Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Нуэры Восточного Судана
Этнография - Народы Африки

Жизнь нилотов была заполнена каждодневным напряженным трудом. Все члены общества, от подростков до глубоких стариков, принимали участие в работе. Женщина обслуживала дом. Она приносила воду, собирала хворост для очага, готовила пищу, присматривала за детьми, вместе с подростками доила коров (у динка скот доят мужчины), ухаживала за посевами.

Главные обязанности мужчин — заготовка леса для построек, очистка от кустарников земельных участков и их обработка, охрана стад и уход за ними, ремонт и строительство изгородей, жилищ и хлевов.

Деревни нуэров, разбросанные друг от друга на 10—20 км, обычно гнездились на склонах холмов, окруженных полями и пастбищами. Незатопляемая площадь должна была быть достаточных размеров, чтобы не только жилище, но и посевы и выгоны для скота были застрахованы от разрушительной силы разлившихся вод.

Сельскохозяйственный год в этой области разбивается на два периода. С июня по декабрь, во время дождей, население жило в деревнях; с декабря по июнь, в засушливый период,— в летних лагерях. Уже в начале декабря на близких возвышенных лугах выгорает трава, высыхают водоемы. Юноши и девушки выгоняли стада к более отдаленным источникам. В деревне оставалось занятое уборкой урожая взрослое население. Одновременно с полевыми работами ремонтировались хижины, загоны для скота, изгороди. На пастбищах жгли высохшую траву, чтобы облегчить рост молодой травы в первые месяцы грядущих дождей.

Когда жара становилась сильнее, высыхали и эти водоемы, начинались приготовления к далекому и трудному пути на места постоянных летних стоянок. Эти летние лагери иногда бывали удалены от деревень на десятки ^километров, и перегон скота продолжался одну-две недели. Обычно движение происходило в направлении больших невысыхающих рек и их притоков. Некоторые племена, обитавшие вдали от рек, были вынуждены довольствоваться небольшими озерами, лагунами, водой колодцев.

Небольшие лагери насчитывали 20—100 чел., крупные — 200—500 чел. Лагерная жизнь продолжалась с февраля по май, и обитатели временных поселений не давали себе труда строить постоянные жилища. Обычно лагери состояли из одного или нескольких краалей, рассчитанных на несколько семей. На открытом месте, для защиты от внезапного нападения дикеГх зверей, выкапывалась по кругу узкая канава, заполненная колючим кустарником, стеблями кукурузы, высокой травой. За этой оградой, куда на ночь пригонялся скот, строили одну или несколько легких хижин для женщин. Мужчины ночевали на открытом воздухе или за плотными щитами, сплетенными из сухой травы и предохраняющими только от ветра.

Лагерная жизнь начиналась с рассветом. Женщины, мальчики и девочки доили коров. Пастухи выгоняли стадо в поле. Крааль тщательно убирался, и скопившийся за ночь навоз — основное топливо — раскладывался для просушки; это — работа мальчиков. Женщины занимались приготовлением масла и сыра. Мужчины уходили на охоту, либо плели сети, сучили веревки и т. д. К трем-четырем часам пригоняли телят, овец и коз. Затем возвращался остальной скот. Партии охотников и рыболовов отправлялись за жирафами и газелями, ловить рыбу. После вечерней дойки коров и ужина лагерь постепенно замирал.

В случае нехватки воды приходилось рыть колодцы. Эту тяжелую работу выполняли мужчины и подростки. Глубина колодцев доходила до 8—10 м. Горловину колодцев закрепляли своеобразным «срубом» из ветвей кустарников и сухой травы. Вокруг колодцев из глины устраивали вместительное круглое корыто. Скот поили три раза в сутки: утром, в полдень и вечером. Мужчины и подростки ночью наполняли корыто водой для утреннего водопоя. Эта утомительная работа не прекращалась и днем.

Нилоты с большой любовью и знанием дела ухаживали за своими стадами. Скот — породы зебу — чаще белой окраски, с жировым горбом на спине и большими острыми рогами. По величине он уступает крупному рогатому скоту арабских кочевых племен и не отличается силой: во время ежегодных переходов с трудом преодолевает незначительное расстояние и не годится под вьюки. Зебу подвержен заболеваниям, что чаще всего вызывается недостатком соли. Водоемы полны глистов, малярийных комаров, а засушливый период несет с собою чуму. В случае эпизоотии стада рассредоточивались, чтобы воспрепятствовать распространению инфекции. Больных животных изолировали, ухаживая за ними умело и заботливо. Нилоты разводили также мелких коз эфиопской породы и овец. Мясо рогатого скота в пищу употреблялось редко. Нуэры, заботясь о росте поголовья своих стад, закалывали лишь увечных, больных и старых животных, стараясь приурочить это к особым церемониям, свадьбам и т. д.

Молоко и просо служили основной пищей нуэров. Из молока изготовляли масло и сыр. Из проса и кукурузы варили кашу; пекли пресные лепешки из грубой муки, размолотой ручным способом на зернотерке. В конце засушливого сезона ощущалась острая нехватка пищи. Запасы зерна кончались. Недостаток кормов сказывался в низких удоях. Охота и рыболовство начинали играть важную роль как дополнительные источники питания. В высыхающих водоемах и мелеющих реках со времени разлива оставалось много рыбы. Рыбу ловили сетями и били гарпунами.

Узкие и неустойчивые лодки, выдолбленные из цельного древесного ствола,— основное средство передвижения по воде. Но дерево — большая ценность, да и не всегда можно было достать подходящий материал, и часто лодку заменял плот, связанный из стеблей амбача (тростника).

Страна нилотов богата дичью. В саваннах водятся страусы, дрофы, куропатки. Реки и болота изобилуют утками, журавлями и цаплями. Вооруженные тяжелыми копьями, нуэры с успехом охотились на гиппопотамов. Коллективная охота на слонов, когда в облаве участвовало до сотни и более человек, часто приносила успех. На жираф, буйволов и газелей охотились в одиночку с собаками или небольшими группами.

В конце апреля засуху сменяет дождливый период. В конце мая или в начале июня большая часть взрослых вместе со скотом возвращалась в деревню. Влажная, смоченная первыми дождями почва удобна для обработки. Мужчины мотыгами взрыхляли землю, женщины занимались посадкой. Кроме проса и кукурузы, на полях выращивали бобы, табак, тыквы (съедобные и предназначенные для выделки калебас), арбузы, земляные орехи.

Дней через двадцать после посева весь скот снова собирался в деревне. Этот период, связанный с обработкой полей, был еще более насыщен работой. Выгоны находились поблизости от деревни, и наблюдение за скотом поручалось молодежи. В пять часов вечера стада возвращались в деревню и до захода солнца находились неподалеку от просторных хлевов, где размещались на ночь. Юноши по очереди караулили скот, ночуя в хлевах. Хлев содержался в чистоте, каждое утро его тщательно очищали от навоза.

В мае, июне, июле население также с трудом сводило концы с концами. Только в августе созревает кукуруза, в сентябре — просо. Одновременно с уборкой нового (первого) урожая происходила подготовка почвы под посев для второго урожая, сбор которого приходится на декабрь.

Таким образом, осенние месяцы — с сентября по январь — характеризовались сравнительным обилием пищи: коровы давали больше молока, не переводилось зерно, так как промежуток между двумя урожаями составляет всего два месяца. Именно в это сытное время, когда все в сборе, совершались помолвки и свадьбы, торжества, связанные с различными церемониями, и такие трудоемкие работы, как постройка новых жилищ.

Жилища разных племен нилотов хотя и различались несколько по своему внешнему виду, но материал, употребляемый для построек, и техника строительства оставались без изменения. Сначала заготовляли необходимый материал. Шесты и колья промачивали в воде и высушивали. Плели из волокнистых растений веревки; мелко рубили солому проса. В постройке участвовала вся семья. Мужчины возводили стены, покрывали крышу, месили глину, женщины подносили строительные материалы.

Сначала выкапывалась по кругу неглубокая узкая яма, и в нее закладывался «фундамент» — глина, перемешанная с навозом, золой, землей и нарубленной соломой. Из такого же материала возводились стены. Следующий этап работы — постройка легкого и прочного каркасного купола из тонких жердей для поддержки крыши. Обычно этот купол покоился на прочных столбах, врытых в центре хижины. Крыша делалась из толстого соломенного или травяного настила; прочно связанные маты накладывались по кругу один на другой. Такая крыша служила пять- шесть лет и в пору самых сильных дождей не пропускала влагу. Хижины не имели окон, для входа оставляли узкий и низкий проход.

У нуэров ощущался недостаток в железе и камне, и отсутствие этих материалов восполнялось с трудом. В стране не было, например, железорудных месторождений, и нуэры были вынуждены выменивать копья, мотыги и гарпуны у динка. Неудивительно, что еще в середине прошлого века, когда торговля с Северным Суданом почти отсутствовала, нуэры вместо дорогостоящих железных орудий широко пользовались острыми рогами антилоп, ребрами жираф, заостренными кольями из черного дерева, а на полях работали деревянными мотыгами, которые сохранились кое-где и до наших дней.

Некоторые из западных племен динка специализировались на выплавке железа. Руда с высоким процентом содержания железа добывалась в холмистой местности западной части территории динка. Плавка происходила в специальных печах, мало чем отличавшихся от железоплавильных печей Западной Африки. В нижнюю часть высокой, доходящей до 1,2 м печи закладывался плотный слой древесного угля, а на него — слой руды, прикрытый сверху также углем. Расплавленное железо стекало в углубление, сделанное на дне печи. Железо это с успехом шло на выделку необходимых орудий и обменивалось на скот и зерно. Однако развивающаяся торговля с Суданом привела к падению этого ремесла. Динка, так же как и шиллуки,— хорошие кузнецы, и копья их лучше южноафриканских.

При выделке кож применялись каменные, молотки, которые высоко ценились. Зерно размалывалось на глиняной зернотерке деревянным пестиком. Глина широко использовалась в быту нилотов. Из глины изготовляли посуду, котлы для варки пищи,* выкладывали очаги.

Стволы крупных кустарников шли на древки копий и гарпунов, на выделку палиц и пестиков. Для строительства домов и изготовления лодок употреблялись стволы деревьев. Обычно на лодки шла пальма дулеб. Ствол у нее прямой, а мягкая древесина легко поддается долб'ле- нию. Высокие и волокнистые травы саванн и болот давали прекрасный материал для разнообразного плетения. С одинаковым искусством нилоты выделывали вместительные корзины [для сбора урожая, изящные колчаны и легкие цыновки.

Животноводство также давало нужное сырье для поделок. Невыделанными шкурами застилали пол хижины и покрывали шалаши. Кожей обтягивали барабаны, из тонких ремней плели крепкие веревки и ошейники для скота. В водонепроницаемых кожаных мешках переносили грузы, хранили продукты питания. Рога шли на изготовление табачниц, ложек, наконечников для гарпунов, скребков для обработки кож и т. д. За недостатком деревянной посуды пользовались специально выращиваемой тыквой. Высушенная на солнце оболочка тыквы не пропускает воду и удобна для переноски.

Основное оружие нилотов — копья с широким длинным железным наконечником хорошей закалки и шлифовки. Высокие продолговатые щиты изготовлялись из шкуры гиппопотама или быка. Метательная палица, которой нилоты владели с большим искусством, стала охотничьим, а не боевым оружием. На большом расстоянии палицей поражали птиц и мелких животных.

Луки и стрелы, заимствованные от западных соседей, можно было найти лишь у некоторых племен динка и нуэров, обитающих в районе Бахр-эль-Газаль.

У шиллуков и динка наблюдались зачатки отделения ремесла от земледелия. Искусные мастера ходили из деревни в деревню, предлагая свои услуги. Каждый из таких мастеров в совершенстве владел одним видом ремесла: выделкой кож, изготовлением табачных трубок, барабанов, украшений, щитов, шлифовкой наконечников для копий.

Одежда нилотов не отличалась разнообразием. Мужчины шиллуков носили куски хлопчатобумажной ткани, завязанной узлом на левом плече, женщины — длинные свободные рубахи. Обязательная деталь туалета мужчин и женщин — надеваемый на талию тонкий шнурок, часто украшенный бусами. Женщины динка носили спереди и сзади короткие кожаные передники, оканчивавшиеся бахромой. Такие же передники носили нуэры. Браслеты из слоновой кости, меди, дерева и др., различные по форме и величине, украшали ноги и руки. В большом ходу были ожерелья из бус, раковин, тонких волосяных и кожаных плетений. Амулеты — зубы хищных животных, змеиная кожа, пучки лекарственных трав — свешивались на грудь.

Сухие стебли волокнистых растений служили материалом для разнообразных головных уборов. При помощи глины, золы и жидкого навоза им придавали живописную форму, но носили их лишь во время торжественных церемоний. Обычно мужчины и женщины ходили без головного убора, выбривая часть головы и устраивая разнообразные прически. По утрам мужчины натирали лицо и тело золой для предохранения от укусов мошкары.

Значительная часть нуэров сохранила до наших дней многое от первобытно-общинных отношений. Еще в середине XIX в. страна нуэров была разделена между племенами, насчитывавшими до 40—50 тыс. чел., и их подразделениями, дробившимися на отдельные роды. Племена имели особые названия, собственную организацию возрастных классов, диалектальные различия. Каждый род объединял родственные семейные группы, распадавшиеся на патриархальные семьи.

Связи между отдельными племенами не было. Границы племен, проходившие по рекам, холмам и болотам, были четко очерчены, и естественные богатства, заключенные в этих границах, принадлежали определенному племени. Нарушение этих границ членами другого племени вело к конфликту.

Род имел почетное родовое имя (паак), относившееся к какому-либо выдающемуся событию из жизни рода, и собственный тотем — льва, слона, крокодила и т. п. Нуэры и динка считали, что легендарный основатель рода был близнецом того или иного животного. Охотники избегали убивать это животное, считая его своим покровителем. С разложением первобытно-общинных отношений эти институты постепенно утрачивали свое значение.

Во главе племени стоял «владыка земли» — квормуон. Он считался собственником угодий — земли, лугов, водоемов, был арбитром во всех спорных вопросах. Он — главный «лекарь земли», и соплеменники верили, что он обладает чудодейственной силой повышать урожай, возвращать истощенной почве ее былое плодородие, вызывать дождь. Он распределял пахотную землю и луга между отдельными родами. Второй по значению фигурой был «владыка скота» — вудок. Наблюдение за скотом, принадлежавшим членам племени,— его главная обязанность. Он намечал маршруты движения стад к водоемам во время засухи, следил за выполнением необходимых правил при вспышках эпидемий, «лечил» больной скот, совершая «магические» действия. Он также назначал сроки инициаций и следил за выполнением церемонии. Видное место в племени занимал военный предводитель—гванмуот. Считалось, что он также наделен магической силой вождей племени. Он руководил военными операциями, и копье его якобы обладало чудодейственными свойствами.

Эти главные вожди пользовались лучшими угодьями, и их многочисленные стада постоянно пополнялись скотом из стад сородичей. После удачного набега на соседних динка каждый из них получал большую долю добычи. За руководство общественными праздниками, церемониями, свадьбами и т. д. полагалось вознаграждение скотом или продуктами. Но власть главных вождей не была безграничной: окончательное решение важных вопросов оставалось за советом старейшин. Вожди не имели права распоряжаться жизнью и личной собственностью соплеменников и на совете старейшин могли лишь настаивать на том или ином решении, но не приказывать.

Характерно название этих вождей — «владыка земли», «владыка скота» Не случайно общественное положение «владыки скота» было ниже положения «владыки земли». Род как экономическая единица терял свое значение. Это качество приобретала патриархальная семья. Но угодья все еще оставались во владении племени и распределялись между родами (а внутри рода — между отдельными семьями) советом старейшин с согласия «владыки земли». Скот же находился в собственности отдельных патриархальных семей, выступавших как хозяйственное целое. «Владыка земли», наиболее яркая фигура среди вождей, как бы символизировал сохранившееся значение рода — коллективного владельца угодий. Деревни и летние лагери состояли из семейных групп, часто принадлежавших к различным родам.

Брак был патрилокален. Жена переходила в поселение мужа, и счет родства шел по мужской линии. Муж, глава,семьи, распоряжался доходами семьи, возглавлял ее хозяйственную деятельность. Каждая из жен имела отдельный дом, земельный надел, который обрабатывала с помощью детей, и несколько голов скота — основной источник питания. Кроме скота, находившегося в ведении жен, каждое домохозяйство располагало общим стадом, которое шло на покупку жен. и скот, полученный за своих девушек, шел на пополнение стада. Таким образом, уже не род, а отдельные патриархальные семьи составляли хозяйственное целое.

В каждом племени нуэров существовала группа родов, занимавших особое положение. Эти «аристократические» роды — дил — считались хозяевами угодий, как бы стержнем, вокруг которого группировались другие, «неаристократические» роды — рул (чужаки). Дилы были, повидимому, наиболее древними родами, издавна обитавшими в районе своего господства и положившими начало племени. Если член дила оставлял территорию своего племени, то на новом месте он переходил в разряд рул, переставая быть дилом. Деревни обычно принимали название рода дил, хотя семьи, относившиеся к дил, могли составлять в них меньшинство. Нуэры редко говорили о своем роде, не упоминая деревни. Свое место в обществе они определяли прежде всего ссылкой на территорию и только после долгих расспросов указывали на род.

Кровью кончались споры о скоте, потравах, пастбищах и водоемах. Убийство или увечье порождали кровную месть. Родственники убитого по мужской линии были обязаны наказать обидчика, стараясь убить любого из его близких. Месть не распространялась на сыновей брата матери убийцы, сестру отца и сестру матери. Если убийца принадлежал к отдаленному роду, то мирный исход был невозможен. Кровавая плата за обиду, вовлекая все новых и новых участников, кончалась крупными вооруженными стычками между родами и даже подразделениями племен. Только вмешательство вождей, выступавших в качестве посредников между враждебными партиями, могло положить конец кровавой мести. За солидный подарок (бычка, теленка, овцу) он договаривался с пострадавшей стороной о размерах выкупа. Жизнь человека оценивалась в 40 голов крупного рогатого скота, сломанная нога или рука — в десять голов, выбитый зуб — в две. Для выплаты крупных долгов допускалась рассрочка на несколько лет, но, после того как партия пострадавшего .получала половину обещанного, на торжественной церемонии провозглашалось окончание тяжбы. Месть распространялась только на взрослых.

Древний институт возрастных классов еще не так давно существовал tH среди нилотов. Над юношей в возрасте 13—16 лет совершалась особая ^церемония, знаменовавшая переход подростка в группу мужчин. Период церемонии падал на осень, когда прохладная погода и изобилие фруктов способствовали быстрому выздоровлению после мучительной операции. «Владыка скота» ударами барабана возвещал о начале торжества. Эта весть разносилась по всем деревням племени (обычно время церемонии во всех племенах совпадало).

Юноши были окружены особым вниманием. Родители заготовляли пищу (главным образом молочные продукты); в день торжества утром специальный оператор наносил на лоб каждого испытуемого шесть разрезов. Юношей на два месяца помещали в особую хижину, выстроенную коллективно. Когда они выздоравливали, в деревне снова наступал праздник. После ряда церемоний (купанья в реке, ритуальной окраски и т.д.) отцы дарили сыновьям копье, гарпун и быка. Юноши уже считались мужчинами — пастухами.

Мужчины, принадлежавшие к одному возрастному классу, считали друг друга «братьями» и не имели права жениться на дочери товарища. Браки между их детьми также были запрещены, так как для детей все они были «отцами». Члены одного и того же возрастного класса пользовались взаимной поддержкой, относились с уважением к членам старших классов, требуя такого же отношения к себе со стороны младших.

Юноша, «став мужчиной», получал формальное право жениться, но на практике мужчины женились лет тридцати. Девушка, до замужества находившаяся на попечении брата матери, пользовалась относительной свободой. Потеря девственности не считалась большим преступлением. Плата за жену была высокая и в некоторых районах страны достигала 40 голов крупного рогатого скота. Вдова, разведенная и девушка ценились по-разному.

Брак считался состоявшимся после рождения первого ребенка. Бездетность служила основанием для развода, и скот, полученный за бездет- ную жену, возвращался обратно.

Первые два-три года «молодая» продолжала жить в доме отца, а муж, частый гость, работал в хозяйстве тестя. Только после выплаты определенной части (обычно половины) обусловленной «цены за невесту» муж перевозил жену в свою деревню.