Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Местные феодалы Восточной Тропической Африки. Национальная буржуазия. Рабочий класс
Этнография - Народы Африки

На смену старому, родо-племенному делению народов повсюду приходит новое, классовое деление закономерно сопровождающееся классовой борьбой.

Наибольшей остроты классовая дифференциация достигла у баганда. До установления империалистического господства баганда, как уже сказано, еще не имели частной земельной собственности. Соглашением кабаки с Англией о протекторате (Угандским соглашением 1900 года) создано' частное землевладение, образован класс землевладельцев. По этому соглашению кабака получил в свою полную собственность около 100 тыс. га земли, намазола (мать кабаки) — 4 тыс. га, четыре принца — по 2 тыс. га, все другие родственники кабаки получили вместе около 25 тыс. га, три регента, они же министры правительства кабаки, получили по 4 тыс. га в полную собственность и по 4 тыс. га во временное держание, пока они остаются регентами. Буганда была разделена в административном отношении на 20 областей (саза), и каждый вождь, или наместник, области (басаза) получил 2 тыс. га в полную собственность и 2 тыс. га во временное держание. Низшие по рангу правители мелких округов и районов получили меньшие, но довольно значительные участки земли. Словом, вся территория Буганды разделена на частные земельные владения; крестьяне лишились своей общинной земли и превратились в арендаторов помещичьей земли. Сейчас в Буганде насчитывается 15 тыс. земельных собственников, из них 230 крупных землевладельцев владеют почти тремя четвертями всего земельного фонда, а 200 тыс. арендаторов не имеют земли.

Большинство этих новых помещиков превратилось в плантаторов, сочетающих феодальные и капиталистические формы эксплуатации обезземеленных крестьян.

Свободные общинники — батака — тщетно отстаивали свои права на землю. Они обращались с жалобами к кабаке и в его государственный совет — люкико, состоящий из крупных землевладельцев, и, конечно, безрезультатно. Батака жаловались английским властям, и последние, чтобы успокоить их и ликвидировать затянувшиеся земельные беспорядки, в 1925 г. дали указания люкико провести «закон о защите земли батака». Согласно этому закону, батака не может быть выселен с обрабатываемого им участка, хотя бы и входящего в состав имения, дарованного кому-нибудь соглашением 1900 года, однако он обязан платить владельцу земли ренту. В следующем году вышел новый закон, который устанавливал комбинированную, натурально-денежную арендную плату: 1 фунт хлопка с каждого квадратного ярда хлопковой плантации, что составляет почти третью часть сбора, 2 фунта с каждых 10 фунтов кофе и 1 фунт с каждых 10 фунтов всякой другой продукции. Предусматривалось, что по соглашению сторон денежная рента может быть заменена отработкой. В результате уже лишенные своих земель крестьяне окончательно превратились в батраков с наделом или в издольщиков. Все последующие «регулирования» арендного вопроса сводились к частным деталям и не облегчали положение безземельных крестьян.

Угандским соглашением 1900 года установлена и конституция Буганды, т. е. была создана и соответствующая новым отношениям политическая надстройка. По этому соглашению, верховная власть в Буганде принадлежит кабаке, первому крупнейшему помещику Буганды. Последний кабака, внук кабаки Мтезы I, коронован англичанами в 1942 г. под именем Мтезы II; он кончил колледж в Макорере, а затем учился в Англии. При нем сохранен государственный совет — люкико, в состав которого входят: министры правительства кабаки, 20 губернаторов — басаза, 60 членов, назначаемых лично кабакой, и шесть «других важных лиц», также назначаемых кабакой. Весь состав люкико подбирается кабакой исключительно из крупных землевладельцев; народные массы не имеют в нем своих представителей. Люкико несет функции законодательного органа и вместе с тем верховного суда.

Правительство кабаки состоит из трех министров: катикиро (премьер), омуваника (казначей, или министр финансов) и омуламузи (главный судья и министр юстиции). Всех министров и губернаторов назначает и сменяет сам кабака. Несмотря на столь неограниченную на первый взгляд власть, кабака и его правительство являются всего лишь подсобным административным аппаратом одной из четырех провинций протектората Уганды. Кабака получает корону из рук английских властей. Все решения люкико как законодательного органа подлежат утверждению английского губернатора. Назначение и смена министров происходят с санкции английских властей. При каждом басаза имеется английский резидент. Сам царь и все его министры получают жалованье от английских колониальных властей.

Буганда составляет исключение среди колоний Восточной Тропической Африки, не имеющих такой системы крупного землевладения. В других колониях сохранилась внешняя форма общинного землевладения, что, однако, не помешало властителям бывших государств и вождям племен превратиться в получателей феодальной ренты. Правители Руанды, Уньоро и Анколе превратились в феодальных владык. Под наблюдением английских или бельгийских резидентов и в угоду империализму они выполняют административные функции, творят суд и расправу над подчиненным им народом. Они, так же как и кабака Буганды, получают жалованье от колониальных властей. Помимо того, народ обязан выполнять в их пользу разнообразные повинности.

Правитель Руанды, носящий титул мусинга,— самый крупный скотовладелец своей страны, ему принадлежит до четверти всего поголовья <жота Руанды. Его стада размещены по лучшим пастбищам, их охраняют, за ними ухаживают зависимые от него крестьяне под контролем наместников округов. Он считается верховным собственником всего скота своей страны и при ежегодном осмотре стад может отобрать любое количество скота в свои краали. Используя свою судебную власть, он конфискует скот. Все скотоводы обязаны платить ему ежегодный налог скотом: одну голову из каждых двадцати. После сбора урожая земледельцы уплачивают ему ежегодный натуральный налог. Во главе округов стоят наместники мусинги, также крупные скотовладельцы. Прослойка крупных скотоводов, захватившая лучшие пастбища, занимает в социальной иерархии, по существу, то же место, что и крупные землевладельцы в Буганде.

Мусинга так же зависит от бельгийских колониальных властей, как и его сосед, кабака Буганды, от англичан.

В центральной части Танганьики эксплуататорскую прослойку составляют султаны и вожди племен разных рангов. Все эти вожди и султаны не имеют ничего общего с вождями племен в собственном смысле слова. Они служат империализму, стоят над народом и не зависят от него. Для колониальных властей важно, чтобы такой вождь или султан в глазах своего народа был законным правителем, власть которого освящена вековыми традициями. Поэтому вождь, как правило, не назначается, а выбирается советом племени и вводится в должность с соблюдением всех старинных обычаев и сложных церемоний. Но совет племени выбирает вождем лишь того, кого навязывает ему колониальная администрация; выборы вождя утверждает губернатор колонии, он может сместить вождя, от него же вождь получает жалование. Нередки, впрочем, случаи, когда вождем или султаном губернатор назначает любое, нужное колониальной администрации лицо, даже без учета местных обычаев наследования.

Вождь племени распределяет землю среди своих соплеменников. Формально он не собственник земли, но, пока остается вождем и пока земля не отнята колониальными властями, распоряжается ею. Каковы бы ни были нормы обычного земельного права в данном племени, крестьянин должен обращаться со всеми земельными делами к вождю племени или к подчиненному ему старейшине рода. Получение земли, держание земельного участка, пользование общинными угодьями связаны с определенными повинностями в пользу вождя в виде платы продуктами, работы на полях и в хозяйстве вождя. Все эти повинности — не что иное как феодальная рента, прикрытая формой родо-племенных отношений и обветшалыми остатками племенных традиций.

Вождь племени выполняет разнообразные административные поручения колониальных властей. Он собирает налоги, содействует вербовке рабочей силы, наблюдает за исполнением разных законов и правил, установленных колониальными властями, организует общественные работы по содержанию в порядке дорог, мостов и т. д. и т. п. Он располагает небольшим бюджетом для оплаты писарей, гонцов и полицейских. При нем есть суд, разбирающий конфликты между соплеменниками и мелкие преступления, если в них не замешан белый человек. Решение суда, как и любое распоряжение вождя, может быть обжаловано колониальным властям.

Жалованье вождя племени зависит от числа «подданных» и главным образом от степени его продажности, преданности колониальным властям.

Он удерживает в свою пользу часть собранных налоговых сумм, получает комиссионные за каждого законтрактованного рабочего. Среди вождей немало мелких, почти ничем не отличающихся по своему материальному положению от своих соплеменников; эти вожди, как и рядовые их соплеменники, также страдают от империалистического господства и вместе с народом борются за человеческие условия существования. Но большинство вождей—это феодалы или полуфеодалы, обуржуазившиеся феодалы, богатые люди, владеющие большими стадами скота, крупные плантаторы, купцы. Многие из них окончили колледж в Макорере, бывали в Англии; живут они в каменных домах, а некоторые имеют и собственные автомобили.

Интересные материалы об этой аристократической верхушке опубликовала Эсланда Робсон (жена Поля Робсона), накануне второй мировой войны совершившая вместе с сыном путешествие по югу и востоку Африки1. В западной провинции Уганда англичане сохранили миниатюрное феодальное государство Торо. Глава этого государства носит титул мукама. Нынешний мукама, Амоти Камрази Рукиди, учился в Англии, служил лейтенантом в отряде Африканских королевских стрелков и был затем «коронован» английским губернатором на престол Торо. Это довольно образованный и очень богатый человек. В Кабароле (столице Торо) на высоком холме, господствующем над прилегающей местностью, стоит его большой двухэтажный дом, окруженный высокой Камышевой изгородью. Обычно мукама, как и его жена, ходит в европейском костюме. У него есть свой автомобиль, большой штат прислуги.

Рядом с Торо расположено другое такое же государство — Анколе, с центром в Мбарара. Глава Анколе носит титул муджабе. Э. Робсон знакомит нас с премьер-министром Анколе: это толстый мужчина, в ослепительно белых одеждах и мягкой фетровой шляпе. По внешности он совсем не похож на тех «хамитов», к которым буржуазные этнографы причисляют всю правящую верхушку Межозерья. Он очень богат. «Мы видели его великолепные стада...— пишет Э. Робсон.— Одно стадо вправо от дороги и другое, очень большое по своим размерам, влево от нее; оно двигалось, и мы видели лишь сплошную темную массу и целое море рогов»2.

Один из султанов Букоба имеет около 50 тыс. голов скота и три «дворца» (данные 1948 г.). Характерна фигура Питера, верховного вождя племени нгонде в северной части Ньясаленда. В 1937 г. он владел стадом более чем в 300 голов крупного рогатого скота, тогда как богатые нгонде из рядовых членов племени имели не более 15—20 голов. Кроме того, Питер имел шесть кирпичных домов и лавку, а до назначения на должность вождя был компаньоном европейской торговой фирмы и держал четыре лавки; его поля обрабатывали соплеменники, а хлеб он продавал им же. Этот вождь сочетал феодальную эксплуатацию соплеменников с капиталистическим предпринимательством. Так поступает значительная часть вождей племен.

Национальная буржуазия

В Восточной Тропической Африке уже появилась, пока еще немногочисленная и экономически слабая, буржуазия. Это прежде всего владельцы хлопковых, кофейных, чайных и других плантаций, применяющие в той или иной форме наемный труд; среди этих плантаторов встречаются, наряду с вождями племен, и разбогатевшие крестьяне. Статистические данные о классовой дифференциации крестьянства отсутствуют, но есть все основания полагать, что она зашла очень далеко.

В 1949 г. институт Родса — Ливингстона (в Северной Родезии) опубликовал в своем сборнике1 обследование денежных доходов 17 тыс. крестьянских семей тонга, населяющих район Мазабука в южной части Северной Родезии. По размеру дохода все 17 тыс. семей разделены на три группы:

Для большинства тонга характерна потрясающая бедность — 5 фн. ст. денежного дохода в год. Но небольшая группа — 69 семей — имеет значительный доход.

Крестьянское хозяйство с наемным трудом; уже не редкость. В северном Кавирондо встречаются крестьянские хозяйства, имеющие плуги и нанимающие по 10—20 батраков; есть такие хозяйства и в других местах. В Буганде на плантациях и фермах, принадлежащих африканцам, работало в 1949 г. около 80 тыс. наемных рабочих.

В Восточной Тропической Африке есть и торговая буржуазия. Оптовая торговля монополизирована европейскими фирмами, розничная торговля и скупочные операции находятся главным образом в руках индийцев и арабов. Поле деятельности местной буржуазии весьма ограничено, ей приходится проявлять крайнюю изворотливость, чтоб использовать те немногочисленные возможности, которые пока оставлены на ее долю. Тем не менее она растет и крепнет. В газетах за 1946 г. сообщалось, например, об образовании местными африканскими купцами акционерного общества с капиталом в 15 тыс. фн. ст. В 1950 г. основана Джага дженерал трейдинг компани с капиталом в 5 тыс. фн. ст. В Кении в 1945 г. было выдано африканцам 347 торговых лицензий, а в 1951 г.— уже 1075 лицензий. Промышленной буржуазии еще нет, но в городах существует разного рода мелкое предпринимательство.

Появилась очень немногочисленная национальная интеллигенция. Возможности получения образования крайне ограничены, но тяга к образованию велика, и некоторая часть молодых людей разными путями получает его. Учителя, фельдшеры, зоотехники, служащие колониального аппарата и европейских или американских фирм составляют основную массу национальной интеллигенции. Положение интеллигенции не менее тяжело, чем положение всей трудящейся части коренного населения. Африканец,, получивший образование, может рассчитывать только на какую-нибудь незначительную должность. Материально он зависит или от колониальной администрации, или от вождя племени, султана, какого- нибудь кабаки или мукамы. Из-за черного цвета кожи труд его оплачивается дешевле, чем труд белого. Как и весь народ, интеллигенция лишена элементарных политических прав; как и весь народ, она подвергается расовой дискриминации.

Число семей,

Средний годовой

% к итогу

денежный доход

85,3

5 фн. 2 ш. 10 п.

14,3

33 » 12 » 8 »

0,4

377 » 13 » 7 »

Рабочий класс

Образовался, растет и крепнет рабочий класс. Статистика занятий населения восточноафриканских, как и других, колоний отсутствует, но колониальные чиновники, ведающие вопросами использования рабочей силы, иногда сообщают о числе африканцев, работающих по найму. Эти сведения малодостоверны; они очень преуменьшены, так как в них не учитываются рабочие на плантациях, принадлежащих предпринимателям из местного населения. По этим данным, в Кении к началу 1950 г. работало по найму 400 тыс. африканцев, из них 100 тыс. в промышленности и 200 тыс. в сельском хозяйстве. В Танганьике в июле 1952 г. работало по найму также около 450 тыс. чел., из них 233 тыс. в сельском хозяйстве; среди работающих по найму 30 тыс. детей в возрасте до 16 лет, из них 23 тыс. в сельском хозяйстве. В Уганде накануне второй мировой войны насчитывалось около 20 тыс. сельскохозяйственных рабочих, 11 тыс. рабочих хлопкоочистительных заводов, больше 8 тыс. горняков и т. д. По данным доклада секретариата ООН об экономическом положении Африки, опубликованного в марте 1951 г., общая численность наемных рабочих в Уганде составляет 159 тыс. В Северной Родезии в 1951 г. работало по найму 230 тыс. человек, из них 40 тыс. в горной промышленности, 40 тыс. на фермах и плантациях, 15 тыс. на строительстве и 60 тыс. за пределами колонии. Из Ньясаленда ежегодно уходит на заработки за пределы колонии 110—120 тыс. чел., в самом Ньясаленде только на табачных плантациях и фабриках, принадлежащих европейцам, работает 25 тыс. чел. (1949 г.). Общая численность работающих по найму (только на европейцев), не считая Руанда-Урунди и Мозамбик, составляет около полутора миллионов человек, или 20% всего самодеятельного населения. Большая часть рабочих — сельскохозяйственные рабочие на плантациях и фермах, за ними идут горняки и рабочие транспорта.

Условия жизни африканского рабочего, особенно в горной промышленности, на европейских плантациях и фермах, чрезвычайно тяжелы. Заработную плату рабочего на плантациях сизаля, по признанию английского министра колоний Гриффитса в палате общин в мае 1950 г., составляют 15 шилл. деньгами и скудное питание и жилье, оцениваемые нанимателем в 18 шилл., итого — 33 шилл. в месяц. Батрак с наделом получает всего лишь 13 шилл. в месяц. Средний месячный заработок городских рабочих в 1948 г. равнялся 42 шилл. Чтобы оценить этот уровень заработной платы, следует иметь в виду, что профессиональные союзы Восточной Тропической Африки определяли прожиточный минимум рабочего в 100 шилл. в месяц. С целью разрушить единство рабочего класса, расколоть его по национальному признаку, колониальные власти проводят политику расовой дискриминации в оплате труда. На железных дорогах, например, установлены следующие годовые оклады паровозным машинистам первого класса: европеец получает 330, индиец — 216, африканец — 96 фн. ст.

Очень широко распространено применение детского труда, особенно на хлопковых и табачных плантациях, а также на табачных фабриках. Маленькие рабы империализма работают за жалкий кусок хлеба.

Отсутствует какое бы то ни было законодательство, охраняющее права африканского рабочего; он находится полностью во власти предпринимателя и его надсмотрщиков, их произвол не ограничен никакими законами. Уход с работы без разрешения хозяина карается как уголовное преступление. Рабочий подлежит наказанию за «нерадивое» отношение к работе, за «дерзость» хозяину. Обычное наказание — по приговору суда — розги или палки. Губернатор Танганьики на заседании Совета по опеке ООН вынужден был признаться, что тюремное заключение к местным жителям не применяется, так как в тюрьме африканцам жилось бы лучше, чем дома. Это — колониальная каторга, а каторга без телесного наказания существовать не может.

Большинство работающих по найму — не постоянные, кадровые рабочие, пролетарии, а отходники. Низкая заработная плата не позволяет отходнику порвать экономические связи с деревней и осесть в городе или на шахтах. На свой заработок он н> может прокормить семью в городе; семья должна своим трудом содержать себя в деревне. Он не может отложить денег на случай безработицы или инвалидности; социального страхования нет, а рассчитывать на помощь нанимателя или колониальной администрации он также не может. Поэтому, работая в городе или на шахте, он оставляет свою семью в деревне и, когда наниматель выбрасывает его за ворота предприятия, отправляется доживать свой век в разоренную деревню. Происходит непрерывный обмен людьми между деревней и городом: из деревни идут в город молодые, здоровые люди, из города в деревню возвращаются больные, инвалиды, старики. Но постепенно в городах, на шахтах, на железных дорогах и плантациях создается класс постоянных, кадровых рабочих.

В годы* второй мировой войны четверть миллиона африканцев было призвано или в армию, или для обслуживания различных военных нужд. Колониальные власти создали сеть учреждений по подготовке шоферов, механиков, строителей и рабочих других квалификаций. Вернувшиеся из армии солдаты не желают возвращаться в голодающие деревни, колониальная администрация использует их на военном строительстве и на вновь создаваемых плантациях земляных орехов.

Колониальные власти собираются лишить земельных наделов в резерватах тех, кто постоянно работает в городе или на рудниках. Рабочие будут вынуждены перевести свои семьи из деревни в город или на рудники, что усилит их зависимость от предпринимателей и сильно ухудшит и без того тяжелое их материальное положение, но это вместе с тем, несомненно, значительно пополнит кадровый состав рабочего класса.

Кадровые рабочие сосредоточиваются главным образом на транспорте и в городах. Крупных городов еще мало, но общее число поселений городского типа уже значительно, а основную массу городского населения составляют африканцы. Состав населения двух крупнейших городов Кении — Найроби и Момбасы, по данным 1949 г., приведен в таблице.

Этнический состав

Найроби

Момбаса

Мушчины

1 Женщины

Мушчины |

Женщины

Коренное население..........

51 145

13 252

29 244

13 609

Индийцы ...........................

24 939

16 871

14 124

11456

Европейцы.........................

5 421

5 409

1087

940

Арабы.................................

390

236

8 012

5 473

«Цветные».........................

96

95

 

282

231

Всего ...

82 273

36 094

52 467

31 478

Таким образом, коренное население составляет 54% населения Найроби1 и 50% населения Момбаса; в мелких городах этот процент значительно выше. Индийцы составляют 34% населения в Найроби и 31 % в Момбаса. Обращает на себя внимание численное соотношение мужского и женского населения. В Найроби женщины составляют лишь 20% всего коренного населения города, в Момбаса женщин несколько больше (36%). В настоящее время это соотношение меняется в сторону повышения процента женщин. В связи с быстрым ростом городского населения в послевоенные годы в городах ощущается острый жилищный кризис. В Найроби, например, в 1952 г. 10 тыс. африканцев не имели жилья. В печати приводились такие примеры жилищных условий: в комнате в 9 м2 живут три женатые пары; в комнате в 16 м2— две женатые пары и четверо детей2.

Африканское население крупных городов загнано в особые кварталы или пригороды с жалкими лачугами, для «туземцев» заведены специальные пропуска и другие ограничения. В Найроби, например, как и в ряде других городов, африканцу запрещено появляться на улицах города без специального пропуска от 10 час. вечера до 5 час. утра.

Статистика не дает сведений о занятиях городского африканского населения. В основном это рабочие; за ними идут домашняя прислуга, ремесленники, лавочники, интеллигенция. В Найроби работающие по найму африканцы в 1949 г. составляли 83% всего африканского населения города. Этот город — крупнейший центр рабочего и антиимпериалистического движения.