Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА



Народы Северной Африки под гнетом имперализма
Этнография - Народы Африки

НАРОДЫ СЕВЕРНОЙ АФРИКИ ПОД ГНЕТОМ ИМПЕРИАЛИЗМА

В результате установления империалистического господства развитие стран Северной Африки было подчинено действию основного экономического закона современного капитализма. В целях выкачивания из этих стран максимальной капиталистической прибыли, в целях их закабаления и систематического ограбления, иностранные монополии захватили ключевые позиции в экономике и поставили на службу своим интересам созданный в этих странах после завоевания аппарат колониальной власти.

В Алжире, формально превращенном в колонию, было установлено полновластие французского генерал-губернатора, французских колониальных генералов и чиновников, при полном бесправии местного населения. Такой же режим насаждался итальянскими империалистами в Ливии. В Тунисе и Марокко, которые были объявлены протекторатами, наряду с полновластным французским и испанским аппаратом колониальной власти, был сохранен в качестве вспомогательного «туземный» феодальный государственный аппарат — правительства тунисского бея и марокканского султана, находившиеся под полным контролем иностранных чиновников. Однако при всем этом различии назначение колониальной государственной надстройки и там, и здесь одинаково: она призвана обслуживать интересы поработивших страну иностранных монополий и подавлять сопротивление эксплуатируемого населения.

Накануне второй мировой войны система колониального управления в Алжире имела следующие формы. Высшая административная власть принадлежала французскому генерал-губернатору. Страна разделялась на две части: одна из них подчинялась гражданским, другая — военным властям. К первой относились территории, уже давно «освоенные», со значительным количеством французского населения — прибрежная полоса, область Телля и большая часть плоскогорья. Всей остальной страной—Сахарским Атласом и Алжирской Сахарой—ведали военные власти. Области, находившиеся в ведении гражданских властей, были разделены на три департамента: Оран, Алжир и Константина. Они имели управление, сходное с устройством департаментов самой Франции. От французского населения этой части страны избирались депутаты во французский парламент. Каждый департамент состоял из округов и более мелких подразделений, называемых по французскому образцу «общинами». В отличие от метрополии, алжирские общины с европейским населением назывались полноправными, общины с местным населением — «смешанными». Во главе последних стояли хакимы, которых назначали французские власти из среды местной знати.

В Тунисе правительство состояло из одиннадцати французских высших чиновников и трех министров-тунисцев. Последние формально подчинялись бею, но целиком зависели от французского генерального резидента, который был фактическим главой правительства. При этом тунисские министры имели крайне ограниченный круг функций (мусульманские духовные суды, духовные имущества, религиозное образование, двор бея). Основные отрасли управления были монополизированы французами.

С 1923 г. в Тунисе существовало представительное собрание, так называемый Большой Совет, в составе двух секций — французской и тунисской. Французская секция представляла в 1936 г. 108 тыс. французов, тунисская — 2400 тыс. тунисцев, но права этих секций были одинаковы. Обе секции в основном состояли из крупных помещиков, купцов и финансистов. Основной задачей Большого Совета было рассмотрение бюджетных вопросов, однако окончательные решения всегда принимались французским генеральным резидентом.

Вся страна делилась на округа; во главе каждого стоял каид. В руках каида формально сосредоточивалась вся власть в округе; он заведовал сбором податей, вершил суд и имел в своем распоряжении отряды жандармерии. До последнего времени в Тунисе сохранялся старый феодальный порядок: каид получал свое содержание из податей, собираемых им со своего округа. Каждый из округов состоял в свою очередь из небольших районов, управляемых шейхами. Эти шейхи считались ответственными за порядок и за своевременный сбор податей. Такова в общих чертах была система местной администрации Туниса. Эта система всецело находилась под контролем французских чиновников. Ни одно распоряжение каида не было действительно без утверждения стоящего над ним французского «гражданского контролера», а министры бея были обязаны подчиняться французскому генеральному резиденту, которому принадлежала вся полнота власти в стране.

Подобно Алжиру, французские власти разделили Тунис на две зоны: северную и южную. В южной находилось бюро по «туземным делам», она управлялась военными властями, там сохранялось военное положение. Северная часть Туниса была разделена на районы, во главе которых стояли французские «гражданские контролеры», руководившие действиями местных каидов. Так же, в основных чертах, была организована система колониального управления Марокко, где, наряду с полновластным иностранным генерал-резидентом и его чиновниками, сохранялось султанское правительство и его наместники — каиды.

«Конституционные реформы», проведенные французским правительством после второй мировой войны, по существу не изменили колониальной системы управления. «Мы все отдали в распоряжение французских властей для ведения войны против фашистского порабощения,— говорил делегат демократических сил Марокко на Втором Всемирном Конгрессе Сторонников Мира.— Но эти жертвы не были оценены теми, кто считает, что колониальные народы представляют собой массы людей, пригодные только для эксплуатации»1.

Демократические партии стран Магриба, и в первую очередь коммунистические партии, потребовали после войны ликвидации режима протектората в Марокко и Тунисе и колониального статута Алжира, признания их самостоятельными государствами. Коммунистическая партия Франции требовала положить конец преступной колониальной политике, избавить народы заморских территорий от гнета в любых^ его" формах, помочь им освободиться.

Подавляя со всей жестокостью демократические движения, правящие круги Франции были все же вынуждены внести некоторые изменения в форму управления, явившиеся, однако, всего лишь переменой вывесок. Алжир из колонии превратился в объединение «трех заморских департаментов», протектораты Марокко и Тунис — в «присоединившиеся государства». Алжир получил представительное собрание — ассамблею; но коренное население (90% всего населения) имеет в нем столько же представителей (60), сколько и европейское население Алжира (10% населения). Верховная власть сохранилась в руках генерал-губернатора, ответственного лишь перед французским правительством и имеющего право вето в отношении решений представительного собрания.

Не изменилось по существу положение и в Тунисе. Хотя число мини- стров-тунисцев было увеличено, а министров-французов сокращено, тем не менее фактическим руководителем правительства является не тунисский премьер-министр, а французский генеральный секретарь Совета министров. Тунисское правительство попрежнему подчиняется французскому генеральному резиденту, сохранившему всю полноту власти в стране; при каждом тунисском министре сохраняются полновластные французские советники. С 1954 г. решено заменить «Большой совет» «Тунисским собранием», также имеющим лишь совещательные функции. Наряду с этим органом, формально представляющим все население страны (свыше 3 млн. чел.), учреждается «Представительная делегация французов, проживающих в Тунисе», представляющая лишь 144 тыс. чел., но наделенная теми же правами, что и «Тунисское собрание». В Марокко также ничего, по существу, не изменилось. Попытка султанского правительства проводить самостоятельную политику, не угодную французским империалистам, привела к изгнанию султана из страны.

Некоторые политические перемены произошли в Ливии. После изгнания итало-германских войск Триполи и Киренаику оккупировали английские, а Феццан — французские войска. Здесь стали бесконтрольно хозяйничать и США, превратившие Ливию в свою военно-морскую и военно-воздушную базу. Под давлением делегации СССР четвертая сессия Генеральной ассамблеи ООН вынесла решение создать не позднее января 1952 г. независимое единое государство Ливию, включающее Триполита- нию, Киренаику и Фецц (Феццан).

В конце 1950 — начале 1951 г. состоялось Учредительное собрание, которое под диктовку англо-американских и французских оккупантов провозгласило Ливию федеративным государством, а эмира Киренаики Мухаммеда Идриса ас-Сенусси — его королем. В феврале 1952 г. были проведены выборы в федеративный парламент, состоящий из 35 депутатов от Триполитании, 15—от Киренаики и 5—от Феццана. Выборы проходили под руководством военных оккупационных властей, в обстановке полицейского террора. Когда в ходе выборов обнаружилось, что оппозиционная королю партия Национальный конгресс Ливии пользуется массовой поддержкой населения (в г. Триполи, например, она завоевала все пять мест), оккупационные власти спровоцировали кровавые стычки с полицией, в результате чего было много убитых и еще больше раненых. Лидера оппозиционной партии Башира ас-Саадави, обвинив в подстрекательстве к беспорядкам, арестовали и выслали в Египет, а его партию запретили. Таков был первый урок буржуазной демократии, который дали народам Ливии действующие от имени Организации Объединенных Наций империалистические оккупанты.

Ничего не изменилось в положении страны. Фактически она превратилась в совместное владение империалистических держав. Федеративное устройство дает им возможность распределять сферы влияния и властвовать, разделяя.

В целях эксплуатации народов Северной Африки колониальные державы лишили значительные массы коренного населения земли, передав ее иностранным компаниям и отдельным крупным колонистам. Сразу же после завоевания, еще в период доимпериалистический, французские колонизаторы захватили в Алжире, в районе Телля, огромные земельные массивы и создали на части этих земель крупные капиталистические плантации. Все пастбищные земли кочевых племен были объявлены собственностью Франции.

Перед второй мировой войной европейцы владели в Алжире 2344 тыс. га, т. е. почти половиной всех обрабатываемых земель, и притом самыми лучшими. Наиболее ценна для земледельческого хозяйства прибрежная полоса Телль, плодородная и хорошо орошаемая горными речками, где и расположены земли европейцев. Среди этих землевладельцев имеется небольшая группа мелких колонистов, ведущих хозяйство собственным трудом, но три четверти земли принадлежит крупным компаниям и владельцам, у которых средняя площадь владений превышает 300 га. Больше 70% местных арабо-берберских землевладельцев имеют участки средним размером в 4 га. Как сообщал секретарь Центрального комитета Алжирской коммунистической партии Башир Хадж Али в докладе на

VI съезде партии в феврале 1952 г., 700 тыс. крестьянских семей совсем не имеют земли и составляют многочисленную армию батраков и издольщиков. Более или менее аналогичная картина наблюдается в Марокко и Тунисе. В Марокко европейцы захватили пятую часть обрабатываемых земель.

Захват земель капиталистическими монополиями Франции и крупными французскими колонистами вызвал обнищание крестьянских масс, способствовал усилению их эксплуатации иностранным капиталом и местными помещиками, но не привел к преобладанию крупного капиталистического производства в сельском хозяйстве стран Северной Африки. Такое производство, основанное на эксплуатации наемных рабочих, получило значительное развитие лишь в отраслях, требующих более сложной агротехники, например в виноградарстве и виноделии, отчасти в садоводстве и в производстве ранних овощей. В зерновом же хозяйстве как местных, так и французских помещиков попрежнему преобладают полуфеодальные методы эксплуатации, различные виды кабальных отработок. Наиболее распространенной формой кабальной издольщины является хаммасат.

Крестьянин-хаммас (что по-арабски означает пятйнник) — мелкий производитель, лишенный земли, не имеющий ни семян, ни скота, ни средств орошения, ни даже примитивного инвентаря, вынужден арендовать у помещика клочок земли и обрабатывать его помещичьими средствами производства, отдавая взамен 4/5 собранного урожая.

Устный обычно контракт заключается в сентябре сроком на десять месяцев, от посева до окончания обмолота зерна. Помещик сверх того выдает хаммасу небольшую ссуду деньгами и зерном. Все это должно быть возвращено натурой после обмолота урожая.

Нередко хаммас не может выплатить полученную им ссуду. В этом случае он остается в кабале у помещика. Он может перейти к другому землевладельцу лишь в том случае, если последний уплатит его долги. По окончании обмолота хаммас остается до нового посева у помещика, выполняя разные работы по хозяйству (уход за скотом, доставка воды, топлива и т. п.).

Пользуясь острой нуждой и безземелием крестьянства, помещики снижают долю хаммаса до х/6, 1/7 а зачастую и до 1/10. В связи с этим, наряду с общепринятым термином «хаммас», возник новый термин — «ашшар», что значит десятинник. Можно представить себе положение арендатора, который получает за свою работу лишь 1/10 урожая.

Наряду с издольщиной в сельском хозяйстве стран Магриба, особенно в плантационном, применяется и наемный труд сотен тысяч обездоленных батраков. Экспроприацией земель империалисты достигли сразу двух целей: приобрели огромные земельные угодья и обеспечили приток дешевой, почти даровой рабочей силы.

В наши дни капиталистические отношения не только господствуют в городах и на побережье Северной Африки, но и проникают во внутренние сельские районы. Развитие плантационных и фермерских хозяйств, а также капиталистических предприятий, специализирующихся на обработке сельскохозяйственной продукции, главным образом на производстве вина и оливкового масла, способствовало формированию сельского пролетариата. В деревне идет процесс классового расслоения крестьянства. Миллионы крестьян разоряются, теряют клочки земли, превращаются в батраков и хаммасов. В то же время выделяется узкая кулацкая прослойка, занимающаяся ростовщичеством, скупающая у разоренных крестьян их земли, эксплуатирующая закабаленных издольщиков и батраков.

Капиталистическое развитие стран Магриба пошло по колониальному пути. Господство империалистических монополий и рост капиталистических отношений сочетаются здесь с сохранением значительных пережитков феодализма. Даже на плантациях капиталистические методы эксплуатации переплетаются с полуфеодальными (кабальные отработки, эксплуатация «батраков с наделами», принудительный труд, различные формы издольщины). Многие французские компании и помещики сдают большую часть своих земель в кабальную аренду хаммасам. Одним из характерных примеров полуфеодальной эксплуатации является мугараса. Сущность ее сводится к тому, что издольщик, посадивший на земле плантатора плодовые деревья, выращивает их в течение нескольких лет — пока они начнут приносить плоды. По условиям договора, он должен получить в собственность какую-то часть выращенной им плантации. Но за эти годы он неизбежно входит в долги и отдает плантатору в покрытие долгов полагающийся ему участок. Крупнейшие плантации оливкового дерева, покрывающие тунисский Сахель и принадлежащие французским капиталистам, выращены именно таким образом.

В то же время колонизаторы сохранили собственность местных феодалов на принадлежавшие им земли (за исключением случаев так называемой «политической конфискации», когда земли отдельных феодалов, принимавших участие в борьбе против иностранного господства, экспроприировались); сохранили они и старые феодальные методы эксплуатации крестьянства, живущего на этих землях.

На побережье и в ряде горных районов первобытно-общинные отношения исчезли еще до французского завоевания, уступив место феодальным или патриархально-феодальным отношениям. Во внутренних районах стран Магриба до сих пор сохраняются полупатриархал'^ные, полуфеодальные отношения.

В горах Высокого Атласа и Анти-Атласа существуют и поныне сельские общины, быт и устройство которых дают представление о далеком прошлом народов Северной Африки. Они встречаются в деревнях провинции Сус, в южном Марокко, расположенных в горах на высоте 1800—2000 м между Демнатом, верховьями р. Дадес и океаном. Дома в этих деревнях построены из камня и лепятся около скал, часто крыша одного дома служит двором другого. В центре поселений нередко возвышается башня, служившая некогда убежищем в случае нападения воинственных соседей. Население деревни Состоит из нескольких больших семей. Большая семья занимает отдельный дом, где живут вместе родители и их сыновья с женами и детьми. Каждая такая семья имеет своего главу, который представляет ее во всех общественных делах. Группа деревень, в районе примерно 50 км2, объединяется для выполнения некоторых общественных работ и в целях самозащиты. Во главе объединения нескольких деревень стоит мукаддам или амгар, ведающий всеми делами объединения. В прежние времена в одной из деревень воздвигался агадир, т. е. укрепленное зернохранилище. Каждая семья имела там свое особое помещение, где она хранила зерно, а в случае опасности укрывалась вместе со своими стадами. Такие агадиры существуют еще в горах Анти-Атласа. О размерах их можно судить по тому, что высота одного из таких агадиров в Тасгенте до 20 м и в нем около 600 кладовых отдельных семей.

Главы объединений—мукаддамы и амгары—постепенно превращались в феода лов-помещиков. Старинные обычаи взаимопомощи (тивиза), в силу которых все односельчане обязаны помогать друг другу в работах, перерождались в барщину. Например, в некоторых частях южного Марокко все население района выезжало на полмесяца или на месяц за несколько десятков километров, чтобы отработать свою долю «взаимопомощи» на полях мукаддама. Каждый крестьянин обязывался запастись продуктами на все время работ и привести с собой рабочий скот. Мукаддамы живут в великолепных замках, возвышающихся на равнинах. Эти прямоугольные многоэтажные замки (касба) имеют несколько башен при входе и по углам. Нередко они богато украшены лепным орнаментом или расписаны краской.

Получая помощь марокканского султана, мукаддамы становились его слугами, превращаясь из выборных лиц в чиновников правительства, назначаемых каидами — правителями провинций Марокко. Захват Марокко империалистами ускорил этот процесс. Французская колониальная администрация в своей политике опирается на мукаддамов, своих агентов, которые собирают подати с населения, осуществляют полицейские функции и т. п. То же самое существует и в горах Алжирии — в Кабилии, Ауресе и Джурджуре.

По примеру англичан в Индии французские колониальные власти старательно оберегают права и привилегии феодалов Магриба, используя их в качестве надежной социальной опоры в борьбе против прогрессивных сил. В марокканских событиях 1951—1953 гг. крупные феодалы показали себя верными слугами империализма. Французская газета «Монд» писала: «С нашего благословения так называемая центральная власть прежде всего восстановила феодальную иерархию пашей и каидов; продажность и взяточничество их даже не нуждаются в доказательствах, но эти крупные вассалы были для нас удобны, так как они были постоянной скрытой угрозой своему сюзерену. Управление паши Марракеша аль-Глауи, крупного феодала прошлой эпохи, который фактически царствует как абсолютный монарх над миллионами номинальных подданных султана, более 30 лет служит руководством для резидентов»1.

Аль-Глауи2, или Джиляви-паша, — глава берберского племени джиля- ви — не только один из крупнейших феодалов, но и держатель акций иностранных компаний и правитель обширной области. Он — паша области Марракеш, один из его сыновей—каид в Телуйэ, другой сын—каид в Этури- ре, приемный сын — глава племени фетук. Аль-Глауи, как и другие многочисленные каиды, шейхи и эмиры, владеет огромными поместьями, в которых работают зависимые от него крестьяне.

Вся экономика стран Северной Африки подчинена интересам извлечения максимально высоких прибылей иностранными компаниями. Французские монополии в Алжире, Тунисе и Марокко, английские монополии в Ливии, испанские монополии в испанской зоне Марокко владеют высокодоходными железнодорожными, портовыми и коммунальными концессиями, промышленными, сельскохозяйственными и торговыми предприятиями. Иностранные банки систематически грабят эти страны посредством кабальных займов.

После второй мировой войны многие командные высоты в экономике стран Магриба захвачены монополиями США. Теперь наряду с французскими и испанскими монополиями расхищением естественных богатств этих стран заняты и американские монополии.

Монополии получают высокие, из года в год растущие прибыли. Так, например, только 38 компаний, действующих в Алжире, Тунисе и Марокко, по официальным данным, получили за 5 лет (с 1947 по 1951 г.) 20 558 млн. франков прибыли. И в то же время трудящиеся стран Магриба, превращенные в колониальных рабов, живут в условиях ужасающей нищеты.

«В течение 120 лет наш народ страдает под игом жестокого и ужасного гнета. Алжир подвергся нападению с явным намерением ограбить его экономически и закабалить его население,— говорил представитель алжирского народа Абдарахман Бучама на Втором Всемирном конгрессе сторонников мира в Варшаве.— ...Лишенные своей земли, закабаленные,, плохо питающиеся, миллионы алжирцев живут в неописуемой нужде. Ежедневно на дорогах можно встретить группы алжирцев в лохмотьях, блуждающих в поисках пристанища, какой-нибудь работы или жалкой пищиг которую они вместе с собаками добывают себе в мусорных ямах»1.

Современное положение других народов стран Магриба, независимо от того, какая империалистическая держава их угнетает, по существу ничем не отличается от положения алжирцев. Все страны Магриба представляют собой крайне отсталые, аграрные прддатки метрополий. Например, в 1949 г. важнейшими статьями экспорта из Алжира были: вино (48%), зерновые, овощи, финики и цитрусовые (24%), железная руда и фосфаты (5% всего экспорта).