Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Банту на европейских фермах в Южной Африке
Этнография - Народы Африки

Загнать всех банту в резерваты было невозможно; да это и не входило в планы колонизаторов: часть крестьян банту должна была поселиться и работать на фермах и плантациях, созданных на земле, отнятой у коренного африканского населения. В ЮАС, по переписи 1946 г., на землях, принадлежавших европейцам, жили 2875 тыс. чел. банту (47% сельского населения банту и 37% общего числа банту ЮАС).

Фермерские хозяйства европейцев, как правило,—это крупные хозяйства помещичьего типа. По данным за 1947 г., 68°/0 всех фермеров ЮАС вели хозяйство на собственной земле. Размеры ферм по количеству земли характеризуются следующими данными: 54% всех фермеров имеют земли от 100 до 1000 моргенов каждый, 20% —от 1000 до 5000 моргенов, 10% — свыше 5 тыс. моргенов, и только 26% фермеров имеют земли до 100 моргенов каждый*. Наличие крупного землевладения и бесправное положение коренного населения предопределили феодально-крепостнические отношения между европейскими землевладельцами — фермерами и обезземеленными крестьянами банту.

На первых порах крестьяне банту арендовали землю за деньги или из доли урожая. По мере роста спроса на сельскохозяйственную продукцию и расширения собственного хозяйства европейских землевладельцев денежная и издольная аренда сокращалась, а арендаторы превращались в батраков с наделом, или, как их принято называть в Южной Африке, в рабочих-арендаторов.

Рабочие-арендаторы

Рабочий-арендатор — это крестьянин, получающий от фермера участок пахотной земли, право выпаса Нескольких голов скота и обязанный за это работать на фермера. Величина участка пахотной земли — от 2 до 4 га — устанавливается в каждом отдельном случае по договоренности между крестья- нином-банту и фермером-европейцем, вернее по произволу фермера, так как крестьянин лишен возможности выбора. За неимением средств и времени, рабочий-арендатор редко обрабатывает больше 2 га. Сеют обычно кукурузу и сорго, разводят огородные культуры. В большинстве случаев крестьяне вспахивают землю плугом фермера и на его лошадях, за что отдают ему часть молока или все молоко, получая взамен отходы из-под сепаратора.

Количество скота, на которое крестьянин получает право выпаса, также не установлено никаким законом, определяется самим фермером и во всех случаях ничтожно мало. Состав поголовья скота европейских фермеров, крестьян, живущих на европейских фермах, и крестьян в резерватах характеризуется следующими данными. Шерстные овцы, продукция которых идет исключительно на продажу, составляют у европейских фермеров 59,5% всего поголовья скота, у крестьян в резерватах—22,3% и у ра- бочих-арендаторов—только 4,9% . Крупный рогатый скот, молочные козы и курдючные овцы, продукция которых идет преимущественно на личное потребление, составляют у европейских фермеров 37,3%, у крестьян в резерватах — 66,0% и у рабочих-арендаторов —88,3%. Молочные козы в стаде скота европейских фермеров составляют 3,8%, а у рабочих-арендаторов—28°/0. Очевидно, что «хозяйство» рабочего-арендатора является исключительно средством содержания его семьи.

Классическую характеристику батрака с наделом дал В. И. Ленин в своей книге «Развитие капитализма в России». Он писал:

«Ничтожный размер хозяйства на клочке земли..., невозможность существовать без продажи рабочей силы..., в высшей степени низкий жизненный уровень — даже уступающий, вероятно, жизненному уровню рабочего без надела,— вот отличительные черты этого типа... Юридическое основание его права на кусочек земли совершенно безразлично для такой квалификации. Принадлежит ли ему земля на праве полной собственности (как парцелльному крестьянину) или ее дает ему лишь в пользование лендлорд или Rittergutsbesitzer... — дело от этого нисколько не меняется»1.

Рабочий-арендатор обязан работать на фермера 180 дней -в году. Отработку выполняет в значительной части глава семьи, но в страдное время фермер привлекает к работе и других членов семьи. Например, в северных районах Трансвааля на главу семьи падает 58% всех отработок, на жену —20% и на детей — остальные 22%. В большинстве случаев отработки оплачиваются. В системе оплаты рабочих-арендаторов достаточно наглядно проявляется сложное переплетение капиталистических и докапиталистических отношений, существующих в ЮАС. В ряде случаев рабочие- арендаторы не получают никакого вознаграждения, и право пользоваться участком земли служит единственной компенсацией за их работу. В этом случае система рабочих-арендаторов почти совпадает с обычной барщиной. В других районах работа, кроме этого, оплачивается небольшой суммой денег. Участок земли является здесь не столько формой оплаты . труда, сколько средством прикрепления крестьянина-банту, средством обеспечения фермера рабочей силой. Это типичный батрак с наделом.

Экономическое положение рабочих-арендаторов, наиболее угнетенной и обездоленной части коренного населения Африки, крайне тяжелое. Продукция личного хозяйства и денежная плата настолько незначительны, что обеспечивают лишь полуголодное существование. Часто рабочий- арендатор из своих доходов на ферме не может даже уплатить налог и с разрешения хозяина в свободное от работы время уходит на заработки в город на три-четыре месяца.

Э. Робсон так рисует жизнь на европейской ферме: «По всей этой обширной стране разбросаны европейские фермы: чистые, хорошие дома белых фермеров, укрытые в тенистых местах широких равнин, с прилегающими к ним не менее хорошими надворными постройками для скота, птицы и хранения продуктов. На значительном от них расстоянии — грязные, разваливающиеся хижины для туземных рабочих. Скот, птицы и собаки повсюду находятся в значительно лучших помещениях, чем помещения африканских рабочих»2.

Рабочий-арендатор лишен всяких прав, он находится в полном распоряжении фермера. Он не может уйти с фермы без разрешения хозяина; по закону никто не имеет права нанять его, и первый полицейский арестует его, если у него не окажется установленного законом удостоверения, что он отпущен фермером. Если фермер продает свою землю, то вместе с землей к новому хозяину переходит и рабочий-арендатор. За нарушение закона, за «дерзость» в обращении с хозяином, за «нерадивое отношение» к работе его мигут наказать розгами. Жестокие избиения арендаторов — самое обычное явление. Когда рабочий-арендатор перестает быть нужным фермеру, его прогоняют, и тогда вся семья со своим скарбом бродит с фермы на ферму в поисках работы и крова.

«Без той или иной формы прикрепления населения к месту жительства, к «общине», без известной гражданской неполноправности, отработки, как система, были бы невозможны...; труд закабаленного крестьянина не может не приближаться по своему качеству к труду крепостному»1.

За последние десятилетия, в связи с дальнейшим расширением фермерского хозяйства и повышением цен на землю, отмечается уменьшение пахотных участков, предоставляемых рабочим-арендаторам, или даже лишение их права обрабатывать участок земли, превращение рабочих-арендаторов в сельскохозяйственных пролетариев. Статистика не дает раздельных сведений о численности батраков с наделом и без надела, однако общая тенденция обнаруживается совершенно ясно: сокращается количество первых и растет число вторых.

Сельскохозяйственные рабочие

Наряду с постоянными батраками на фермах вовремя уборки урожая работает много сезонных рабочих, законтрактованных в резерватах. Планта ции табака, хлопка и сахарного тростника обрабатываются преимущественно ими. Сезонные рабочие живут на фермах без семей и находятся в худшем положении, чем рабочие-арендаторы. Рабочий день длится с рассвета и до темноты; машин мало, и все основные работы производятся вручную; работают под наблюдением надсмотрщиков-европейцев, ругательства и побои — самое обыденное явление. Живут в наскоро сооруженных бараках и шалашах, заливаемых даже небольшим дождем. Подчас единственным продуктом питания служит кукуруза в разных видах. Мяса сезонники не видят. Комиссия по туземным делам в одном из своих отчетов отмечала,, что трупы коров, овец и коз, павших от болезни или от старости, а в некоторых случаях головы, ноги и кишки животных, зарезанных для семьи фермера, выдаются рабочим. «Многие наниматели обеспечивают своих работников немногим больше, чем голодной диетой»,— признает английский колониальный журнал «Африкан уорлд» (январь 1948 г.).

Банту, постоянно живущие на европейских фермах, так же как живущие в городах, еще поддерживают некоторые связи со своей родовой организацией в резерватах. Но в городе банту живут компактными массами г имеют свои культурные, спортивные и другие организации; в своем быту7 в своей семейной жизни, вне работы городские банту не связаны с европейскими работодателями. Иное положение на европейских фермах. Европейская ферма — это, как правило, хутор, отстоящий от соседних ферм на значительное расстояние, иногда на несколько миль. На каждой ферме живет два-три семейства банту, притом не всегда одного племени. В своей повседневной жизни банту одной фермы мало связаны с банту другой фермы; никаких собраний и тем более организаций хозяева не допускают. Современный 'быт банту на европейских фермах представляет собою особенно пеструю смесь старых форм быта с европейскими. Семья банту, особенно на мелких фермах, связана с двором и даже домашним бытом фермера: женщины обычно выполняют разные работы по домашнему хозяйству, ребятишек заставляют работать на кухне фермера и т. д. Кроме банту, на фермах можно встретить и европейского, белого батрака, индийца и даже китайца, которые не только работают, но часто и живут вместе.

В последние, послевоенные годы на европейских фермах стал очень широко применяться труд заключенных банту. Африканцев арестовывают за неуплату налогов или за нарушение многочисленных правил, строго регламентирующих каждый их шаг в жизни, и решением суда отправляют на работу на фермы. Полиция и суды выполняют функции своеобразных агентств по обеспечению фермеров дешевой, фактически бесплатной рабочей силой. Условия жизни банту на европейских фермах даже английская лейбористская печать называет разновидностью рабовладельческого строя.