Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Банту в городах и горнопромышленных центрах Южной Африки.
Этнография - Народы Африки

Английский империализм эксплуатирует южноафриканских банту и в значительно развитой горной и обрабатывающей промышленности.

Центром горной промышленности ЮАС является Трансвааль: на его долю, по данным за 1948 г., приходится 86% общей стоимости горной продукции. В южной части Трансвааля находится район крупнейших месторождений золота — Витватерсранд. Иоганнесбург — центр этого района — насчитывает около 760 тыс. чел. населения. Вокруг него расположено больше десятка мелких городов (Джермистон, Бенони, Бракпан и др.); общая численность городского населения. Витватерсранда доходит до полутора миллионов человек. В Витватерсранде сосредоточена одна четвертая часть европейского населения ЮАС. Другой крупный центр горной— алмазодобывающей промышленности — Кимберли в Капской провинции. Алмазы добывают, кроме того, около Претории' в Трансваале и в ряде мест Оранжевого Свободного Государства. В ряде районов ЮАС добывают каменный уголь, платину, серебро, хромовую руду, кобальт, медь и другие ископаемые.

Обрабатывающая промышленность ЮАС за последнее десятилетие значительно выросла и занимает видное место в его экономике. В 1939 г. на предприятиях обрабатывающей промышленности было занято 352 тыс. рабочих, в 1948 г.— 538 тысяч. Валовая продукция обрабатывающей промышленности с 200 млн. фн. ст. в 1939 г. поднялась до 530 млн. в 1948 г. По доле участия в национальном доходе обрабатывающая промышленность стоит впереди сельского хозяйства и горной промышленности, что, однако, не свидетельствует о высоком уровне развития промышленности и превращении ЮАС в страну индустриальную. Это показывает лишь чрезмерную отсталость сельского хозяйства, которым преимущественно занимается абсолютное большинство населения.

Наиболее развитые отрасли обрабатывающей промышленности — пищевая, текстильная, швейная, обувная. Пищевая промышленность дает больше 20% валовой стоимости всей продукции, текстильная, швейная и обувная — 12%. Металлургическая промышленность начала создаваться лишь в последние пятнадцать лет, и в 1949 г. выплавка стали едва превышала 600 тыс. тонн. Металлообрабатывающая промышленность представлена механическими мастерскими, производящими ремонтно-восстановительные работы на железных дорогах и в доках, а так же ремонт шахтного оборудования, сельскохозяйственных машин, легковых и грузовых автомобилей. За последние годы американские фирмы строят автомобильные заводы.

Главные центры обрабатывающей промышленности: Кейптаун—швейная и пищевая промышленность, механические мастерские; Иоганнесбург — пищевая и мебельная промышленность, механические мастерские по сборке и ремонту шахтного оборудования; Джермистон—крупные железнодорожные ремонтные мастерские, швейные и кожевенные предприятия; Дурбан — сахароваренные заводы, железнодорожные и судоремонтные мастерские, Порт-Элизабет — обувная промышленность и т. д. По всей стране разбросаны такие мелкие предприятия, как маслобойные заводы, шерстомойки, мельницы, ремонтные мастерские и т. п. В целом это промышленность, характерная для полуколониальной страны.

Города

В Южно-Африканском Союзе, по данным переписи 1946 г., имелось 490 гоюодов и болро 170 р.ртгт.р.кгпг поселений городского типа; городское население составляло 36,4% всего населения, а среди англо-африкандеров и других групп европейского происхождения — 72,5%. По существующему законодательству городами считаются все населенные пункты, независимо от численности населения, имеющие местное городское самоуправление в той или иной форме. В категорию городов попадают поэтому незначительные по численности населения поселения европейцев, вкрапленные в этнические массивы банту и получившие поэтому право городского самоуправления.

Наиболее крупные города ЮАС: Иоганнесбург (763 тыс. чел.), Кейптаун (471 тыс.), Претория (245 тыс.), Дурбан (372тыс.)и Порт-Элизабет(147 тыс.). В них сосредоточено 80% городского населения европейского происхождения. Это цитадели англо-африкандерского империалистического господства в Южной Африке — административные и политические, экономические и культурные центры. В них сосредоточены правительственные учреждения, правления банков и компаний, издательства и университеты. Сюда стягиваются и здесь распределяются финансовыми магнатами огромные массы прибылей, выжатых из миллионов трудящегося населения.

Городов с населением в 20 тыс. чел. и больше немного. Значительно количество мелких городов, городов-кар ликов: 465 городов имеют населения меньше, чем по 20 тыс., из них 332 города — с населением меньше 2,5 тыс. каждый. Эти города-карлики имеют всего 380 тыс. жителей.

Большинство мелких городов являются административными центрами. Население занимается исключительно или по большей части сельским хозяйством. Крупные англо-африкандерские фермеры чаще всего живут в этих городах, управляя фермами через надсмотрщиков. Некоторые из этих городов имеют слабо развитую промышленность. Но каждый из них — это прежде всего торговый центр: в одном скупают шерсть, в другом — пшеницу, в третьем — скот на мясо и т. д. Все'они связаны между собой и со всей страной железными и шоссейными дорогами. Из всех стран африканского материка только Южно-Африканский Союз имеет густую, широко разветвленную сеть железных дорог, общей протяженностью более 22 тыс. км.

В Южной Родезии комплекс ископаемых богатств — железная руда в Ке-Ке (дистрикт Гвело), каменный уголь высокого качества в Уэнки и хромовая руда1 в Селюкве — обеспечивает ей значительное развитие металлургической промышленности. Однако первые крупные металлургические предприятия появились только в годы второй мировой войны и особенно после нее (металлургический завод в Булавайо, выпускающий сталь для авиационных моторов) в связи с подготовкой новой мировой войны. Американо-английские поджигатели войны рассматривают Южную Родезию и Южно-Африканский Союз как местный, африканский арсенал будущей войны.

Из других видов ископаемого сырья значительное место занимает асбест; среди капиталистических стран Южная Родезия по добыче асбеста стоит на втором после Канады месте. Кроме того, в Южной Родезии добывают золото и оловянную руду.

Обрабатывающая промышленность ничтожна; она представлена табачными фабриками, хлопкоочистительными заводами и небольшим числом мелких предприятий, связанных с обслуживанием повседневных нужд городского населения. Наиболее крупные города: Булавайо (60 тыс. жителей), Солсбери (68 тыс.), Гвело (17 тыс.), Ке-Ке (30 тыс.)

В протекторатах горная промышленность почти не развита. В Басутоленде ее нет совсем, в Бечуаналенде добывается немного золота и серебра. В Свазиленде добывают асбест, вывоз которого составляет около 70% всего экспорта, немного золота и оловянной руды. Обрабатывающей фабрично-заводской промышленности, кроме нескольких маслодельных заводов, нет.

В Юго-Западной Африке в незначительных количествах добывают алмазы, золото, медь, свинец, цинк и некоторые другие ископаемые. Протектораты и ЮЗА представляют собою, как уже отмечалось, резервуары дешевой рабочей силы для промышленности и фермерского хозяйства ЮАС.

Основой южноафриканской промышленности, как и фермерского хозяйства, является труд банту. Только в ЮАС 450 тыс. банту (88,6% всех рабочих) работают в горной промышленности, 400 тыс. (45,3%) — в обрабатывающей промышленности и 75 тыс.— на железнодорожном транспорте. По отдельным отраслям промышленности количество рабочих- банту тем ниже, чем большей квалификации требует выполняемая работа: на кирпичных заводах они составляли 83%, на лесопильных —68, на кожевенных —59, на текстильных фабриках — 40, на кондитерских — 29, в типографиях — 15% г.

Рабочему-банту трудно приобрести специальность хотя бы уже потому, что абсолютное большинство их в результате расовой дискриминации неграмотно. Но еще труднее ему получить квалифицированную работу. В горной промышленности и на транспорте есть прямое, законом установленное запрещение банту выполнять многие квалифицированные работы2. В обрабатывающей промышленности такого закона нет, но имеются многочисленные административные распоряжения, ограничивающие для банту возможность получить квалифицированную работу. Этому мешают и расистские предрассудки в среде европейских рабочих, упорно поддерживаемые властями с целью раскола рабочего класса: удел банту — черная, неквалифицированная работа, работа «кафра»; квалифицированная работа — дело «аристократов» труда. Далеко не всякий рабочий-европеец станет работать под руководством банту. Реакционную политику господствующих классов поддерживают реформистские лидеры профсоюзов европейских рабочих.

Дешевая рабочая сила банту — главный источник высоких прибылей монополистических компаний. Поэтому колониальные власти Южной Африки принимают все экономические (обезземеление, высокие налоги и пр.) и административные (прямое принуждение) меры, чтобы заставить банту, живущих в резерватах и протекторатах, уходить на работу в принадлежащие европейцам предприятия. И в то же время колониальные власти держат курс на сохранение родо-племенной организации в резерватах.

Эти две стороны единой так называемой «туземной политики» империалистов— попытка сохранить общинно-родовой строй и желание использовать полностью рабочую силу банту на европейских предприятиях — находятся в неразрешимом противоречии, ибо уход из резервата, расселение среди европейцев означают разрушение старого родового строя. Для ликвидации этого противоречия колониальные власти делают все, чтобы банту, работая в городе, на копях или на фермах, оставляли семью в резервате, где живет его род, племя. Таким образом они надеются не допустить окончательного и полного отрыва рабочего от родовой организации, воспрепятствовать его превращению в постоянного жителя города, в свободного от родовых уз гражданина. Фельдмаршал Смэтс в своих лекциях с откровенным цинизмом заявлял о цели этой политики: «Пока туземная семья живет не с белым человеком, но на своей собственной территории, до тех пор туземная организация не будет сколько-нибудь существенно затронута. Когда туземец будет уходить со своей территории ежегодно на ограниченный период для работы на белого нанимателя, он будет оставлять позади себя свою жену и своих детей в их доме. Семейная жизнь в туземном доме будет идти по традиционной линии, рутина семьи и племени не будет нарушаться. Только тогда, когда вся семья уйдет из племенного дома и из-под племенной юрисдикции на ферм\7 белого человека или в город белого человека, только тогда племенные узы будут разорваны и традиционная система придет в упадок. И эта миграция туземной семьи, женщин и детей на фермы или в города должна быть запрещена какой-угодно ценой»1.Эта политика выражается прежде всего в том, что горнопромышленники не допускают на шахты рабочих- банту с семьями.

Африканские горнорабочие — это не кадровые рабочие, а отходники, крестьяне, работающие по срочному контракту. Отработав положенное время (около года), они возвращаются к своим семьям, на их место поступают другие крестьяне из резерватов. Такая система очень выгодна горнопромышленникам, она обеспечивает им высокие прибыли и вместе с тем соответствует провозглашенной Смэтсом политике, рассчитанной на сохранение родового строя и препятствующей формированию постоянных кадров рабочего класса.

Принудительный труд горной пром ышленности

Труд банту в горной промышленности является трудом принудительным. По существу всякая работа банту на европейских предпринимателей — принудительный труд. Это принудительный труд, потому что появление рабочей силы банту на рынке труда обусловлено не экономическими законами буржуазного общества, а земельным ограблением и сложной системой административных мероприятий, вынуждающих банту продавать свою рабочую силу европейским предпринимателям.

Одна из наиболее массовых и наиболее очевидных форм принудительного труда — система контрактации крестьян резерватов на работу в горной промышленности. Девять десятых всех горнорабочих банту составляют законтрактованные крестьяне, согнанные со всех концов ЮАС, а также из соседних английских и португальских колоний.

Для вербовки рабочей силы на шахты созданы специальные компании; крупнейшие из них: «Корпорация по вербовке туземцев», действующая в ЮАС и британских протекторатах, и «Витватерсрандская ассоциация туземного труда», оперирующая в Мозамбике, Ньясаленде, обеих Роде- зиях. Эти компании располагают густой сетью агентов-вербовщиков, опирающихся на содействие полицейских и вождей племен. Оказавшийся в кабале у лавочника-европейца или просто лишенный иных средств к существованию банту, не имея денег на уплату налога, «подписывает» контракт, вернее ставит своей рукой крестик на бумаге, содержание которой ему известно лишь со слов вербовщика. Обычно вербовщик выдает ему тут же небольшой аванс и тем самым делает его должником горной компании. Продолжительность контракта—десять-двенадцать месяцев.

На шахтах, особенно золотых и алмазных, законтрактованные банту оказываются на положении рабов. Горняцкие поселения называются компаундами. Компаунд — это группа больших бараков, огороженная колючей проволокой или высоким забором. Вход в компаунд охраняется полицейскими, и выход из него невозможен без специального разрешения надсмотрщика. В бараках устроены сплошные нарыв два яруса, на которых каждый рабочий имеет свое место. Владельцы шахт обеспечивают горняков питанием, которое состоит, почти всегда, из кукурузной каши или бобов и картофеля; два раза в неделю им выдают по 40—50 г мяса или рыбы. Стоимость питания вычитается из заработной платы. В компаундах имеются хозяйские лавки, в которых рабочие могут кое-что купить. Условия жизни и оплаты труда строго регламентированы и однообразны на всех шахтах.

«Весь период своего контракта они проводят в условиях полу- тюремного режима, в полной изоляции, под охраной полиции. Их заработная плата, даже с учетом доходов их семей в резерватах, не может обеспечить самого жалкого прожиточного минимума. Вычеты за скудное питание, за койку в бараке, многочисленные штрафы и т. д. поглощают значительную часть их заработка и по истечении срока контракта рабочий- африканец возвращается в резерват без гроша в кармане с тем, чтобы вскоре снова покинуть семью и отправиться добывать золото ради обогащения монополистов Лондона и Нью-Йорка»1.

Заработная плата выплачивается из расчета скудного содержания самого рабочего в компаунде; расходы на содержание семьи не входят в заработную плату рабочего: его жена и дети должны содержать себя обработкой клочка земли в резервате. О размерах заработной платы горняков-банту можно судить по следующим данным Горной палаты за 1945 г.: 39 тыс. европейских горняков получили 22 387 тыс. фн. ст., 288 тыс. горняков- банту получили 13 418 тыс. фн. ст. Следовательно, в год на каждого гор- няка-европейца приходится 572,2 фн. ст., на каждого горняка-банту — только 46,6 фн. ст. Заработок горняка-банту составляет только 8,1% заработка европейца.

Этот разрыв в оплате горняков не может быть объяснен тем, что банту выполняет неквалифицированную, а европейцы — квалифицированную работу. Сейчас уже многие рабочие-банту работают у врубовых машин и других механизмов. Но и в этом случае, когда и европеец и банту выполняют одинаковую работу, первый получает во много раз больше второго.

Территориальная сегрегация городских банту

Въезд банту в города ограничен строгим полицейским контролем. Чтобы выехать из резервата я город, он должен получить специальное разрешение, без которого не дадут железнодорожного билета. Приехавший в город получает особое «разрешение на подыскание работы», i если в течение срока, указанного в разрешении, он не находит работы, должен уехать в другой город или вернуться в резерват. В городе могут жит! только те банту, которые нужны европейцам. Особенно строго ограничивается въезд в города женщин-банту; они получают это разрешение только в том случае, если могут доказать, что муж или отец в течение двух леп без перерыва живет в данном городе. Pass system, т. е. система пропусков, распространяющаяся только на банту,— наиболее яркое проявление бесправного положения банту, составная часть чудовищной политики расовой дискриминации.

Эта система пропусков включает в себя:

1)   удостоверение личности;

2) разрешение на право переезда с одного места на другое;

3)  разрешение на подыскание работы, выдаваемое на шесть дней;

4)   справку нанимателя о том, что предъявитель освобождается от работы;

5) справку нанимателя фермера о том, что предъявителю разрешена отлучка с фермы;

6) специальный ночной пропуск для передвижения по городу после 9 или 10 часов ночи;

7)  свидетельство на право жить в пригородной локации;

8) квитанцию об уплате подушного налога и т. д.1

Все эти документы надо иметь при себе. Достаточно отсутствия одного из них — и «виновного» сажают в тюрьму (если он не может немедленно уплатить штраф), а оттуда отправляют работать на европейскую ферму.

В городах Южной Африки банту всегда подвергались расовой дискриминации в тех или иных формах, но до 1923 г. они могли жить в этих городах. В 1923 г. парламент ЮАС принял закон о городских поселениях банту2, согласно которому банту были выселены в принудительном порядке из всех крупных городов в специально созданные для них «городские локации» (пригороды, гетто), расположенные в нескольких километрах от города. Закон устанавливал полицейский контроль над въездом банту в городскую зону с целью сократить переселение банту из резерватов. Но нужда оказалась сильнее полицейских рогаток: банту продолжали прибывать в города в поисках работы. Обстоятельства, созданные второй мировой войной, и возросшая потребность в рабочей силе заставили несколько приоткрыть городские ворота.

Следующая таблица показывает рост городского населения банту (тыс. чел.):

Год

Мужчин

Женщин

Всего

1911

410

97

507

1921

439

147

586

1936

784

356

1140

1946

1152

642

1794

С 1936 по 1946 г. городское население банту увеличилось на 57,2%, причем мужчин стало больше на46,9%, женщин — на 80%; в 1946 г. женщины составляли 35,8 % общей численности городского населения банту против 31,2% в 1936 г. и 25,2% в 1921 г. Нет возможности установить численность постоянных жителей города, но процентный рост женского населения неоспоримо свидетельствует о быстром ее увеличении. По некоторым, весьма приблизительным данным, в 1943 г. она равнялась 725 тыс.

По окончании второй мировой войны, во время которой империалистическое правительство обещало коренному населению Африки и свободу и равенство, в 1945 г. был принят новый драконовский закон1. Закон уполномочил генерал- губернатора отдавать распоряжения об обязательном принудительном выселении банту иг крупных городов в пригородные локации; при этом указывается, что банту обязаны выполнить распоряжение в течение трех дней. В городе могут жить только домашняя прислуга, владельцы недвижимой собственности, оцениваемой не ниже 75 фн. ст., и еще некоторые, совсем малочисленные, группы банту. Так называемые «иностранные» банту, т. е. прибывшие из-за пределов ЮАС и британских протекторатов, лишаются права жить в городских зонах (включая, следовательно, и пригородные локации); исключения могут быть сделаны только секретарем по туземным делам.

Генерал-губернатор уполномочен объявлять тот или иной город, включая и пригородную локацию, закрытой зоной, в которую банту может въехать только в особых случаях, предусмотренных в распоряжении генерал-губернатора. Уже к апрелю 1947 г. были объявлены закрытыми зонами 279 городов.

Империалистам нужна рабочая сила банту, но не нужен он сам. Ему разрешается жить в городе пока он работает, его выселяют из города, как только он окажется безработным. С горьким сарказмом священник- банту Дьюбе говорит об этой чудовищной дискриминационной политике: «Вам (европейским предпринимателям.— Авт.) нужен наш труд, но, как только мы перестаем быть нужными вам, вы хотите отослать нас подальше от себя и не хотите видеть нас до тех пор\ пока наш труд снова вам не потребуется. Мы походим на лошадей, которых ставят в конюшню после работы».

Судьба банту находится в руках полицейских, которым доверено практическое осуществление этой политики. Полицейский может разрешить или не разрешить поселиться в городе, он может и выселить из города. Время от времени полиция «прочесывает» трущобы пригородных локаций и производит массовые аресты, за этим следуют «Шемякин суд» и тюремная карета, доставляющая рабочую силу на фермы европейцев.

Правительство ЮАС выселило банту в пригородные локации, но не побеспокоилось о строительстве жилищ в этих локациях и благоустройстве их. Отпускаемые правительством средства на строительство пригородных локаций до смешного малы. По сведениям, собранным Институтом расовых отношений, в мае 1946 г. в пригородах Иоганнёсбурга были обеспечены жилищем 115 тыс, банту, а 207 тыс. — нет, в "Кейптауне — соответственно 10 тыс. и 21 тыс., в Джермистоне — 1 тыс. и 14 тыс. и т. д.1

Исходя из дискриминационной политики — не пускать семьи рабочих- банту в города, строят преимущественно большие бараки для одиночек. Установленная в домах для семейных рабочих квартирная плата закрывает доступ в них для большей части рабочих; в пригородах Кейптаунау например, 1 фн. ст. с человека в месяц — плата, доступная только мелкой буржуазии и интеллигенции.

Основная масса рабочих «строится» поэтому сама. Э. Робсон описала одну из таких локаций — Нансфилд, около Иоганнесбурга. «Нансфилд,— пишет она,— выглядит, как сборище собачьих конур»2. Эти конуры строятся из обломков деревянной тары, кусков жести и аналогичного «стройматериала». Нередко конуры делаются совсем просто: большую полосу гофрированного железа изгибают дугой, ставят на землю, концы ее присыпают землей, спереди и сзади прикрывают также гофрированным железом соответствующей величины; «входят» в такую конуру только на четвереньках.

Вопиющие антисанитарные условия жизни в локациях признают все официальные органы ЮАС. Даже в так называемых «образцовых» локациях (Ланга около Кейптуана и др.) улицы не мощеные, тротуаров нет, во время дождей непроходимая грязь, воду берут из уличных водоразборных колонок; какие бы то ни было культурные учреждения отсутствуют.

Каждое утро рабочий отправляется на работу в город, а вечером возвращается в локацию. В городе он не может оставаться после 9—10 часов вечера. Существует закон о вечернем сигнале: ночью никто из банту не может появиться на улицах города без особого разрешения установленной формы, выдаваемого нанимателем. Локации отстоят от города на значительном расстоянии: Ланга—более 10 км от Кейптауна, Александра— 15 км от Иоганнесбурга и т. д. Большинство локаций не имеет железнодорожной связи с городом, и рабочие ездят на работу автобусами, принадлежащими частным фирмам. Александра — это городок с населением 'В 40—60 тыс. чел. банту и мулатов. В 1944 г. владельцы автобусов, курсирующих между Иоганнесбургом и Александрой, повысили стоимость проездного билета с 4 до 5 пенсов. Жители Александры, при поддержке Коммунистической партии и других демократических организаций, объявили бойкот владельцам продолжавшийся семь недель. И тогда тысячи рабочих огромной толпой каждое утро шли пешком утром в Иоганнесбург, вечером обратно3.

Заработная плата

Труд городского рабочего-банту оплачивается по той же «теории» заработной платы, что и труд горнорабочего: его заработок не обеспечивает содержания семьи, жена и дети должны жить в резервате или, если они переехали в город, находить свои источники существования. В 1947—1948 г. в обрабатывающей промышленности было выплачено заработной платы: 210 439 европейским рабочим 91 883 тыс. фн. ст., 401 603 рабочим-банту 48 296 тыс. фн. ст. В среднем на одного рабочего-европейца приходится 436,6 фн. ст., на одного рабочего-банту — 120,2^ фн. ст. «Бедность — наиболее характерная черта жизни тех туземцев, чьи семьи живут в городах. Жестокая борьба за то,чтобы свести концы с концами,заполняет всю жизнь; трудности, которые должен преодолеть средний туземец, чтобы содержать семью в городе, почти невероятны», — признают даже буржуазные исследователи этого вопроса1.

Империалистические рабовладельцы Южной Африки упорно* я последовательно проводят политику расовой дискриминации рабочих-бантув'области оплаты труда. Эта реакционная политика обеспечивает им высокие прибыли и помогает раскалывать рабочий класс по расовому признаку.

Систематическое недоедание, антисанитарные условия в поселениях и жилищах создали благоприятную почву для распространения всякого рода заболеваний. Медицинская помощь, даже в городах, не говоря уже о резерватах, для абсолютного большинства банту не доступна. Европейцы привезли туберкулез, сифилис и другие болезни. Заболевания туберкулезом в некоторых районах приняли угрожающе массовый характер; работа в копях и жилищные условия в компаундах — вот основная причина распространения туберкулеза по всей стране. По данным медицинского инспектора Кейптауна, на 5532банту, умерших с июня 1949 г. по июль 1950 г., 1004 человека, т. е. одна пятая часть, умерло от туберкулеза. По этим же данным, смертность от туберкулеза составляет 4,19 на тысячу среди банту против 0,53 на тысячу среди европейского населения ЮАС. Общая смертность в Кейптауне: на тысячу 17,41 среди банту и 8,98 среди европейцев.

Особенно велика смертность среди детей. 25% детей умирает в возрасте до одного года, до 16 лет доживает только половина. 56% неевропейцев умирает в возрасте до 25 лет 2. В 1949 г. детская смертность составляла: европейцев 4,7%, индийцев 8,8%, мулатов 17,7% и банту до 60 %3.