Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Промышленность и транспорт стран Магриба. Религия. Расовая дискриминация
Этнография - Народы Африки

Промышленность стран Магриба развита слабо. Единственная отрасль промышленности, которая интересует империалистических хозяев, — горная промышленность: добыча фосфатов, железной и марганцевой руды, свинца, ртути и т. п., а в последнее время и нефти. Французские колонии Северной Африки—мировой поставщик фосфатов, уступая по размерам добычи, среди стран буржуазного мира, только США; в 1951г. было добыто 7162 тыс. тонн. Фосфаты добывают во всех французских колониях, наибольшая часть приходится на Марокко. Остальные отрасли горной промышленности (добыча железной руды, марганца, свинца, цинка и др.) развиты очень слабо. Обрабатывающая промышленность незначительна и связана с переработкой сельскохозяйственного сырья. Лишь в Тунисе имеются заводы по переработке свинцовых руд.

«В Алжире добывается руда, ее вывозят в Англию, а оттуда по вздутым ценам привозят в Северную Африку металлоизделия. Даже керамическую смесь для производства фаянса вывозят из страны, а фаянсовую посуду мы получаем из-за границы»,— так характеризует колониальный характер промышленности стран Магриба секретарь объединения профсоюзов города Орана Башир Мерад1.

Почти вся горная и обрабатывающая промышленность находится в руках иностранных компаний. После второй мировой войны промышленность стран Магриба, в первую очередь горная, постепенно переходит в руки американских капиталистов. Американские компании контролируют добычу свинца, получили концессии на поиски и разработку нефтяных месторождений, построили химический комбинат в Алжире и т. д. В ноябре 1950 г. администрация плана Маршалла приняла решение вложить в марокканскую промышленность 6 млрд. франков.

Промышленность стран Магриба развивается крайне медленными темпами. Так, например, в Алжире число рабочих и служащих, занятых в обрабатывающей промышленности, увеличилось с 98 тыс. в 1926 г. до 122 тыс. в 1948 г., т. е. всего на 25%, между тем как все население страны за эти же годы увеличилось на 43%. Общий удельный вес обрабатывающей промышленности в экономике Алжира крайне незначителен: в 1948 г. в этой отрасли хозяйства было занято лишь4,7% всех рабочих и служащих страны. В 1948 г. в Алжире насчитывалось 328 промышленных предприятий фабрично-заводского типа (занимающих более 50 рабочих каждое); в 1950 г. их число снизилось до 284. Соответственно число рабочих, занятых на этих предприятиях, снизилось с 41,5 тыс. до 36,7 тыс.

В Марокко обрабатывающая промышленность получила некоторое развитие во время второй мировой войны. Но и здесь удельный вес промышленности незначителен (9,2% всего самодеятельного населения страны), а ее отраслевая структура отражает колониальный характер экономики: более половины всех рабочих занято в текстильной и пищевой промышленности; на долю металлообрабатывающей промышленности приходится лишь 10% общего числа рабочих. Большая часть сырья, добываемого в стране, попрежнему не перерабатывается на месте, а вывозится за границу.

Для вывоза сырья империалисты построили сеть железных и шоссейных дорог, портов. Всю территорию Магриба пересекает железнодорожная магистраль, соединяющая Марракеш и Касабланку на побережье Атлантического океана с Тунисом и Габесом на восточном берегу Магриба. От основной магистрали отходят вглубь страны, на юг, железнодорожные линии, так называемые линии проникновения: отУджды на Колон-Бешар, от Сиди-бель-Аббеса на оазис Фигиг, от Алжира на Джельфу и от Константины на оазисы Бискра и Туггурт. Все эти линии имеют, кроме того, большое военно-стратегическое значение.

От главной магистрали отходят железные и шоссейные дороги, ведущие к морским портам, связывающим Северную Африку со всем миром. Здесь можно встретить суда не только под французским, но и под советским, английским, норвежским, американскими прочими флагами. Крупнейшие из портов были использованы во время второй мировой войны для высадки войск союзников, действовавших против фашистской Германии и ее сателлитов. Военно-стратегическое значение Северной Африки учтено американскими империалистами, и они теперь ведут там работы по устройству и расширению аэродромов, переоборудованию портов, постройке новых автострад на всем побережье от Марокко до Красного моря. Пытаясь развязать новую мировую войну, правящие круги империалистических государств с США во главе рассматривают Северную Африку как плацдарм в войне против Советского Союза и стран народной демократии.

Рабочий класс

В Алжире, по данным переписи 1948 г., насчитывалось 430 тыс. рабочих и служащих, занятых во всех отраслях, кроме сельского хозяйства, в том числе 20 тыс. в добывающей и энергетической промышленности, 122 тыс. — в обрабатывающей, 40 тыс.— на строительстве, 57 тыс.— на транспорте, 66 тыс. городских чернорабочих, 125 тыс.— в прочих отраслях (торговля и др.)* Если к этой цифре добавить сельскохозяйственных рабочих и 350 тыс. безработных, численность алжирского пролетариата составит около 1200 тыс. чел.

Во французской зоне Марокко, по данным переписи 1947 г., насчитывалось 440 тыс. рабочих и служащих (не считая занятых в сельском хозяйстве, в государственных и общественных учреждениях), в том числе 29  тыс. в добывающей промышленности, 146 тыс.— в обрабатывающей, 48 тыс. — на строительстве, 27 тыс.— на транспорте, 190 тыс. прочих. Если к этому добавить 150 тыс. наемных сельскохозяйственных рабочих и 200—300 тыс. безработных, то общая численность марокканского пролетариата составит 800—900 тыс. чел.

В Тунисе число занятых рабочих, включая батраков, достигает 250— 300 тыс.; безработных — 200 тыс.

Таким образом, общая численность пролетариата стран Северной Африки (исключая испанскую зону Марокко и Ливию, по которым сведений нет) достигает приблизительно 2,5 млн. чел.

Во всех странах Северной Африки издавна сложилось такое колониальное распределение труда, при котором европейцы использовались преимущественно в качестве квалифицированных рабочих, арабы и берберы — как чернорабочие. Однако в последние 10—15 лет потребность в квалифицированной рабочей силе сломала эту систему распределения труда, и многие рабочие коренных национальностей приобрели квалификацию.

В этом отношении показательны изменения в национальном составе алжирского рабочего класса. В 1936 г. европейцы составляли 68% всех промышленных рабочих Алжира, арабы и берберы — 32%. К 1948 удельный вес европейских рабочих в промышленности Алжира снизился до 37%, а рабочих арабов и берберов повысился до 63%. Среди транспортных рабочих удельный вес арабов и берберов повысился за то же время с 30 до 48%, среди строителей — с 27 до 52%. Изменился и национальный состав населения городов. С 1936 по 1948 г. численность европейского населения алжирских городов снизилась с 692 тыс. до 671 тыс. чел., в то время как численность коренного, арабо-берберского населения этих городов более чем удвоилась— с 554 тыс. до 1138 тыс. чел. В 1936 г. европейцы составляли 55% всего городского населения страны, в 1948 г.— только 38%. Эти изменения вызваны притоком разоренных арабских и берберских крестьян в города, в результате чего здесь происходит процесс коренизации пролетариата.

Аналогичные изменения происходили и в Марокко, и в Тунисе.

Характерной особенностью для всех стран Северной Африки является наличие огромной резервной армии безработных, постоянно пополняемой притоком в города разоренных крестьян. Множество безработных в поисках заработка переходит с места на место, выполняя за гроши любую временную работу как в промышленности, так и в сельском хозяйстве, и в других отраслях труда.

Следует отметить, что значительная часть рабочих рассеяна на'мелких предприятиях. Так, в Алжире в 1948 г. лишь 30% промышленных рабочих были заняты на предприятиях фабрично-заводского типа (насчитывающих свыше 50 рабочих каждое); остальные работали в мелкой промышленности и ремесле.

Несмотря на наличие во Франции безработицы, французские капиталисты, в поисках максимально дешевой рабочей силы, вербуют для своих предприятий в метрополии рабочих из Северной Африки. В настоящее время во Франции находится около 500 тыс. североафриканских рабочих. Постоянная эмиграция их во Францию сопровождается обратным процессом: возвращением значительной их части в родные страны, где вернувшиеся пополняют ряды местного пролетариата.

Положение рабочих масс стран Магриба в послевоенные годы катастрофически ухудшилось . Цены на товары массового потребления по сравнению с довоенным 1938 г. выросли примерно в 25—26 раз, а заработная плата увеличилась лишь в 12—13 раз. Покупательная способность сократилась вдвое. Самый высокий месячный заработок алжирского рабочего в 1950 г. равнялся 15 тыс. франков, а обычный заработок — 9— 10 тыс., что составляет менее половины прожиточного минимума. Этих денег достаточно, чтобы питаться картофелем и похлебкой из ячменя. Около одной пятой заработка уходит на квартирную плату, вернее на оплату жалкой лачуги. Поисками средств существования заняты обычно все здоровые члены рабочей семьи. Многие женщины вынуждены работать в качестве прислуги в особняках европейских и мусульманских богачей. Дети чистят обувь в европейской части города или торгуют газетами. Ничтожные заработки детей и женщин часто являются единственным источником дохода рабочей семьи, так как многие рабочие подолгу не имеют работы. Безработица в последние годы стала массовым явлением. В Алжире, например, в 1953 г. насчитывалось более 300 тыс. безработных.

Рабочие ведут тяжелую борьбу с предпринимателями и колониальной администрацией, поддерживающей монополистов. Одна забастовка следует за другой. Рабочее движение стран Магриба одержало крупнейшую победу, добившись уничтожения расового барьера, ликвидации раскола рабочего класса по расовому признаку. Вопреки расистской пропаганде и расистской практике колониальных властей, в странах Магриба теперь существует единое профсоюзное и рабочее движение, в котором на равных правах участвуют и европейские и арабские рабочие.

Борьбу за свои непосредственные экономические интересы рабочий класс органически связывает с борьбой за ликвидацию колониального режима и расовой дискриминации, за демократию и за мир.

Религия

Коренное население всей Северной Африки исповедует.ислам, отличающийся некоторыми особенностями. Наряду с официальной доктриной ислама — заветами пророка и первых халифов Мекки и Медины, изложенными в Коране и хадисах, большое значение получил культ святых, отчасти связанный с суфизмом, отчасти коренящийся в древних, еще доисламских культах. Широко развиты различные религиозные братства; история некоторых из них восходит к XI в. Мусульманские верования перемежаются с различными магическими обрядами и обычаями местного доисламского происхождения.

Идеологией этих братств, временами служивших феодальному строю, временами возглавлявших антифеодальные движения кочевых племен, являются мистические учения суфизма, которые были в XI в. включены в ортодоксальный ислам. В Северной Африке в настоящее время наиболее известны братства кадирия, ъиадилия и сенусия.

В Триполитании и Киренаике весьма распространено братство сенусия, возникшее в XIX в. Основателем его был бербер из племени улад- сиди-юсуф, сиди Мухаммед бин-Али ас-Сенуси, родившийся в 1791 г. в Турше около Мостаганема (Алжир). В 1843 г. он придал братству характер военной организации. Центром его деятельности были горные районы Киренаики и оазис Джарабуб.

Сенуситы создали политическую организацию, которая в прошлом веке вела борьбу с турками, а в XX в.— с итальянцами. В настоящее время сенуситскую феодальную знать используют в своих империалистических интересах англичане и американцы. Лидер сенуситов — Мухаммед Идрис стал королем Ливии.

Расовая дискриминация

По отношению к коренному населению колониальные власти проводят политику расовой дискриминации. До второй мировой войны арабы и берберы, с точки зрения французского колониального законодательства, считались не гражданами, а «туземцами», «подданными» Франции. Они не пользовались избирательным правом. К ним применялась особая система законов, «туземный кодекс», лишавший их всех прав (в том числе свободы слова, печати, собраний, союзов и т. д.) и предусматривавший для них более суровые наказания за все проступки, чем для французов. На многие административные посты «туземцы» не допускались, а их представители в разного рода комиссиях назначались французскими властями. Эти ограничения сказывались и во многих других отношениях. Местное население выплачивало особые подати под общим названием «арабская подать». Она состояла из определенного налога на скот и вьючных животных, десятины с урожая и целого ряда специальных местных налогов. Рабочие — арабы и берберы — получали меньшую заработную плату, чем французы. Мусульманам выдавались особые разрешения на передвижение по стране, на паломничество в Мекку, на устройство религиозных процессий и т. д. За нарушение этих правил они подвергались ответственности в административном порядке.

После второй мировой войны конституцией 1946 г. арабы и берберы французских колоний Магриба признаны гражданами Французского союза наравне с лицами французской национальности Но это положение конституции до сих пор остается мертвой буквой закона; в действительности и сейчас сохраняется два разных режима: один — для арабов и берберов, другой — для французов.

Политика французского империализма по отношению к народам колоний, равно как и политика английского, бельгийского или любого иного империализма, отличается крайним цинизмом и лицемерием. Франция объявила алжирцев «французскими подданными», но не дала им даже тех элементарных прав и возможностей, которыми располагают французы. Социальное законодательство даже в Алжире, который считается объединением французских заморских департаментов, иное, чем во Франции. Установленный законом минимум заработной платы ниже, чем во Франции, пособия многосемейным арабам меньше, чем многосемейным французам, и т. д. Народы стран Магриба, создавшие в прошлом богатую и своеобразную культуру, «испытывают садистское пренебрежение к себе со стороны представителей колониального режима, являющееся порождением расизма»1.

Империалистические раоовладельцы третируют эти народы как народы «низшей» расы, издевательски относятся к их древней национальной культуре. Живой и богатый арабский язык, на котором говорит подавляющее большинство населения этих стран, рассматривается колониальными властями как второстепенный, а в Алжире даже как иностранный язык. Общеобразовательных школ с преподаванием на арабском языке совсем мало, а в смешанных школах, которые преобладают, обучение ведется на французском языке. Колонизаторы стараются уничтожить национальные традиции народов, заставить их забыть свое прошлое. Изучение истории Северной Африки в школах начинается лишь с истории империалистических захватов — с истории порабощения народов; ученикам внушают, что прошлое их народов не заслуживает внимания. Французские империалисты прямо и открыто провозгласили основным принципом своей политики принцип ассимиляции — офранцуживания коренного населения африканских колоний, уничтожения национальной культуры.

Империалисты лишили народы Магриба возможности получать образование. В Марокко в 1950 г. только 7% детей школьного возраста посещали школы; в Тунисе из 600 тыс. детей школьного возраста учатся только 90 тыс.; в Алжире в 1951 г. около полутора миллиона детей школьного возраста не были охвачены обучением. На все страны Магриба имеется один университет в Алжире, и в нем в 1951 г. училось всего лишь 200 студентов из местного, африканского населения.

Страны современного Магриба — это страны социальных контрастов: наряду с яркой, бьющей в глаза роскошью иностранных богачей — потрясающая нищета, темнота и невежество угнетенного коренного населения. В Тунисе 50% детей больны трахомой, 30% —туберкулезом и нет ни одной детской больницы. В Марокко в сельских районах один врач приходится на 120 тыс. чел.; колониальные власти содержат в Марокко только 200 врачей, но 14 тыс. полицейских.