Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Шиллуки Восточного Судана
Этнография - Народы Африки

Племена шиллуков во многом напоминают южных соседей — нуэров и динка: у них те же способы ухода за скотом, с летними откочевками на время засушливого периода, та же примитивная техника обработки небольших участков земли под просо и кукурузу. Знакомство с производством металла дало им перевес над окружавшими их раздробленными племенами.

Шиллуки, имевшие сильную военную организацию, подчинили некоторые соседние племена и стали использовать рабский труд. Все это нашло отражение в тех зачатках государства, которые неоднократно отмечали путешественники, проникавшие к шиллукам в середине прошлого века.

Общественное устройство шиллуков еще задолго до прихода европейцев достигло сравнительно высокого уровня развития. Несколько небольших деревень, обычно находившихся в близком соседстве и заселенных членами одного и того же рода, составляли фан, во главе которого стоял родовой вождь. Каждый фан располагал собственными угодьями, которые распределялись между отдельными семьями. Фадо, подразделение племени, занимало определенную территорию, объединяя несколько фанов. Вся же страна шиллуков была разделена между десятью племенами, в состав каждого из которых входило несколько фадо. Вожди племен под- чинялись верховному правителю шиллукского народа — рефу, пользовавшемуся до прихода европейцев значительной властью.

«Дворец» рефа состоял из четырех хижин, обнесенных общей оградой. Такая постройка характерна для любой шиллукской семьи. Семейная жизнь рефа регулировалась существующими нормами экзогамных запретов, и прежде чем подыскать правителю невесту, тщательно проверяли ее генеалогию по линии отца. Реф и ближайшие его родственники по мужской линии были окружены почетом и уважением. При «дворе» соблюдался строгий этикет. Сыновья в присутствии отца закрывали лицо рукой, отворачивались в сторону, и даже жена не имела права смотреть в глаза своему повелителю.

Верховный орган, совет из вождей десяти племен, заседал в присутствии рефа, и его решения были окончательными. Вожди — в прошлом, повидимому, самостоятельные вожди племен — избирались из числа старейшин племен и утверждались в этой роли рефом. Они пользовались большой властью, которая также постепенно становилась наследственной, но были обязаны регулярно являться ко «двору» рефа с отчетами и сопровождать его во время поездок по стране.. Кроме того, они следили за правильным сбором дани и заботились о предоставлении убежища «чужакам».

Шиллуки полагали, что реф носит в себе дух давно умершего легендарного основателя шиллукского народа — ньяканга, который руководит его волей и поступками. В каждом из десяти «округов» было возведено священное жилище, где якобы обитал дух ньяканга. Никто не мог входить в него, кроме поддерживавших чистоту стариков, живших рядом со святилищем. Иногда эта обязанность возлагалась на вдову правителя. Часть животных, предназначенных для жертвоприношения во время религиозных церемоний, шла на пополнение стад святилища. Ежегодно устраивались два торжества: вызывание дождя (перед началом дождливого периода) и праздник, связанный с уборкой урожая. По представлениям шиллуков, от здоровья рефа зависело благосостояние его подданных, и престарелых больных правителей убивали. На практике это имело место еще в середине XIX в.

Реф — не выборное лицо, и звание вождя переходило от отца к сыну по наследству. Вопрос о будущем преемнике решался на «совете десяти», и кандидат из числа возможных наследников подвергался специальным испытаниям, подтверждавшим его силу и ловкость.

Среди шиллуков в большей степени, чем у остальных племен нилотов, было развито рабство, не выходившее, однако, из рамок патриархального рабства. В рабов превращали захваченных военнопленных, рабов покупали и выменивали на скот у арабов, а во время сильных голодовок родители продавали в рабство собственных детей. Наибольшее количество невольников имели реф и вожди округов.

Своеобразные формы приняла у шиллуков «плата за кровь». В выплате пени были заинтересованы не только родственники пострадавшего, но и сам реф, потому что часть пени шла на содержание «двора». За кражу скота и убийство назначалась смертная казнь, и в собственность рефа переходило не только имущество казненного, но и его родственники, становясь одеро (рабами) рефа. За мене'е тяжелые преступления провинившиеся свободные шиллуки также обращались в рабство. Одеро не имели права возвращаться к своим семьям и обязаны были жить неподалеку от резиденции рефа. Реф подыскивал для них жен среди своих рабынь. Дети от таких браков также становились рабами.

Крупные преступления разбирались рефом, мелкие — вождями родов и племен.

Взыскивание с населения дани также было упорядочено. Отдельные роды и подразделения племен обязывались поставлять ко «двору» рефа определенный продукт, одни — зерно, другие — мясо и шкуры некоторых животных. Конфискацией имущества осужденных и наблюдением за сбором дани занимались специальные отряды воинов рефа.

В зарубежной литературе верховный вождь шиллуков реф часто называется королем, а подвластная ему территория — «государством шиллуков». Это неверно. Об образовании государства у шиллуков говорить нельзя.

Шиллуки в конце XIX в. находились на стадии разложения первобытно-общинных отношений, перехода от доклассового общества к обществу классовому, когда еще крепкая структура племени наполнялась новым содержанием, вызванным к жизни постепенным ослаблением рода и усилением хозяйственной роли семьи.

Так жили нилоты еще в начале XX в. Многие из этих форм быта сохранились и до наших дней. За годы своего господства в Южном Судане английские империалисты не создали ни промышленных предприятий, ни хлопковых или иных плантаций. Немногочисленные английские чиновники, опираясь в своей деятельности на вождей племен, занимаются сбором налогов, помогают английским монополиям обирать нилотов путем неэквивалентного обмена и с помощью полиции с тупой жестокостью душат стихийно вспыхивающие среди населения бунты.

Товарно-денежные отношения постепенно проникли и в Южный Судан * ускоряя процесс разложения родо-племенного строя. Этот процесс проходит сравнительно быстро лишь в немногих районах севера страны,, расположенных неподалеку от крупных населенных пунктов, речных портов, торговых центров. В этих местах можно уже наблюдать картину классового расслоения. Выделился слой богачей (вождей племен, родовых старейшин, жрецов), поставленных английскими властями во главе органов «самоуправления». Эти богачи, отвечая за своевременный сбор налогов и выполнение всякого рода повинностей, находят различные пути и для личного обогащения. Они, располагая и лучшими земельными угодьями, и более многочисленными стадами, чем их соплеменники, образуют костяк формирующегося класса эксплуататоров. Некоторая часть южносуданского крестьянства уже обрабатывает их поля, ухаживает за скотом, получая за свой труд либо немного продуктов, либо нищенское денежное вознаграждение. Очень немногие крестьяне могут обходиться доходами от своего хозяйства. Натуральное хозяйство южносуданского крестьянина постепенно превращается в хозяйство мелкотоварное.

Крестьяне продают агентам колониальных монополий скот, кожи, шкуры убитых зверей и приобретают на вырученные деньги необходимые товары — железные и скобяные изделия, ткани, которые в быту южносу- данцев все еще представляют большую редкость. Лишь очень немногие могут позволить себе купить жене платок или дешевенькое ситцевое платье. Денег, вырученных от продажи сельскохозяйственных продуктов, не- хватает, чтобы расплатиться с налогами, долгами, да еще произвести самые необходимые закупки. Крестьяне вынуждены искать какие-то дополнительные источники заработка. Агенты всевозможных частных фирм, пароходных обществ и различных государственных предприятий охотно вербуют в южносуданских деревнях рабочую силу. Заключив контракт, крестьянин попадает в рабскую зависимость от своих временных хозяев. Нилоты, азанде, нуба и другие народы нещадно эксплуатируются на самых тяжелых работах: через девственные заросли они прокладывают новые дороги, заготовляют древесину, роют каналы, расчищают фарватеры заболоченных рек, по бездорожью переносят грузы на большие расстояния. Никакой охраны труда и медицинского обслуживания не существует. Как в мрачные дни работорговли, так и сейчас, в середине XX в. тысячи рабов английского империализма гибнут от истощения и инфекционных заболеваний.

В годы после второй мировой войны английские империалисты приступили к эксплуатации захваченных ими территорий Южного Судана. На вновь орошенные земли провинции Экваториальная (округ Занде) решено переселить 50 тыс. семей нилотов, превратив, таким образом, 250—300 тыс. человек в сельскохозяйственных батраков на хлопковых плантациях. Согласно этому плану, в 1946 г. было переселено 5 тыс. семей, в 1947 — 9 тыс., в 1948 г.— 13 тыс. Общая численность переселенных за эти годы на земли хлопковых компаний превосходит 100 тыс. чел.1 Каждая семья наделяется небольшим участком земли, часть которого обязана засевать хлопком; остальная часть отводится для выращивания продовольственных культур. Так закладываются основы для создания своеобразных резерваций. Нилоты, выселенные в эти поселки, лишаются своих земельных наделов, скота и пашен. Хлопковые компании намерены таким способом приобрести почти бесплатную рабочую силу. Осуществление этого плана — новое бедствие для значительной части южносуданского населения.

Из нилотов издавна формируются суданские войска. Служба в колониальных войсках под начальством английских офицеров — тяжелая повинность, и молодежь стремится избежать ее. Но пребывание в армии все же расширяет кругозор. Демобилизованные солдаты, побывавшие в Северном Судане, охотно рассказывают своим односельчанам о массовых демонстрациях рабочих и городской бедноты, о полицейских репрессиях, о тяжкой доле всего населения Судана.

Школ в Южном Судане почти нет. В 1926 г. на 2—2,5 млн. населения насчитывалось всего четыре миссионерские школы, где обучалось около сотни детей. К1944 г. по английским, явно преувеличенным данным, число учащихся не превышало 10 тыс. чел. Больниц и родильных домов — ничтожное количество..

Южный Судан вплоть до наших дней остается мрдчным заповедником безудержной колониальной эксплуатации. Англия настойчиво проводит политику, рассчитанную на отделение Южного Судана от остальной части страны, намереваясь присоединить его к своим восточноафриканским владениям.