Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Земельное ограбление африканцев Восточной Тропической Африки. Принудительный труд
Этнография - Народы Африки

Первым последствием установления империалистического господства было изгнание местного африканского населения со всех лучших земель. Так поступали немецкие империалисты в б. Немецкой Восточной Африке, так всегда поступают англичане в своих владениях. сгга политика земельного ограбления местного населения продолжается и в наши дни. Английское правительство разработало план систематического освобождения земель для белых колонистов, выгоняя африканцев из всех высокогорных районов, которые по условиям климата пригодны для поселения белых колонистов.

Коренное население изгоняют с тех земель, где приступают к разработке или где только обнаруживают месторождения полезных ископаемых. Когда, например, на землях, принадлежащих племенам района Кавирондо, в 1931 г. было обнаружено золото, все местное население было выселено без предоставления новой земельной площади. Землю отбирают для строительства шоссейных и железных дорог, для аэродромов и самых разнообразных нужд колониальной администрации. Огромные земельные участки объявлены собственностью английской короны и превращены в колонизационный фонд.

Английские империалисты рассматривают свои восточноафриканские колонии как переселенческие колонии. Это относится особенно к Ньяса- ленду и Кении. Английская пресса обычно называет Кению не иначе как «страной белого человека». Для привлечения переселенцев колониальные власти выделяют им на особо льготных условиях лучшие земельные участки, сгоняя с них коренное население. Большие пространства земли переданы земельным компаниям, которые спекулируют ею, сдают в аренду местным крестьянам или создают на ней крупные плантации. Например, «Британская южно-африканская компания» владеет в северной части Ньясаленда земельной площадью в 1 млн. га. Во многих колониях коренное население загнано в специально для него отведенные районы — резерваты. Обычно в этих районах распространена муха цеце, и население страдает от сонной болезни или недостатка воды. Так, в Северной Родезии, где площадь резерватов составляет 38% всего земельного фонда, в резервате № 2 одна четвертая часть территории, а в резервате № 4 две трети территории, по заключению авторитетной английской комиссии, не могут быть обитаемы1.

После второй мировой войны в связи с военным строительством, прибытием новых колонистов, созданием новых плантаций земляных орехов и расширением плантаций сизаля (мексиканской агавы, которая идет на изготовление канатов) земельные экспроприации приняли массовые размеры. Когда колонизаторам требуется земля, крестьян просто сгоняют, забирая иногда вместе с землей и скот. Так, например, в 1949 г. в Кении из района Оленгуруон было выселено 11,8 тыс. чел. Им было приказано очистить район в течение четырнадцати дней. Так как новой земли им не предоставляли и им некуда было переселяться, то они не могли выполнить приказ. Тогда их просто выгнали, хижины сожгли, а продовольствие и скот конфисковали 2. Для создания плантаций земляных орехов у крестьян вагого в 1950 г. отобрали больше 20 тыс. га земли; предполагаются дальнейшее расширение плантаций и новые земельные экспроприации в связи с расширением плантаций сизаля и ростом горнодобывающей промышленности г. Когда в 1948 г. в Танганьике появилась комиссия Совета по опеке Организации Объединенных Наций, она была завалена петициями местных организаций, протестующих против невиданного по размерам земельного ограбления. Ассоциация африканцев Танганьики указывала в своем меморандуме, что «скоро у туземцев совсем не останется земли». Крестьяне округа Аруша заявили, что они со всех сторон окружены европейскими земельными владениями и ощущают острый недостаток земли. Союз африканцев Кении в начале 1952 г. послал в Лондон специальную делегацию с протестом против земельного ограбления, но министерство колоний отказалось даже разговаривать с нею. Иногда земельный грабеж прикрывается «договором» о покупке или аренде земли с вождями племен. В связи с этим Ассоциация африканцев Аруши писала в указанную комиссию ООН., что собственником земли является сам народ, а не вожди племен, что английскому чиновнику легко договориться с вождем, потому что вождь всегда старается угодить ему.

Размеры и формы земельной экспроприации в разных колониях различны. Процентное отношение экспроприированных земель к общему земельному фонду, без учета качества земель, не может дать полной и правильной картины: всюду отбираются лучшие, наиболее ценные земли. Территория Кении, например, равна 583 тыс. км2, но на пять шестых это или пустыня, лишенная воды и растительности, или малярийная, с нездоровым климатом низменность. Наибольшую ценность представляет возвышенное плато в западной части колонии; оно больше чем на 1500 м поднято над уровнем моря, имеет умеренный климат и отличные плодородные почвы. Здесь до колонизации было сосредоточено три четверти всего местного населения. Сюда же стекались переселенцы из Индии. Наиболее плодородные земли этого плато захватили теперь английские колонизаторы, загнав местное население в пустынные резерваты. Наиболее остро недостаток земли ощущается у масаи, кикуйю и у банту Кавирондо. «Все племя кикуйю в настоящий момент живет и мечтает только об одном, спит и видит во сне только одно: достать земли — индивидуально, коллективно или племенем»,— писала в 1946 г. одна из местных газет2.

Не все экспроприированные земли используются владельцами-евро- пейцами для организации сельскохозяйственного производства: в Кении европейские фермы и плантации занимают всего лишь 6—7 % земли, отведенной для «белой» колонизации, в Северной Родезии — еще меньше. Большая насть экспроприированной земли пустует (особенно коронные земли в Северной Родезии) в ожидании более доходного использования или сдается в аренду местными крестьянам, которые испокон веков были ее собственниками.

Европейские фермеры и плантаторы, чтобы обеспечить себя постоянной и дешевой рабочей силой, предоставляют безземельным крестьянам небольшие участки земли. Размер их едва достаточен для полуголодного существования крестьянина с семьей. Крестьянин, получивший участок, обязан работать установленное законом или договором время на ферме или плантации хозяина земли. В Кении установлена законом 180-дневная барщина: 180 дней в году крестьянин со всей своей семьей за ничтожную плату обязан работать на хозяина. Таким образом, в результате земельной экспроприации и вызванной ею земельной тесноты появились характерные для колониальной деревни фигуры: крестьянин-арендатор, арендатор-издольщик, батрак с наделом.

Принудительный труд

Установление империалистического господства вызвало и другое последствие — введение принудительного труда. Рабочая сила требовалась не только для фермерского и плантационного хозяйства, нужду в ней испытывали горная промышленность, железные дороги, порты и т. д. и т. п. Труд местного населения — основа капиталистического предпринимательства в Восточной Тропической Африке, так как численность европейских рабочих ничтожна.

Первым и самым сильным средством принуждения служит земельная экспроприация. Крестьянин не может прокормить себя и семью и должен искать заработка. Чем меньше земли оставлено крестьянам, тем выше процент отходничества. В Северной Родезии, где у крестьян осталась лишь треть их прежнего земельного фонда, четыре пятых взрослого мужского населения резерватов всегда находится на отхожих заработках. Английский этнограф Ричардс, подробно обследовавшая в 1938 г. экономические условия жизни бемба, писала, что резерваты бемба — «это источник рабочей силы... Редко можно встретить мужчину, который никогда не уходил на заработки; большинство их всю жизнь ходит из деревни на работу в рудники и обратно и только под старость окончательно оседает в деревне»1.

Мощным средством принуждения являются налоги. Размеры налогового обложения различны, но везде очень высоки и не соответствуют доходам крестьянина. Все крестьяне платят подушный налог, ставки которого колеблются о г четверти до одного фунта стерлингов в год с каждого взрослого мужчины и с каждой из его жен (кроме первой). Чтобы правильно оценить размер налоговой ставки, надо иметь в виду, что средний месячный заработок неквалифицированного рабочего в Танганьике, по официальным данным 1949 г., составляет 8 шилл. в месяц2. Кроме основного налога, с африканцев взимают множество различных сборов как в колониальный бюджет, так и в казначейство своего племени. Главную статью доходов колониальной администрации составляют импортные пошлины, которые в значительной части ложатся также на плечи местного населения.

Налогообложение,— это не просто статья дохода в колониальном бюджете, оно также имеет целью вызвать у крестьянина нужду в деньгах и тем заставить его искать заработков у европейцев. Губернатор Кении Жирар открыто признавал это: «Мы считаем налог единственно возможным способом заставить туземцев уходить из резервата на поиски работы» 3.

В тех случаях когда обезземеления и введения налогов оказывается недостаточно, чтобы заставить африканцев работать на капиталистических предприятиях и плантациях, прибегают к прямому принуждению. Горные компании и ассоциации фермеров имеют широко разветвленную сеть агентов, «охотников за чернокожими», которые ездят по деревням и заключают контракты на работу. Если вербовка идет туго, на помощь агентам приходят колониальные чиновники и вожди племен, получающие за поставку рабочей силы определенное вознаграждение. Они оказывают административное давление на крестьян, заставляя их подписывать контракты. После второй мировой войны область применения принудительного труда значительно расширилась. На строительство военных объектов крестьян» сгоняют в порядке трудовой мобилизации. В 1947 г. на строительства военной базы в Кении были единовременно мобилизованы 20 тыс. африканцев. В принудительном порядке разверстки по некоторым районам набиралась рабочая сила на расчистку от кустарников земель под плантации земляных орехов. В 1949 г. на этих работах было занято около 30 тыс. чел. местного населения, в числе которых были не только крестьяне из Танганьики, как, например, васукума, но и жители Кении — джалуо и акамба. В петиции, поданной культурной ассоциацией джага в Совет по- опеке ООН,говорится: «Наша ассоциация решительно выступает против Комиссии по вопросам использования рабочей силы и требует ее роспуска. Эта комиссия, созданная правительством, является рынком рабов, а не органом централизации рабочей силы. Африканцев вербуют по всей стране на далеко* не добровольных началах. Несчастных людей отрывают от семьи и увозят за* 800 миль от дома. Они содержатся в ужасающих условиях. Со скотиной обращаются лучше, чем с этими будущими рабочими»1.

Владельцы крупных плантаций и горнопромышленники и не помышляют о том, чтобы привлекать рабочую силу путем повышения заработной платы и создания сносных жилищных условий. Они попросту требуют принудительной мобилизации рабочих. Достаточно привести один— весьма, впрочем, характерный — пример, наглядно рисующий отношения между промышленниками и администрацией. Крупная предпринимательская организация Северной Танганьики направила губернатору колонии письмо с упреками за невнимание к нуждам дельцов. «Перед вашим приездом в центральные районы Танганьики, где вы дробыли всего лишь пять дней,-— говорится в этом письме,— администрация нашла возможность принудительно мобилизовать несколько тысяч человек для прокладки дороги. Необходимо кое-что сделать и для того, чтобы заставить людей работать по производству продовольствия и выращиванию культур, дающих нам доллары» 2.

Обезземеление, принудительное изъятие большей и лучшей части рабочей силы из деревни, несоразмерные с доходом налоги — вот условия, созданные империалистическим господством, условия, в которых должно развиваться крестьянское хозяйство африканцев. До установления колониального режима население Восточной Тропической Африки занималось по преимуществу земледелием, каждое крестьянское хозяйство имело, кроме того, мелкий рогатый скот; крупный рогатый скот разводили лишь некоторые племена, главным образом центральной части Танганьики — вахехе, ваньятуру и др. Наличие или отсутствие крупного рогатого скота в значительной степени зависело от распространения мухи цеце. Племен, занимавшихся исключительно скотоводством, в Восточной Тропической Африке почти не было. Лишь у некоторых племен Межозерья, в частности в Руанде, и на севере, среди масаи и родственных им племен туркана, сук,"нанди и др., скотоводство преобладало. Что касается масаи, то они были одним из немногих чисто скотоводческих народов Африки. По данным 1932 г., у масаев насчитывалось 1171 тыс. голов скота, в среднем на одного человека приходилось около 20 голов; отсутствие сведений о социальной дифференциации не позволяет судить о действительной обеспеченности скотом. По тем же данным, 47% поголовья составляли овцы и козы, 42% —крупный рогатый скот и 11% —ослы. Все народы Восточной Тропической Африки для езды и перевозки грузов пользуются только ослами, лошадей почти нет. В Танганьике, например, в 1952 г. имелось только 195 лошадей, в Ньясаленде в 1950 г.—65.

Для масаи, как и для других скотоводческих племен, скот, естественно, является главным средством существования. Скот дает основные продукты питания: мясо, молоко, кровь. Излюбленные блюда масаи — мясные. Мясо варят с различными приправами, либо поджаривают на вертеле, но во всех случаях без соли. Кровь пьют, смешивая ее с молоком. Молоко употребляют в пищу свежее или кислое; больные в качестве лекарств получают кипяченое молоко. Наиболее любимое молоко — овечье, Сыра масаи не изготовляют. Масло сбивают из снятых с молока сливок в большой тыквенной бутыли, которую подвешивают и качают.

Шкуры животных идут на изготовление одежды, на обтяжку щитов, резонаторов музыкальных инструментов, на коробки, футляры и разные предметы домашнего обихода. Из рогов выделывают музыкальные инструменты, подставки для калебас, вешалки для амулетов, из копыт—табакерки и сосуды для жира.

Скотоводство повсюду пастбищное; никаких кормов для скота не заготовляют. Скот пасут мужчины и мальчики; почти повсеместно они же доят коров, овец и коз, но приготовление масла лежит на обязанности женщин. У масаи коров доят женщины, овец и коз — мальчики, но это традиционное разделение труда все чаще нарушается в связи с уходом мужчин на заработки.

Раньше масаи, как и другие скотоводческие племена, кочевали, и тогда вслед за стадом передвигалось все население с хижинами и домашним скарбом. Сейчас этих возможностей становится все меньше, пастбища не успевают отдыхать, вытаптываются, выветриваются, условия выпаса скота все ухудшаются. Происходит сокращение поголовья скота, обнищание и разорение мелких крестьян-скотоводов. В годы второй мировой войны колониальные власти производили массовые экспроприации скота для военных нужд.