Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Южная Африка: общественный строй банту, начало колонизации
Этнография - Народы Африки

Родовые отношения у южноафриканских банту не составляют какого-либо исключения, они подобны родовым отношениям всех народов на этой стадии развития. Так же как и у других народов, зулус, например, называет отцом не только своего настоящего отца, но и всех его братьев, матерью называет не только свою родную мать, но и сестер матери, жен дядей и т. д. Все члены рода имеют определенные права и связаны различными обязательствами. Когда молодой человек женится, родственники помогают ему выплатить лоболу; когда он будет выдавать замуж свою дочь, то из полученной лоболы уделит кое-что и родственникам. Он должен от случая к случаю делать им подарки, а они оказывают ему помощь советами и, если нужно, кормят. Они помогают ему в случае беды, при постройке хижины, уборке урожая и т. д. У членов каждого рода есть свои праздники и церемонии.

Род был экзогамным: мужчина не мог жениться на девушке своего рода, хотя бы она и приходилась ему очень дальней родственницей, он должен был брать в жены девушку из другого рода. Каждый род имел свое название, отличавшее его от других родов, историю своего происхождения, формулу приветствия и т. д. У машона сохранялась тотемная организация рода. Каждый род имел свой тотем — животное, с которым род считал себя находящимся в родстве и по имени которого род получил название. Животное это считалось неприкосновенным. Например, люди рода антилопы полагали, что они находятся в состоянии кровного родства с антилопой, покровительницей рода; ее не убивали и мяса не употребляли в пищу. Нарушение этого правила якобы было чревато серьезными последствиями: предполагалось, например, что если поесть мяса антилопы, выпадут зубы. В некоторых родах находили способ обхода этого правила: если в котел, где варится мясо антилопы, положить особый камень и кору определенного дерева, тогда мясо можно есть.

Брачный союз между людьми, имевшими один и тот же тотем, категорически запрещался: считалось, что брачущиеся потеряют способность производить потомство. Но в большом тотемном роде это создавало трудности в подыскании жены. Поэтому тотемные роды дробились на более мелкие подразделения, носившие разные фамильные прозвища и объединявшие людей, происходивших от одного не очень далекого предка. Тотем на языке машона называется мутупо, а фамильное прозвище — чидаво. Мужчина мог жениться на женщине с другим чидаво, хотя бы она и принадлежала к тому же мутупо.

Оригинальной была родовая организация у гереро. У них сосуществовали материнский и отцовский счет родства, две формы организации рода. Каждый человек по своему рождению принадлежал к материнскому роду — эанда, с которым он не порывал связи в течение всей своей жизни. Каждый член эанда имел право наследовать по материнской линии своему дяде по матери. Во главе эанда стоял старший брат самой старшей женщины эанда. Но каждый гереро принадлежал одновременно и к другой организации — орузо; эта принадлежность наследовалась по мужской линии — от отца к сыну. Женщина же при выходе замуж переходила в орузо мужа. Во главе орузо стоял старший из мужчин орузо, его родоначальник и глава. Особая часть имущества наследовалась по линии орузо. Эта двойственность создавала у гереро крайне сложную систему наследования. К приходу европейцев ведущим началом социальной организации гереро являлось, безусловно, патриархальное, но эанда была еще сильным, живым пережитком матриархата.

Однако род, как основная ячейка первобытно-общинного строя, уже давно прекратил свое существование, распался на большие патриархальные семьи. К началу европейской колонизации сохранялись лишь некоторые, более или менее сильные, пережитки родовой организации.

Земля все еще была коллективной собственностью племен и их подразделений, но пользование землей было уже частным. Скот и орудия труда являлись частной собственностью больших патриархальных семей. В их пользовании находились усадьбы и обработанная земля, они по собственному усмотрению распоряжались продуктами своего труда. Это было уже общество мелких производителей, связанных коллективной собственностью на землю и общими интересами защиты от внешних нападений. Уже существовало имущественное неравенство „среди рядовых общинников: были богатые и бедные. Существовала ссуда скотом и, следовательно, экономическая зависимость бедных от богатых. Родоплеменная верхушка эксплуатировала своих соплеменников и держала в своих руках значительные богатства. Вожди племен и родовые старейшины были крупными скотовладельцами, а уход за их стадами ложился тяжелой повинностью на рядовых общинников. Общинники обязаны были бесплатно обрабатывать их поля, строить жилище, загоны для скота и т. д. Это была форма производственных отношений, характерная для периода перехода от отношений сотрудничества и взаимной помощи свободных от эксплуатации людей к отношениям господства и подчинения.

Высшей формой социальной организации было племя. Каждое племя было самостоятельно, но уже появились отношения зависимости, сложилась иерархия, соподчинение вождей племен. Описания первых европейских путешественников и миссионеров (конец XVIII — начало XIX в.) дают нам калейдоскопическую картину дробления одних племен, объединения других и исчезновения третьих. Устойчивые формы и границы племен исчезали, происходил интенсивный процесс перемешивания племен.

В основе расселения людей все еще лежал принцип кровного родства: соседи были родственниками. Но уже уходила в прошлое племенная замкнутость и племенная эндогамия. Производительные силы уже переросли рамки производственных отношений и не вмещались в границы племенной организации. Разрушение племенной структуры было выражением несоответствия производственных отношений характеру производительных сил.

Во главе племени стоял выборный вождь. Сохранялось народное собрание, которое решало важнейшие вопросы жизни племени, избирало и смещало вождя племени. Но круг кандидатов был уже строго ограничен, выделялись династические семьи, и борьба за пост вождя сводилась к борьбе его наследников, а народу оставалась лишь возможность поддержать одного из них. «Человек, не принадлежащий к правящей династии, мог быть избран вождем лишь в исключительном случае»1. Энгельс писал об этой стадии первобытного общества: «избрание их {вождей племен. — Авт.) преемников из одних и тех же семейств мало- помалу, в особенности со времени установления отцовского права, переходит в наследственную власть, которую сперва терпят, затем требуют и, наконец, узурпируют; закладываются основы наследственной королевской власти и наследственной знати»2.

Перед нами картина первобытно-общинного строя в его последней фазе развития: родоплеменная структура еще жива, но уже утратила свою былую стройность и устойчивость; существует частная собственность, появились богатые и бедные, но общество еще не раскололось на антагонистические классы; управление общественными делами сосредоточено в руках богатых династических семей, но государственного аппарата насилия еще нет. Исключение составляли машона, у которых уже существовало государство Мономотапа3.

Начало колонизации

Европейские колонизаторы появились в Южной Африке только в XVII в., т. е. триста лет назад. Морской путь из Европы вокруг Африки проло жили португальцы: в 1486 г.1 португальская экспедиция под начальством Бартоломеу Диаша обогнула мыс Доброй Надежды2 и дошла до устья р. Грейт Фиш. После этого прошло, однако, еще полтора столетия до поселения европейцев в Южной Африке.

Негостеприимные песчаные берега Юго-Западной Африки не привлекали путешественников; еще менее привлекательными казались берега южной оконечности Африки: около них постоянно разбивались корабли, и мореплаватели старались возможно скорее миновать их. Лишь восточное побережье, с его мягким климатом и богатой растительностью, могло привлечь португальцев. Но это побережье было населено воинственными племенами банту, и португальцы довольствовались кратковременными остановками для пополнения запасов пресной воды и продовольствия. Главными опорными пунктами служили португальцам бухты, куда заходили корабли на своем пути в Гоа, к центру португальских владений в Индии.

С падением колониального могущества Португалии, владения ее в юго- восточной Азии перешли в руки голландцев. Голландская Ост-Индская компания захватила в свои руки торговлю пряностями во всей Индонезии. Голландцам также пришлось искать удобные бухты, где могли бы останавливаться их корабли на пути в Азию и запасаться продовольствием и питьевой водой. В 1652 г. представитель Ост-Индской компании Ян ван Рибек с небольшой группой солдат, рабочих и служащих компании высадился в бухте у Столовой горы и основал там укрепленное поселение, из которого потом вырос город Капштадт, нынешний Кейптаун, положив тем начало созданию Капской колонии.

Через пять лет (1657 г.) в Южную Африку прибыла первая группа переселенцев — свободных бюргеров — из Голландии. С 1698 г. начали переселяться в новую колонию французы — гугеноты, бежавшие от религиозных преследований; за ними прибыли поселенцы из Германии и т. д. Национальный состав колонистов был довольно сложным, хотя большинство их все же составляли голландцы. Потомки этих первых колонистов получили впоследствии общее название — буры (от голландского Ьоег — крестьянин). Сейчас они предпочитают называть себя африкандерами.

Число поселенцев, сначала небольшое, через сто лет, в 1750 г., составило около 5 тыс.; к концу XVIII в. европейцев насчитывалось больше 15 тыс. чел. С ростом населения колонии расширялась постепенно и ее территория. Вновь прибывающие колонисты продвигались все дальше в глубь страны, захватывая земли готтентотских племен. Готтентоты пытались оказать сопротивление, но не могли противостоять колонистам, вооруженным огнестрельным оружием. Голландцы истребляли целые племена, а оставшихся в живых готтентотов и бушменов превращали в рабов.

В 1776 г. голландские колонисты появились в долине р. Грейт Фиш, населенной племенами банту — коса.Коса не представляли в то время единства, отдельные роды вели борьбу за раздел пастбищ, их вожди Ндламбе и Гайка враждовали между собою. Но тем не менее коса оказались в состоянии задержать дальнейшее продвижение колонистов, и р. Грейт Фиш в течение 40 лет оставалась границей между банту и голландской колонией.

Труд рабов в Капской колонии применялся очень широко. Большая территория, около 650 тыс. км2, полностью очищенная от готтентотов и бушменов, находилась в распоряжении 15 тыс. европейцев. Каждый колонист был крупным землевладельцем. До наших дней сохранились поместья размером до 10 тыс. га. Например, генерал Бота, потомок первых голландских колонистов, владел 12 тыс. га земли, и это не было исключением. Вместе с землей колонисты захватывали у готтентотов, а потом и. у коса скот. Каждый колонист становился поэтому и крупным скотовладельцем. Он был и рабовладельцем. На труде рабов зиждилось хозяйство колонистов. Вследствие массового истребления готтентотов в первый период колонизации и недостатка местной рабочей силы рабов ввозили с Мадагаскара, из Восточной Африки и Малайи. К началу XIX в. в колонии насчитывалось около 30 тыс. привозных рабов и около 20 тыс. готтентотов. Первые английские миссионеры, стараясь оправдать английские захваты в Южной Африке, собрали большой материал, свидетельствующий о тяжелом положении рабов и произволе рабовладельцев в Капской колонии. Возмущения рабов подавлялись с крайней жестокостью. Рабовладельческие порядки того времени сохраняются, как мы это увидим дальше, в модифицированном виде и после установления в современной Южной Африке английского господства.

В начале XIX в. Капскую колонию захватила Англия. В это время англичане вели войну с наполеоновской Францией. Французские войска одерживали победы над своими противниками в Европе, Англия же между тем постепенно захватывала французские колонии в Америке, Африке и Индии. Когда бонапартистская Франция присоединила Голландию и, объявив ее Батавской республикой, фактически включила ее в состав своих владений, Англия в 1806 г. захватила Капскую колонию.