культуру и внесли свой вклад в мировую сокровищницу культуры.

Изучение истории Африки долгое время находилось исключительно в руках ученых, чиновников, миссионеров крупнейших империалистических колониальных держав. Среди них было и есть немало честных, прогрессивных ученых, пытавшихся изучать народы колоний по возможности объективно, насколько это допускает буржуазная методология. Однако огромное большинство антропологов, этнографов и отчасти лингвистов высказывало откровенно реакционные, расистские взгляды, ставя целью доказать неполноценность народов Африки и всячески оправдать политику колониального угнетения.

Все построения буржуазной исторической науки, отрицающие самостоятельную роль народов Африки в развитии мировой культуры, от начала до конца фальсифицированы. Основа основ всех этих фальсификаций — человеконенавистническая расистская теория, вызванная к жизни империалистической политикой порабощения отсталых народов.

Реакционные антропологи капиталистических стран уже более ста лет пытаются обосновать ложную теорию расовой неполноценности основного населения Африки — негров. Весь Судан, вся тропическая, Западная, Восточная и Южная Африка населены, как известно, негроидной расой, отличительными признаками которой служат темный, почти черный цвет кожи, курчавые волосы, довольно широкий нос и т. д. Эту расу белые колонизаторы и современные рабовладельцы стараются представить не только отсталой, но и вообще не способной к развитию. Почти все «исследования» большинства англо-американских и немецких антропологов подчинены задаче оправдать колониальный режим и все его ужасы.

Псевдонаучная теория неравноценности' рас была сформулирована в, середине-XIX в. 'французским писателем и любителем-антропологом Гобино. Учение о расовой неполноценности оказалось очень удобным оружием, им весьма ловко можно прикрывать любые политические цели и оправдывать любые насилия. Особый размах расистская пропаганда приобрела в Северо-Американских Соединенных Штатах во время гражданской войны Севера и Юга. Южане-рабовладельцы в 50-х годах прошлого- века усердно занимались «научным» обоснованием своих прав на бесчеловечное угнетение негров. Политическую сущность этих лженаучных теорий прекрасно понял Н. Г. Чернышевский. Он писал: «Рабовладельцы были люди белой расы, невольники — негры; потому защита рабства в ученых трактатах приняла форму теории о коренном различии между разными расами людей»1. Публицисты из среды южан, считаясь с проте- * стом общественного мнения против рабовладения и бесчеловечного угнетения «черных», пытались обосновать право на рабовладение утверждением об умственной неполноценности негров по сравнению с белым человеком; они ссылались на особенности физического типа, строение черепа и цвет кожи. Все характерные черты физического облика негра, по их мнению, будто бы доказывают близость негра к обезьяноподобным предкам человека. Все эти рассуждения не имеют ничего общего с наукой. Если говорить о близости того или иного расового типа к нашим обезьяноподобным предкам, то приходится признать, что по одним признакам примитивнее всех оказываются европеоиды, по другим — монголоиды, по третьим — негроиды.

Советские антропологи, а также прогрессивные зарубежные ученые, к числу которых относятся, например, Франц Боас и многие другие, своими работами доказали вздорность всех этих расистских и психорасистских учений. Но, несмотря на то, что научная несостоятельность этих «теорий» давным давно разоблачена, пропаганда их со страниц буржуазной прессы продолжается.

При помощи различных расистских теорий, особенно развившихся в Германии в начале XX в., некоторые немецкие антропологи «доказывали» превосходство германской нордической расы над всеми остальными. После прихода к власти национал-социалистов эти теории стали официальной догмой гитлеровского государства. Немалое значение в со-

временной буржуазной антропологии и этнографии имеют также теории австрийского врача-психиатра Фрейда, занимавшегося проблемами психоанализа й положившего начало целому направлению, получившему название фрейдизма. Сторонники его выдвигают на первое место изучение, на базе расистских положений, «подсознательного» в сновидениях и в сексуальных вопросах. Проблемы психоанализа в современной буржуазной этнографии, в особенности в США, занимают доминирующее место, и при помощи психорасистской методики теперь ведется «изучение» колониальных народов и «обосновывается» их неполноценность. Северо-амери- канские «научные» журналы преподносят подобные «теории» нередко с оговорками, газеты же—грубо откровенно. Но сущность их одна. Особенно усердствует в этом отношении пресса США и Южно-Африканского Союза. Совершенно очевидно стремление авторов всех этих «теорий» оправдать колониальную политику и расовую дискриминацию негров в США и в колониях. После второй мировой войны, когда в Америке и Южно-Африканском Союзе усилились фашистские тенденции, расизм получил благодарную почву для своего развития. Различного рода расистские концепции преподаются под видом науки в университетах и колледжах. В настоящее время среди американских этнографов и антропологов особенно распространились новейшие разновидности фрейдизма и расизма. Американская этнография за последние годы проявляет большой интерес к народам Африки. Одна за другой появляются работы, посвященные Северной Африке, Западному Судану, Либерии, Нигерии, Анголе и Мадагаскару.

Этот интерес к этнографии африканских народов отражает растущую экспансию США и заинтересованность их в экономике нынешней Африки*.

Этнографическое исследование африканского материка до второй половины XIX в. не было особенно интенсивным. Были изучены лишь некоторые районы побережья Гвинеи, Конго и Анголы и начиналось изучение внутренних областей Судана и Южной Африки. Этнография в то время считалась ветвью антропологии и составляла с одну отрасль знания, одну естественно-историческую дисциплину. Этнографы стояли на философских позициях позитивизма и эволюционной теории. С их точки зрения уровень развития современных австралийцев, африканцев и индейцев Северной и Южной^Америки представлял собою картину детства человечества. Примерами из этнографии этих народов этнографы-эволюционисты обосновывали историю развития человечества и человеческого общества. Появившиеся в середине XIX в. работы Бахофена, Тейлора, Мэна и многих других этнографов представляли по тому времени, несомненно, прогрессивное явление. К этому же периоду относятся работы антропологов и археологов Буше де Перта, Мортилье и др. В эти годы были заложены основы для дальнейшего развития этнографии и археологии. Наивысшим достижением буржуазной науки в области изучения общественного строя первобытных народов явились работы Моргана — исследователя североамериканских индейцев. Основоположники материалисти- , ческого понимания истории, Маркс и Энгельс, положительно оценили работу Моргана «Древнее общество». Выполняя завещание Маркса, Энгельс довершил начатую Марксом работу по исследованию первобытного общества, написав книгу «Происхождение семьи, частной собственности и государства». В ней подведены итоги всех предшествующих достижений этнографии и показана история развития человечества от эпохи первобытно-общинного строя вплоть до возникновения государства.

К концу XIX в. капитализм вступил в стадию империализма, завершался дележ мира. Крупнейшие колониальные державы — Англия, Франция и Германия — захватили огромные территории с многомиллионным населением. Тогда же был поделен и африканский материк и почти все народы Африки обращены в колониальное рабство. С конца XIX и начала XX в. началось усиленное изучение Африки и ее народов. В эпоху империализма окончилось господство эволюционного направления в этнографии. Новые этнографические направления и школы, пересматривавшие теоретические положения прежней эволюционной этнографии, представляли собою буржуазную реакцию на философию марксизма. Наиболее видное место среди этих школ, занимавшихся этнографией народов Африки, принадлежит так называемой культурно-исторической школе, идеолог которой, немецкий географ Ратцель, придавал исключительное значение географическому фактору.и роли личности в истории. По его мнению, влияния, оказываемые внешними условиями, формируют дух народа, а отдельные выдающиеся умы разрабатывают эти внешние стимулы и тем самым определяют прогресс. Чем малочисленнее народ, тем реже встречаются в нем выдающиеся люди, тем медленнее прогресс. Отсюда Ратцель пришел к выводу, что наиболее многочисленные народы способны к наибольшему прогрессу.

Многие биографы Ратцеля указывают на то, что он не придавал никакого значения расовым различиям. Это неверно: эти различия у Ратцеля завуалированы, расизм перенесен из области анатомии в сферу духовной жизни. Изучение истории народов и этнических групп Ратцель подменял изучением распространения отдельных элементов культуры, которые в своей совокупности, по его мнению, составляли определенный культурный цикл. Свои взгляды Ратцель пытался обосновывать, между прочим, на примерах, взятых из африканской * этнографии. Теоретические положения Ратпеля получили дальнейшее развитие в работах ряда немецких этнографов- африканистов, главным образом Фробениуса и ?Анкермана. Виднейший теоретик культурно-исторической школы, Гребнер, попытался в 1910 г. обосновать основные положения этого направления. Культурно-историческая школа в философском отношении стояла на позициях неокантианства. Большое влияние на Гребнера оказала фрейбургская школа неокантианства. Глава ее, Риккерт, утверждал, что в общественных явлениях отсутствует причинная связь, что история индивидуальна и неповторима и никакой закономерности в исторических явлениях нет. Следуя его взглядам, теоретики культурно-исторической школы отказались от изучения реальной истории народов: вместо исследования объективных закономерностей в истории развития общества они пошли по пути исследования распространения культурных явлений и отдельных элементов культуры.

В работах этнографов культурно-исторического направления культура рассматривается сама по себе, как некая надисторическая сущность, которая распространяется путем различных миграций. Фробениус, например, договорился до утверждения, что не народ является творцом культуры, а, напротив, культура определяет и формирует характер народа. Фробениус отбрасывает реальную историю народов, подменяя ее чистой мистикой, рассуждениями о миграции душ разных культур. В его изложении культура — биологическое существо: она рождается, распространяется на земном шаре, как живое существо, расцветает и умирает. Взгляды эти получили широкую известность в современной реакционной этнографии. Нет необходимости излагать их подробно, достаточно сказать, что всю историю африканских народов Фробениус свел в конечном счете к борьбе двух культур — хамитской и эфиопской. Эти две культуры, по его мнению, противоположны. Хамитская культура — активна; это культура господствующих народов, «мужская» культура. Эфиопская, т. е. негрская, культура — по своей сущности «женская»—пассивна и склонна к подчинению. Таким образом, в этой реакционной теории колониальное рабство находит себе оправдание.

Откровенная мистика, характерная для взглядов Фробениуса, наглядно свидетельствует о том теоретическом тупике, в которьш зашла зарубежная этнография. Более умеренные представители культурно-исторической школы, создавая всевозможные культурно-исторические круги и слои, пытаются связать их с данными археологии и антропологии. Несмотря на отдельные правильные заключения, все эти исследования в основе своей порочны, так как основаны на чисто идеалистических концепциях риккертианства, и изучаемые ими культурно-исторические круги не имеют ничего общего с подлинной историей народов.

Особую ветвь культурно-исторического направления составляет венская школа, возглавляемая патером Шмидтом. Пытаясь поставить этнографию на службу Ватикану, Шмидт использовал концепции культурноисторических кругов и построил довольно сложную схему развития и постепенной смены одних кругов другими. Произвольные построения и натяжки в рассуждениях Шмидта вызвали резкие возражения даже среди буржуазных ученых. Однако, несмотря на полную беспочвенность своих построений, Шмидт, пользуясь финансовой поддержкой Ватикана, организовал десятки экспедиций в труднодоступные районы Центральной Африки, Малакки, на Огненную Землю, где работали его ученики Гузинде, Шебеста и др. Шмидт возглавил работу целой армии католических миссионеров, разбросанной по всему земному шару. Издаваемый ими журнал «Антропос» стал теоретическим органом этого направления. После второй мировой войны венская школа перенесла центр своей деятельности в Швейцарию и повела широкую пропаганду в Америке, где нашли себе прибежище все наиболее реакционные идеи — фрейдизма, расизма и др.

Взгляды культурно-исторической школы отразились не только на смежных областях науки — археологии, языкознании, но нашли также отклик среди ботаников и зоологов, изучающих историю происхождения культурных растений и домашних животных. Буржуазные археологи перенесли в свою область принципы и методику исследования культурно-исторической школы. Исходя из убеждения, что каждый народ является носителем определенной формы культуры, буржуазные археологи только на основании изменения формы и характера обработки каменных орудий нередко делают поспешные, весьма смелые выводы о появлении нового народа, новой волны переселенцев, принесших иную, более высокую технику. Тем самым история развития материальной культуры, история развития техники обработки орудий труда превращается в историю миграций различных археологических «культур». Подобные взгляды до сих пор нередко встречаются в зарубежной африканистике и приводят к подмене действительной истории рассуждениями о мифических переселениях.

Как представляют себе историю народов Африки исследователи, пытающиеся применять положения культурно-исторической школы, видно на примере путешественника и географа Штульмана. Основываясь на работах Анкермана и Фробениуса и дополнив их данными ботаники и зоологии, Штульман попытался воссоздать историю народов Африки. По его мнению, первоначальное население Африки составляли нигриты, по физическому облику — народы негроидной расы. Эти предполагаемые нигриты вели весьма примитивный образ жизни и, по существу, не имели почти никакой культуры: занимались собирательством корней, плодов и семян дикорастущих растений; не строя жилищ, укрывались в тени кустов; не зная ни лука, ни стрел, имели самые грубые каменные орудия. Затем из Азии появился первый поток переселенцев, которые привели с собой одомашненную собаку, научили нигритов строить куполообразные хижины, познакомили их с употреблением лука и стрел и каменных орудий более совершенного типа. Затем откуда-то из южной Азии появились новые переселенцы—примитивные земледельцы. Они принесли в Африку первые культурные растения: банан, таро и дагуссу и научили нигритов изготовлять одежду из коры, строить четырехугольные хижины, пользоваться полированными каменными топорами и плетеными щитами. Переселение это, по Штульману, происходило в древнейшие эпохи, > когда Европа была покрыта ледниками, а Африка переживала плювиальный период. Переселенцы этого периода были создателями западноафриканского культурного круга; Штульман назвал их древними банту.

Прошло много тысяч лет, и из южной Азии появились новые пришельцы. Они привели с собой быков-зебу, овец, и ввели зерновые культуры: сорго, просо, полбу и бобы.

Следующую волну переселенцев, по Штульману, составили люди в одеждах из кожи, вооруженные копьями и палицами, более совершенными луками и стрелами. Они научили нигритов искусству плетения корзин. Переселение это, по мнению Штульмана, произошло несколько десятков тысяч лет назад, в конце плювиального периода, когда леса начали уступать место степным пространствам. Еще позднее из южной Азии пришли хамиты, принесшие опять новую, более развитую культуру, а вслед за ними — семиты, или протосемиты, научившие африканцев плужному земледелию, использованию удобрений и возделыванию новых зерновых культур. Последним в ряду этих переселений оказалось появление белых колонизаторов, принесших с собой еще* более «высокую» культуру. Так, основываясь на концепциях культурно-исторической школы, рисует Штульман историю Африки.

Нетрудно видеть в этих рассуждениях стремление выставить колони- ашшыд режим, со всеми его ужасами, расовой дискриминацией и колониальным- гнетом, в качестве нового благодеяния, приобщающего африканцев к европейской культуре. Установление колониального режима изображается всего лишь процессом распространения культуры на земле. Совершенно очевидно, что теория Штульмана и все подобные ей рассуждения не соответствуют подлинной истории. Сложный процесс развития культуры, развития творческих способностей народов, борьба человека с окружающей его природой, когда он постепенно подчинял и ставил себе на службу прежде неведомые ему силы природы,— весь этот процесс подменяется рассуждениями о заимствованиях. С одной стороны, выступает пассивно воспринимающий все благодеяния африканец, которого в течение многих десятков тысяч лет непрерывно учат различные «носители культуры»; с другой стороны, ему противостоят активные народы-завоеватели, неизвестно когда, где и от кого получившие эту культуру.

Культурно-исторические концепции породили множество самых разнообразных теорий. За рубежом в наши дни особой известностью пользуется расистская реакционная хамитская теория. В основе ее лежит концепция Ратцеля о превосходстве активных и воинствующих скотоводов над пассивными по своему характеру мирными земледельческими народами. Сторонники хамитской теории пытаются доказать, что светлокожие народы Северной Африки, говорившие на хамитских языках, будто бы принесли первобытным земледельцам-неграм Африки более высокую культуру, создали государства, принесли с собою скотоводство. Из смешения хамитских языков с нигритскими якобы произошли все языки банту. Теория эта не выдерживает научной критики. Против нее высказывались многие буржуазные ученые — лингвисты, этнографы и антропологи.

В английской этнографии культурно-историческая школа не имела успеха. В конце XIX —начале XX в., когда в Германии давно уже шел «пересмотр» теоретических позиций классической этнографии, в Англии продолжала процветать эволюционная школа. Вождем ее был Тейлор, учениками которого считали себя все виднейшие английские этнографы, в числе их Хартланд и Фрезер. Лишь некоторая часть английских ученых, как, например, Эллиот Смис, его ученик Перри и отчасти Риверс, отдали дань культурно-историческим теориям миграций. Но на их работах, посвященных преимущественно этнографии народов Океании, мы не останавливаемся. С изучением народов Африки связано «функциональное направление» в этнографии, которое развилось в Англии после первой мировой войны. Это новое направление всей своей сущностью связано с задачами империалистической колониальной политики. В буржуазной литературе его нередко называют функциональной школой. В действительности никакой школы, имеющей какие-либо теоретические основания или взгляды, функционализм не представляет. Функционализм — это откровенная попытка «научным» образом обосновать колониальную политику,

В основе рассуждений функционалистов и их главы, Малиновского, лежат психорасистские концепции об особых свойствах различных рас. Каждая раса, по мнению Малиновского, обладает своими психическими особенностями, в силу которых расы не могут считаться равноценными. Теоретические рассуждения Малиновского целиком основаны на бихевиоризме — одном из реакционных направлений современной американской психологии. Малиновский попытался поставить этнографию на службу колониальной политике. Научная этнография должна быть практической, прикладной — таковы настойчивые указания Малиновского.

Появление и расцвет функционализма целиком определялись политической обстановкой в английских колониях. Первая мировая война тяжело отразилась на колониях. Колониальный гнет все более усиливался. Росла эксплуатация населения колоний, но одновременно росли силы сопротивления трудящихся масс империализму. Огромное влияние на национально-освободительное движение в колониях оказала Великая Октябрьская социалистическая революция. Борьба угнетенных масс колоний за независимость начала приобретать организованные формы. Повсюду возникали различного типа организации, появлялись профессиональные союзы и политические партии; в Северной Африке и в Южно-Африканском Союзе были организованы коммунистические партии.

В условиях нарастающего национально-освободительного движения функционализм пришел на помощь британским колониальным деятелям. Функционалисты, «изучая» африканское общество, выясняли, на какие прослойки следует опираться, проводя политику «косвенного управления», т. е. управления при посредстве вождей, эмиров, султанов и прочих слуг колониальной администрации. Функционалисты доказывали необходимость сохранения племенного быта, указывали на опасность предоставления народам колоний образования, лицемерно восхваляли преимущества старинной системы обучения у колдунов и знахарей и т. п. Нет необходимости перечислять все положения функционализма.

Под руководством Малиновского изучалась культура всех колониальных народов. Его ученики и последователи работали в Австралии, Полинезии, Меланезии и больше всего в Африке. Из-под пера функционалистов, среди которых мы находим преимущественно английских и американских этнографов, вышло много работ.

Функционализм получил широкий отклик в кругах этнографов не только Англии и Америки, но и фашистской Германии и Италии. По указаниям функционалистов британское министерство колоний ввело новые требования для колониальных чиновников: обязательное знание языков местного населения и знакомство с этнографией. В колониях были учреждены специальные должности штатных чиновников-этнографов. «Правительственный антрополог» (так называется эта должность) должен собирать сведения об обычаях местного населения, описывать их и изучать. В Англии был организован специальный институт изучения африканских языков и культур, при Лондонской школе восточных языков открылось африканское отделение.

После второй мировой войны и победы Советского Союза в этой войне борьба колониальных народов с империализмом усилилась. Английские колониальные власти, принужденные считаться с ростом самосознания масс, прибегают к новым уловкам. Дав в Атлантической хартии торжественное обещание освободить народы колоний, империалисты не намереваются его выполнить. В оправдание колониального режима теперь выдвигается новая теория о том, что негроидная раса не может считаться полноценной лишь потому, что она якобы отстала в своем развитии на две тысячи лет. Лишь через две тысячи лет, при сохранении колониальных порядков, народы Африки сравняются с белыми по своему умственному развитию и вот тогда-то и получат полную свободу. Таковы официальные установки многих буржуазных ученых в вопросах колониального управления. Цинизм и наглость этих утверждений очевидны.

Обо всех этих теориях, расистских в своей основе, И. В. Сталин говорил, что они так же далеки от науки, как небо от земли. Советская этнографическая наука, в основе которой лежит идеология равноправия всех рас и наций, противопоставляет им подлинно научную, марксистско-ленинскую концепцию исторического процесса.

Как же представляется нам далекое прошлое народов Африки? На каких материалах мы можем основываться, восстанавливая его?

Для этого придется остановиться, кроме исторических источников, на изложении материалов археологии, палеантропологии, антропологии, лингвистики и этнографии, а также отчасти ботаники и зоологии. Только совокупность всех этих данных позволяет хотя бы в общих чертах представить древнейшую историю народов Африки.