Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Проблема заселения Восточной Тропической Африки. Государство Буганда
Этнография - Народы Африки

Древнейшая история Восточной Тропической Африки мало известна. В результате археологических раскопок на территории Кении и Танганьики найдено, преимущественно около оз. Эяси, близ оз. Эльментеита, под руслом реки Олдоваи и в других местах, много каменных орудий самых разнообразных типов, а также костные остатки древнейшего человека. На основании этих находок можно утверждать, что эта часть Африки была населена уже в те далекие эпохи, к которым относятся геологические перевороты, вызвавшие образование сбросовых долин. Изучение древнейших костных остатков показало, что население нынешней северной части Танганьики и Кении принадлежало к эфиопскому антропологическому типу. Появление негроидов в этих районах, возможно, относится к сравнительно более позднему времени. Во многих местах в Танганьике обнаружены наскальные рисунки, возраст которых определить очень трудно. В горах Матопо в Родезии найдены своеобразные наскальные изображения, сцены убиения царей, их оплакивание, жертвоприношения, обряды вызывания дождя и различные сюжеты фольклорного характера, которые частично поддаются истолкованию на основе современного фольклора населения Родезии. Изображения эти свидетельствуют о довольно высоком развитии культуры еще в глубокой древности. В центральной части Танганьики и к югу от нее, в Ньясаленде, найдены остатки древних сооружений, повидимому ирригационных. Самый масштаб этих искусственных террас, тянущихся на многие десятки километров, свидетельствует о высоком развитии земледелия много веков назад. Однако до сих пор не выяснено, когда и каким народом они воздвигнуты.

Проблема заселения Восточной Тропической Африки

Несомненно, что обширное плоскогорье Танганьики было некогда населено племенами койсанской, или бушмено-готтентотской, группы. В центральной части Танганьики к югу от оз. Эяси до сих пор живут немногочисленные остатки этого первоначального населения. Это племя хадзапи, или вакиндига, сохранившее дс наших дней свой язык — один из языков бушменской семьи. Хадзапи, кап и бушмены южной оконечности Африки, занимаются охотой и собирательством. Не имея постоянных жилищ, лишь в дождливое время года устраивают временные шалаши или укрываются под кустами. Несколько южнее их на плато Кондоа-Иранги живут васандаве. Остатки этогс небольшого племени говорят также на одном из языков готтентотской группы, разделяя с ними все характерные особенности фонетики, грамматического строя и основного словарного фонда. По образу своей жизне васандаве сходны с окружающими их племенами и народностями банту: они занимаются земледелием и разводят мелкий домашний скот. Численность обеих групп — хадзапи и васандаве — очень незначительна и не превышает нескольких тысяч.

Критика буржуазных теорий заселения Восточной Тропической Африки

Основную массу коренного населения Восточной Тропической Африки издавна составляют народы негроидной расы, говорящие на языках банту. Немецкий этнограф Штульман предполагал, что предки народов банту были выходцами из Азии, и выделял среди племен банту Восточной Тропической Африки культуру двух типов: земледельческую культуру древних банту и культуру новых банту — земледельцев, занимающихся наряду с этим также скотоводством. Первыми пришли из Азии якобы банту-земледельцы (племена вашамбала, васагара, ваньямвези, вахехе, васукума и большинство народностей Танганьики), принеся с собою навыки мотыжного земледелия и культуру банана. Вслед за этими «древними банту» (старобанту) появилась, как думал Штульман, вторая волна переселенцев банту из Азии же. Вместе с ними в Африку попали новые сельскохозяйственные культуры, крупный рогатый скот и овцы. Банту второй волны переселенцев были названы Штульманом «новыми банту» (мла- добанту). К ним он относил акамба, ваджага, вагого, ваньятуру и некоторые другие племена.

Теория Штульмана, несмотря на явную ненаучность, до сих пор держится в зарубежной африканистике1. Факты давно опровергли эту «теорию». Данные археологии, этнографии и сравнительного языкознания говорят о несомненно африканском происхождении банту. Штульману и всей культурно-исторической школе понадобились эти измышления, чтобы подкрепить свою порочную концепцию, согласно которой история человечества сводится к переселениям племен и перенесению ими раз возникших, неизменных элементов культуры.

Северными соседями банту также издавна были скотоводческие племена. В разное время и по разным причинам (поиски новых пастбищ и др.) они переселялись на территории, занятые народами банту, смешивались с ними или оттесняли их. Этот исторический факт, ложно истолкованный расистами, послужил основанием для создания еще одной реакционной, так называемой хамитской «теории», представители которой утверждали, в частности, что скотоводческие племена «хамитов» принесли народам банту более высокую культуру и создали первые государственные образования в Восточной Тропической Африке. Хамитская теория противоречит всем известным историческим фактам. Сторонники хамитской теории сознательно исказили и безнадежно запутали всю историю народов Африки. В действительности древнейшее известное нам государство в области Межозерья возникло в пределах нынешней Уганды помимо и независимо от каких бы то ни было скотоводов-завоевателей1.

Государство Буганда

Основное население Буганды2 составляли земледельцы банту — баганда. К северу от них в стране Китара, ныне называемой Уньоро, кочевали со своими стадами племена скотоводов, которые, по всей вероятности, были племенами южной группы нилотов и по своему антропологическому типу походили на нынешние племена шиллук или нуэр. Все черты высокорослого антропологического типа, встречающегося в Межозерье, сходны с нилотским антропологическим типом: высокий рост (свыше 180 см), длинное узкое лицо и отсутствие прогнатизма. Имеются все основания утверждать, что культура этих скотоводческих племен была ниже культуры древней Буганды; на всем протяжении своей многовековой истории Буганда намного превосходила в культурном отношении все соседние с ней страны.

Кочевые племена скотоводов неоднократно совершали набеги на пограничные обасти Буганды, но правителям ее удавалось их отражать. Встретив сопротивление Буганды, кочевые племена стали обходить ее с запада, направляясь в Торо, Анколе и Руанду, расселяясь среди племен банту отдельными родами. Скотоводы растворились в общей массе населения и меньше чем за двести лет настолько ассимилировались с основной массой населения, что полностью утратили свой язык и говорят сейчас на языках коренного населения всех этих стран. Пришельцы-скотоводы настолько подчинились культуре покоренных ими народов, что, например, правители этих областей, ведущие свое происхождение от скотоводов- кочевников, сами причисляют себя к племени побежденных. По обычаям банту, еще в прошлом веке вожди эти должны были изучать кузнечное дело. Искусство обработки металла считалось почетным, и им имел право заниматься и его должен был изучать глава государства. Эти обычаи типичны для всех народов банту от Анголы вплоть до стран Межозерья. Итак, «хамитское», точнее нилотское, «завоевание» было всего лишь незначительным эпизодом в истории народов Восточной Тропической Африки.

История образования государства Буганда и дальнейшего его развития йзвестна только по устным преданиям, сохраненным особыми лицами при дворе кабаки — царя Буганды. Основным ядром государства были области на северо-западном побережье оз. Виктория, напротив архипелага Сессе. Страна эта, с протекающими по ней реками Катонга, Набукази, Наанджа и др., с изрезанной береговой линией и прибрежными островами и оз. Вамала посреди страны, была удобна для развития земледелия и рыболовства. Повидимому, долгое время государство было очень не велико. Расширение его территории относится к XVII—XVIII вв. Известно, что кабака Буганды Кьябагу завоевал страну Бусога, расширив тем самым пределы государства до оз. Кьога, а его преемник Джунджу присоединил страну Буду, лежавшую к югу от Буганды. В этой стране издавна добывалось железо,, и она славилась искусными кузнецами. Присоединение страны Буду дало возможность царям Буганды использовать ее богатые ресурсы. Кроме того, цари Буганды захватили здесь много рабов, заставив их работать на своих землях. Приток рабов из Буду был так велик, что в языке баганда слово буду стало означать раба вообще. Рост богатства источником которого было применение рабского труда, дало возможность кабаке Суна Калема, правившему в начале XIX в., укрепить военные силы и значительно расширить границы владений. Суна Калема обменивал рабов и слоновую кость на ружья и порох у арабских работорговцев, что позволило ему полностью перевооружить свои боевые отряды. Преемник Суна Калема, Мтеза, обращал большое внимание на организацию армии и флота. В его правление в Буганде побывали первые европейские путешественники: Спик в 1861 г., Стэнли в 1875 г. В 1886 г. при кабаке Мванга страну посетил русский путешественник В. В. Юнкер. В это время Буганда достигла поры своего наивысшего расцвета. Владения царей Буганды простирались от оз. Кьога на севере до р. Кагера на юге; на западе они достигали оз. Альберт; на востоке были покорены племена багешу и эль- гуми, жившие на склонах горы Эльгон. Кроме того, царям Буганды были подчинены острова в северной части оз. Виктория — архипелаги Сессе и Увума. В одном из походов, предпринятых Мтезой против жителей о-вов Увума, участвовал Стэнли. Общую численность армии Стэнли определяет в 150 тыс. Он насчитал 131 военачальника разных рангов. В личном отряде, окружавшем царя, было 3 тыс. воинов с 23 военачальниками1. О могуществе царей Буганды можно судить по размерам военного флота. В состав флота входило более 300 больших боевых кораблей, каждый из которых вмещал несколько сот воинов. К этому ядру присоединялись небольшие по размерам рыбачьи лодки. Такой флот позволял перевозить до 20 тыс. вооруженных воинов. В мирное время флот постоянно находился в гава- • еях архипелага Сессе.

Верховным собственником земли всего государства считался кабака.

В середине XIX в. начала складываться феодальная собственность на землю. Цари Буганды в вознаграждение за службу раздавали своим воинам и приближенным земельцые участки со всеми находившимися на них крестьянами. Эти феодалы (батонголе) были освобождены от повинностей и налогов. Крестьяне, жившие на их землях, платили им налоги и работали на них.

Основную массу населения страны составляли батака — свободные крестьяне-общинники. Они жили на своих общинных землях и управлялись старейшинами, выбираемыми из их же среды. Они имели право пользования землей лишь до тех пор, пока ее обрабатывали, но утрачивали нанее всякие права, если переселялись в другую местность. Батака должны были платить налоги натурой, позднее, со второй половины XIX в.,— деньгами — раковинами-иадагг. Батака привлекались, кроме того, к выполнению разных работ — прокладке дорог, постройке зданий общественного назначения, сооружению дворцов и различных хозяйственных построек для царя и всех его вельмож.

Крестьяне, по той или иной причине вынужденные уйти с общинных земель, должны были либо получить позволение селиться на землях других общин батака, либо становились арендаторами у помещиков. Положение крестьян, поселившихся на землях общин, повидимому, мало отличалось от положения батака: они несли те же повинности. Иным было положение арендаторов (басензе). Басензе, получая от помещика землю и натуральную ссуду, оказывались в личной от него зависимости и должны были работать на него. Однако басензе не были крепостными и сохраняли личную свободу. Если им удавалось расплатиться с помещиком, то они могли покинуть его; если же басензе не мог расплатиться с помещиком в срок, он становился его рабом.

Таким образом, во второй половине XIX в. феодальные отношения стали основным типом производственных отношений. Еще в значительной мере сохранялись старые, патриархальные порядки, прикрывавшие отношения феодальной эксплуатации. Кроме того, довольно значительную часть населения составляли рабы (буду). Они работали на полях царя и его вельмож и сановников, в царских мастерских, а также в хозяйствах свободных крестьян и помещиков. Рабы, знавшие какое-либо ремесло, изготовляли в царских мастерских оружие, строили военные суда и т. п.

Соответственно этому сложилось и государственное устройство. Вся страна делилась на десять областей — саза. Название это сохранилось и до сих пор, и современная английская колония Уганда делится также на саза, которые иногда английские официальные справочники называют «графствами». Наместники этих саза, басаза, собирали налоги, следили за прокладкой дорог, наблюдали за порядком в стране, организовывали военные отряды и т. п. Саза делились на округа — гомбололо, правителям которых подчинялись деревенские старейшины.

Сбор налогов производился в определенное время года. Для исчисления размера взимаемых с области податей правительство кабаки установило особый порядок учета населения. Глава каждого домохозяйства должен был принести раковину каури деревенскому старейшине. Тот сдавал собранные им раковины правителю своего округа, этот последний в свою очередь сдавал раковины правителю области. Таким образом подсчитывалось общее число домохозяйств и определялся размер налогов с каждой области. Сбор налогов производился правителями областей вместе с представителями самого царя — его сановниками, а также представителем матери царя и главной его жены. Такой порядок был установлен потому, что цари Буганды боялись доверить управление областями басаза. Это недоверие было настолько велико, что басаза не имели права жить в управляемых ими областях, а жили в столице около царского дворца. Налоги вносились обычно натурой, главным образом зерном и скотом; некоторые области поставляли различные изделия — одежды из луба, глиняную посуду, корзины, цыновки и т. д. Общественное разделение труда было довольно развито. Существовала уже специализация отдельных областей. Население берегов оз. Виктория приносило на рынки Буганды рыбу и зерно, из южных стран Б^уду и Коки шли одежды из луба, кофе и железо, с о-вов Бу- вума — глиняная посуда, из страны Буньоро поступала соль, которая очень ценилась в Буганде. Из центральных областей страны на побережье доставлялись различные изделия из дерева: сосуды для молока, чаши, скамейки и резные табуреты, плетеные изделия: цыновки, разного вида корзины и т. д.

Во всех областях, и прежде всего в столице, существовали базары. За порядком ведения торговли наблюдали особые лица, которые устанавливали цены и собирали торговые налоги. Они же разбирали тяжбы и споры, штрафовали провинившихся. На всех переправах через реки взимались пошлины. На границах государства всех торговцев-иноплеменников, преимущественно арабов, суахили и ваньямвези встречали представители царя и немедленно под охраной направляли их в царский дворец, где кабака отбирал все понравившиеся ему товары. Уже в начале XIX в. по всей стране установилась единообразная единица обмена — раковины каури. Слегка обточенные по краям раковины нанизывались на прочные нитки по сто штук на каждую. Десять связок составляли «ношу», вес которой доходил до 20 кг. Во второй половине XIX в. связка бананов стоила 40— 50 каури, корова около 10 тыс. каури, цена раба доходила до 20 тыс. каури. Это денежное обращение получило настолько широкое распространение по всей стране, что к концу XIX в. налоги стали взиматься уже не натурой, а деньгами-каури.

Большую силу в стране представляло жречество. Жрецы различных богов и обожествленных предков царя владели обширными земельными угодьями, рабами и стадами скота. По всей стране существовали святилища и храмы богов. Одним из главных богов считался Муказа, владыка вод оз. Виктория. Главный храм Муказы находился на о-вах Сессе. О могуществе жрецов этого бога можно судить по следующему случаю. В 1877 г. жрецы храма, недовольные царскими подарками, объявили, что бог Муказа «связал озеро» и в течение трех месяцев не дозволяет касаться воды. Страх нарушить запрет был настолько велик, что сразу же рыбная ловля прекратилась, торговля замерла, и прибрежным селениям грозил голод. Царю Буганды пришлось пойти на уступки. Он послал в храм Муказы 100 рабов, 100 рабынь и множество коров и овец. Лишь тогда жрецы сняли запрет. Храмы были опорой царской власти. В разных частях страны при храмах были особые жертвеннее места, где приносили в жертву неугодных царю людей.

При дворе была особая тайная полиция, во главе которой стоял саба- нгази — старший из братьев матери царя. Сабангази пользовался полным доверием царя. Наследование шло по отцовской линии, т. е. царская власть передавалась от отца к сыну. Однако следы древнего материнского счета родства проявлялись во многих обычаях, существовавших при царском дворе. Во главе государства стояли одновременно три лица, каждое из которых имело право на титул кабаки: сам царь, мать царя и жена царя, которая была его сестрой. В Буганде, как и во многих других государствах Тропической Африки, условием правомочности наследования царского трона была женитьба на дочери царя. Несмотря на отцовский счет родства, настоящей законной наследницей царя считалась его дочь. Поэтому при дворе царей Буганды существовал обычай женитьбы царя на своей сестре. Эта сестра-жена фактически была не более как сводной, а иногда двоюродной сестрой царя. Однако она называлась сестрой, потому что в системе родства баганда лица одного поколения, имевшие общее происхождение, считались между собой братьями и сестрами1. Такая терминология родства — наследие родового строя. Из множества своих родственниц царь избирал себе сестру-жену, которая короновалась вместе с ним и получала титул кабаки. Она и мать царя оказывали большое влияние на дела государства. Обе имели обширные земельные угодья, множество рабов и придворных.

копьяДвор царя, по сообщениям первых путешественников, побывавших в Буганде,— Спика, Стэнли и Юнкера, представлял собою весьма своеобразное зрелище. С раннего утра вокруг дворца толпились люди: вельможи, окруженные рабами и дружинами, слуги самых разнообразных рангов, среди которых немаловажную роль играли личный повар и цирюльник царя. Всеми делами страны царь управлял при помощи совета — люкико, в состав которого входили главный из сановников — катикиро, жрецы и ближайшие доверенные лица. Все крупные должности в Буганде были так или иначе связаны с придворным титулом: виночерпия, хранителя кладовых, начальника придворных мастерских и т. п.

Усадьба кабаки, окруженная высокой плетеной изгородью, вмещала свыше 50 хижин. Восемь ворот в усадьбу день и ночь охранялись стражей.

На площади перед дворцом стояли особые здания для торжественных приемов, судебных разбирательств, а также святилища главных фетишей. Далее шли ряды хижин главных жен вождя, хижины дружинников, слуг и рабов. Когда в 1861 г. в Буганду проник английский путешественник Джон Спик, он был принят царем Буганды Мтезой. Спик рассказывает, что на площади перед дворцом он был встречен оркестром. Музыканты играли на тростниковых флейтах, барабанщики били в длинные барабаны. Мтеза, рассказывает Спик, «красивый, высокий, стройный человек лет двадцати пяти, сидел на красном покрывале, разостланном поверх цыновки.

На нем был светлый плащ из луба, волосы его были острижены, лишь на макушке они торчали гребнем. Он держал в руках кусок мбугу — лубяной материи — и шелковый платок, вышитый золотом. Он закрывал им рот, когда смеялся, и вытирал им губы, медленно попивая банановое вино, которое ему подносили прислужницы»

Таково было государство Буган- да. Оно было самым сильным среди других государств этой части Африки. К северо-западу от Буганды находилось государство Уньоро. К югу от него между озерами Виктория, Киву и северной оконечностью Танганьики — государства Руанда, Урундиг Уха, Карагве, Ихангиро и Кизиба.