Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Английская система колониального управления в Западном Судане
Этнография - Народы Африки

Сущность английской системы, в отличие от французской, состоит в том, что Англия формально сохраняет старые, традиционные государственные и племенные объединения народов, включая их в общую административную схему, тогда как Франция не признает традиционных «туземных властей» и управляет народом помимо их.

В качестве классического примера применения системы косвенного управления английская литература приводит эмираты Северной Нигерии, населенные народами хауса и фульбе. Как указывалось выше, эти эмираты не оказали сопротивления английскому завоеванию, добровольно признали английский суверенитет; это дало в руки Англии готовый административный аппарат, который надо было только поставить под свой контроль, что она и сделала. Сохранив эмираты, она признала власть эмиров. Сейчас на территории Северной Нигерии имеется 38 эмиратов, представляющих собою миниатюрные вассальные государства. Самый крупный из них, Кано, имеет около 2,5 млн. человек населения, Сокото — около полутора миллиона и самый маленький, Джемаа, насчитывает лишь 17 тыс. Во главе каждого эмирата стоит эмир, султан или шейх, имеющий свой административный аппарат, суд, полицию, тюрьму, свой бюджет и свои источники доходов.

Англия сохранила также государственные образования в Южной Нигерии: королевства Ойо, Ибадан, Илорин, Бенин, Ифе, Иджеша, Эгба. Йлорин, самое крупное из них, насчитывает около 400 тыс. чел населения, Ойо — около 200 тыс., Ифе — только 48 тыс. Ибадан представляет собою большой город с населением около 400 тыс. человек, так же как и Бенин. Во главе этих королевств стоят феодальные владыки, носящие различные титулы: алафина в Ойо, обба в Бенине, яуа в Иджеше, они в Ифе и т. д. Каждый из них имеет в своем распоряжении такие атрибуты государственной власти, как суд, полицию, тюрьмы, административный аппарат и свой бюджет. В 1915 г. Англия признала номинально алафина Ойо главой всех йоруба; в 1916 г. восстановила в Бенине власть обба, в 1897 г. низложенного ею и сосланного; в 1925 г. восстановила конфедерацию ашанти во главе с оманхене Премпехом II. В районах, где высшей формой объединения было племя (северные провинции Золотого Берега и др.), англичане признали верховных вождей племен, наделив их некоторыми атрибутами государственной власти.

Такова в основных чертах схема английской организации «туземных властей». Это только общая схема, в рамках которой существуют бесчисленные вариации; английские колониальные власти проявили исключительную, доходящую до виртуозности, гибкость, приспособляя старые формы к новому колониальному содержанию. Нетрудно видеть, что английский империализм руководствовался при этом соображениями, ничего общего не имеющими с интересами хауса, йоруба или ашанти. Непосредственное управление обширной территорией невозможно без огромной армии чиновников, знающих языки и обычаи этих народов. Подготовить чиновников Англия в короткий срок не могла, а содержание их потребовало бы крупных денежных средств. Система «туземных властей» значительно сокращает расходы на колониальный аппарат, она облегчает политическое порабощение народа, так как прикрывает английское господство видимостью самоуправления. Нетрудно видеть также, что эта система не есть результат намеренного претворения в жизнь заранее сформулированной концепции, как это пытаются представить некоторые этнографы из функциональной школы, прославляющие государственную мудрость колониальных администраторов. Теоретическое обоснование было подведено под эту систему уже post factum.

Этот метод управления вообще не нов. История показывает, что чужеземные угнетатели всюду и везде пытались найти и находили среди порабощенного населения какую-то социальную опору, привлекали к управлению страной местных эксплуататоров, передавая им часть политической власти. Английский империализм в управлении Индией, например, издавна опирался на разного рода феодалов, осуществляя косвенное управление; в той или иной форме эта политика всегда проводилась и в других колониях. Новое состояло в том, что косвенное управление включало всю систему родо-племенной организации с ее традиционными выборными вождями и другими институтами. Новое состояло, следовательно, в том, что Англия взяла курс на консервацию остатков наиболее архаичных институтов первобытного общества, пытаясь найти в родо-племенной верхушке свою социальную опору.

Английская система косвенного управления, как и всякая другая система колониального управления, не оставляет народу никакой самостоятельности, никакого самоуправления: это система политического порабощения, призванная обеспечить империалистическую эксплуатацию колонии.

Признанные английским империализмом мусульманские эмиры и сул~ таны, оманхене Ашанти, обба Бенина, алафин Ойо, верховные вожди племен, вожди и старейшины родов не являются более суверенными владыками, действительными главами своих эмиратов, королевств и племен, какими они были до английского завоевания. Реальная законодательная власть принадлежит английским губернаторам колоний, ответственным только перед английским министерством колоний, правительством и королем. Основные начала колониальной политики разрабатываются и утверждаются в Лондоне, где не представлены ни народы Судана, ни другие колониальные народы. Все эти местные владыки — лишь марионетки в руках английского империализма, не имеющие никакой власти, простые исполнители воли английских губернаторов. Им предоставлено право в рамках общеколониального законодательства решать лишь некоторые местные вопросы под контролем английских резидентов. За эти «услуги» английский империализм дает им возможность эксплуатировать своих «подданных».

Все «туземные власти» имеют свои казначейства и бюджеты, но настолько незначительные, что заниматься какой-либо созидательной деятельностью они не в состоянии, если бы у них такое желание и появилось. Самый крупный из мусульманских эмиратов, Кано, имеет бюджет около 550 тыс. ф. ст. Одно из наиболее крупных племен Сьерра-Леоне — менде — имело в 1945 г. бюджет в 2456 ф. ст. Доходы от горных концессий, от железных дорог, экспортно-импортные пошлины поступают в общеколониальный бюджет. Основную статью дохода составляют отчисления от собираемых «туземными властями» общеколониальных налогов; дополнительными статьями дохода служат местные налоги, разного рода штрафы, рыночные сборы и плата за различные разрешения (лицензии). Все это ложится тяжелым бременем на местное население, уже ограбленное колониальными монополиями и английскими колониальными властями. Главную статью расхода составляет жалованье главам «туземных властей» и их чиновникам. Административные расходы составляют 60—80% всех расходов. На образование и здравоохранение падает около 8% расходов, на сельское хозяйство — меньше половины процента. Бюджеты «туземных властей» расходуются, по существу, на содержание самих этих властей, освобождая от таких расходов колониальный бюджет.

Английские колониальные власти признали «туземные суды». В мусульманских эмиратах судебные функции выполняют специальные судьи — кади, в немусульманских племенах — вожди племен и родовые старейшины со своими советами. В эмиратах суды руководствуются шариатом, среди немусульманских племен — обычным правом. Компетенция судов строго ограничена. Им неподсудны все дела, где одной из сторон, или даже свидетелем, является белый человек, а также дела по «преступлениям против колониальной администрации». На их долю остается огромное количество судебных тяжб и споров между самими африканцами, дела, связанные с семейно-брачными отношениями, земельные споры, дела о наследовании, о воровстве, об оскорблении личности и т. п. В нескольких эмиратах судам предоставлено право выносить смертные приговоры, требующие утверждения губернатора; большинство же судов может лишь приговаривать к разным срокам тюремного заключения и к штрафам. «Туземные суды» всех инстанций находятся под контролем английских резидентов; каждое из решений может быть отменено резидентом.

«Туземные власти» и суды составляют, следовательно, часть колониального аппарата порабощения, а настойчивые попытки английских империалистов выдать их за самоуправление — не что иное, как попытка прикрыть фактическое господство англичан в чужой стране. Это признают и сами колониальные власти: «Не существует двух категорий правителей — британских и туземных, работающих отдельно или в сотрудничестве; есть только одно правительство, в котором туземные вожди имеют точно определенные обязанности и признанный статут наравне с британскими чиновниками»,— говорится в «Политическом меморандуме» в связи с законом «О туземной администрации»1.

Английский империализм выдает «туземные власти» за самобытную форму демократии суданских народов. На самом деле они давно утратили свой демократический характер. Все эмиры, султаны, обба и алафины еще до европейского завоевания представляли собою власть, стоявшую над народом, и опиравшуюся на эксплуататорские слои общества. Каждый из них избирался из одной или нескрльких — по очереди — династических семей, и избрание производилось без какого-либо участия народа2. Но раньше они все же зависели если не от народа в целом, то от его правящей верхушки, которая в конечном счете была как-то связана с народом. Непопулярному алафину глава «совета семи», басорун, мог послать яйцо попугая в знак того, что алафин должен покончить с собой и «очистить» престол для другого. Теперь «туземные власти» совершенно не связаны со своим народом, и алафин, как бы он ни был непопулярен,— если только он послушно выполняет приказы английских властей,— может не бояться, что ему пришлют «в подарок» яйцо попугая.

Эмиры, алафины и прочие равные им «власти» вводятся в должность губернатором колонии, получают от него грамоту и, как символ власти, жезл с серебряной или медной отделкой, в зависимости от ранга. Введение в должность сопровождается пышными церемониями, в которых старинные обряды переплетаются с выступлениями по радио. Вступая в должность, «туземные власти» приносят присягу, но не своему народу, а английскому королю. Вот текст присяги применительно к Нигерии: «Я клянусь именем бога хорошо и честно служить его величеству королю Георгу V и его представителю, генерал-губернатору Нигерии, выполнять законы Нигерии и законные распоряжения губернатора и лейтенант-губернатора, если они не противоречат моей религии...»1

Вожди низших рангов и родовые старейшины утверждаются и вводятся в должность вышестоящими «туземными властями», с одобрения и в присутствии английского чиновника.

Избранный и утвержденный колониальной администрацией «король милостью губернатора», глава «туземной власти», не может быть смещен волею народа. На Золотом Береге после первой мировой войны недовольство крестьян колониальным режимом вылилось в массовое смещение вождей членами племени: за время с 1919 по 1924 г. был самовольно переизбран 41 вождь племени. В связи с этим в 1927 г. был издан новый закон о «туземной администрации», который квалифицирует перевыборы вождя без предварительного согласования с колониальными властями как политическое преступление, а ведущих агитацию за такие перевыборы подвергает суровому наказанию. Но губернатор смещает и сажает в тюрьму представителей «туземной власти», не спрашивая мнения народа.

Колониальная администрация все чаще и решительнее вмешивается в выборы вождей, «рекомендуя» своих кандидатов. При подборе кандидатур колониальные власти руководствуются не старыми традициями, а преданностью кандидата английской колониальной политике, т. е. его готовностью выступить в роли предателя своего народа. Существуют школы, в которые принимаются преимущественно, но не исключительно, дети вождей. Окончившие школу работают чиновниками колониального аппарата и в случае смерти вождя их племени получают преимущественное право, по «рекомендации» колониальной администрации, быть избранными на этот пост, независимо от правил наследования.Из 37 вождей менде четырнадцать до назначения служили в канцеляриях колониального аппарата, десять были фермерами, трое купцами. Нии Квабена Боннэ,— один из влиятельных вождей Золотого Берега, до «коронации» в 1949 г. вел крупную оптовую торговлю.

«Туземные власти», вопреки утверждениям теоретиков английской колониальной политики, не представляют собой ни формы самоуправления, ни тем более демократического управления. Их главы — эмиры, алафины, верховные вожди и пр.—противостоят своему народу не только как слуги английского империализма, но и как худшие эксплуататоры, использующие самые отсталые, феодально-рабовладельческие формы эксплуатации. Право распоряжаться землей служит для них средством получения денежной, натуральной и отработочной ренты. Они используют суды для вымогательства, взяточничества и неоправданных штрафов. В 1939 г. в издании Оксфордского университета вышла книга, написанная одним из местных уроженцев из числа племени тив. Акига — сын одного из членов совета племени и поэтому хорошо информирован. Он рисует мрачную картину произвола, злоупотреблений и вымогательств со стороны вождей; ради своего обогащения они используют любые средства и обирают соплеменников, как только могут. Характерно следующее замечание Акига: «Тив предпочитают идти на суд белого человека, чем к своему собственному вождю»1. Наиболее влиятельные представители «туземных властей» — ведут образ жизни восточных феодальных владык. Алафин Ойо, например, имеет 300—400 жен, множество евнухов и около пятисот рабов2. Мрачное средневековье, заботливо опекаемое английскими колонизаторами, дополняется современным буржуазным комфортом. Эта самая реакционная прослойка колониального населения относится враждебно даже к тем не затрагивающим основ империалистического господства реформам, которые английский империализм вынужден проводить под давлением демократического движения.

Политика английского империализма, направленная на сохранение феодальных владык и родо-племенной организации,— сугубо реакционная политика, отвечающая лишь интересам империалистического господства. Но законсервировать родо-племенную организацию, характерную для первобытно-общинного строя, в условиях капитализма нельзя. Рост товарного хозяйства и классовая дифференциация крестьянства, массовые перемещения людей, переселение в города и рост промышленного пролетариата — всё это несовместимо с существованием старых институтов первобытно-общинного строя. Племенная замкнутость и ограниченность разрушаются, падают племенные различия и племенная отчужденность. Создаются классовые и национальные организации, не знающие племенного деления. Место племенной общности занимают национальная общность и классовая солидарность. Вместе с этим растут демократические силы, борющиеся против империалистического господства, за подлинное, а не фиктивное, в форме «туземных властей», самоуправление. По-старому управлять колониями становится невозможным. Политика опоры на феодальные элементы и родо-племенную организацию терпит крах. После второй мировой войны, в условиях обострения кризиса всей колониальной системы, резкого недовольства широких народных масс, английский империализм стал на путь расширения своей социальной опоры, привлекая на свою сторону растущую национальную буржуазию. Законодательное оформление этого курса выразилось во введении новых конституций взамен старых, принятых после первой мировой войны.

В каждой колонии существует законодательный совет во главе с губернатором. Эти советы нельзя назвать ни законодательными, ни представительными. В Нигерии, например, по конституции 1922 года законодательный совет состоял из 33 английских чиновников и представителей колониальных монополий, шести назначаемых губернатором представителей феодальной знати, и только четыре депутата избирались от городов Лагос и Калабар. Аналогичным образом конструировались советы в Гамбии, Сьерра-Леоне и на Золотом Береге.

В 1946 г. были введены конституции, несколько расширившие представительство от местного населения в законодательных советах, но ни в какой степени не изменившие их антидемократического, колониального существа. Советам попрежнему предоставлялись лишь совещательные права, губернаторы колоний попрежнему оставались их председателями. Эти конституции просуществовали недолго. Под давлением растущего демократического движения Англия пошла на новые политические уступки национальной буржуазии. В 1950 г. разработаны новые конституции, которые, по существу, представляют собою новый конституционный обман.

Нигерия по новой конституции делится на три группы провинций: северную, населенную мусульманами — хауса и фульбе; западную, населенную главным образом йоруба, и восточную, в которой наиболее крупной народностью являются ибо. Каждая из этих групп провинций превращается в некое подобие государства со своим парламентом и правительством, а Нигерия становится федерацией этих государств.

В Северной и Западной Нигерии парламент (Законодательный совет} состоит из двух палат — палаты вождей и палаты собрания; в Восточной: Нигерии, где нет феодальных княжеств, только одна нижняя палата. Палата вождей Северной Нигерии состоит из губернатора (председатель)г трех английских чиновников, входящих в состав совета ex officio, т. е.по должности, всех вождей первого класса (эмиры, султаны и пр.), 37 вождей и советника по мусульманскому праву. Палата вождей Западной Нигерии состоит из 50 вождей, утвержденных в этой должности губернатором, и нескольких европейских чиновников. Палата собрания Северной/ Нигерии состоит из 90 депутатов, избираемых путем сложной, многостепенной и недемократической системы выборов, четырех европейских чиновников и десяти утверждаемых палатой представителей деловых кругов. Аналогично, только с другим числом представителей, конструируются палаты собрания Западной Нигерии и Восточной Нигерии.

Парламент Нигерии состоит из одной палаты представителей в составе 136 избираемых членов и семи высших европейских чиновников. Председателем должен быть нигериец,но за английским губернатором сохраняется право вето. При губернаторе Нигерии, под его председательством, создан совет министров. Из девятнадцати членов совета министров двенадцать избираются палатой представителей, семь членов — высшие английские колониальные чиновники; при этом предусмотрено, что министрами иностранных дел, обороны, внутренних дел, юстиции и финансов должны быть обязательно английские колониальные чиновники.

По конституции Золотого Берега законодательный совет состоит из 84 членов. Из них только 38 могут быть избраны народом, 37 избираются вождями племен из своей среды, шесть европейцев представляют интересы горной промышленности и торговых фирм, трое — из числа английских чиновников. Из 38 депутатов, избираемых народом, 33 избираются от сельских местностей по двухстепенной системе, и только пять депутатов от городов Аккра, Кумаси, Кейп-Кост, Секонди и Такоради избираются путем прямых выборов. Избиратель должен уплатить специальный налог в 4 шиллинга, чтобы получить право быть включенным в списки избирателей. Как и в Нигерии, за английским губернатором сохраняется право вето.

Одновременно английские власти возвестили об «африканизации» колониального аппарата и «широком» привлечении национальной интеллигенции в административный аппарат колоний. На Золотом Береге был создан даже «Комитет по африканизации».

Все это, безусловно, уступка в пользу национальной буржуазии, но уступка, рассчитанная на укрепление английского империалистического господства в Судане. Сохраняя в качестве своей главной социальной опоры феодальную и полуфеодальную верхушку, английский империализм рассчитывает привлечь на свою сторону национальную буржуазию и национальную интеллигенцию. Он создает видимость допущения народа к управлению колониями, сохраняя в своих руках всю полноту реальной политической и административной власти.

Такова английская система так называемого косвенного управления колониями Западного Судана.